Юлия Алексеевна Фирсанова 
Дорожные работы по наследству

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=70010197
«Дорожные работы по наследству / Юлия Фирсанова»: Издательство АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва, Санкт-Петербург; 2024
ISBN 978-5-17-158487-0
Аннотация

Работа есть всегда – это не только рекламный лозунг, а правда жизни. Даже если ты вдруг оказалась не студенткой третьекурсницей, а некой реш-кери из прекрасного замка. Потому как к замку прилагается куча всякого разного: загадочный артефакт Архет, обязанности по его применению, странные красавчики-эльфы под опекой, плетущий интриги Круг Князей, маньяк-охотник с хвостом, дядюшка-некромант. Так, стоп! Продолжать можно долго, а работать кто будет?

Юлия Алексеевна Фирсанова
Дорожные работы по наследству

© Юлия Фирсанова, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог в двух частях

Часть первая (очень маленькая) 
Где-то на Земле

– Лирка! Вставай, засоня, в универ опоздаем! – донесся до меня голос брата. – Пока ты копаешься, я все гренки съем!
– Р-р-ры! Пользуешься тем, что я сова, жаворонок шизанутый! – вырвался у меня возглас досады.
– Ням-ням! – глумливо и нарочито громко прочавкали в ответ.
Пришлось выкручиваться из уютного одеяла и подниматься. Опоздать на лекционную пару не трагедия, Борисовна все равно перекличку в конце второго часа устраивает, чтоб никто под шумок не слинял, на первом отметившись. Но гренки! Гренки с кофе на завтрак – это всяко лучше, чем кофе без гренок. А Леонид, Ленька, или что проще и привычнее – Лён – форменный проглот! Все, сколько бы мать ни нажарила, способен умять на завтрак. Вот вечером он вялый да сонный, и тогда уже я могу со сковороды у него под носом самую поджаристую котлету утянуть раньше, чем он вилку поднимет. Но утро – не мой час.
Ленька не успел слопать все гренки. Я плюхнулась на табуретку и отправила в рот первый кусок. Уже остыла, но все равно вкусно! Да, то что надо! Люблю сладкое и мясное, но по отдельности. Котлету, которую младший братец Данька полил сгущенкой, съесть не смогла.
Лён хихикнул, глядя на меня.
– Чефо? – настала моя очередь чавкать.
Насмешник кивнул в сторону небольшого настенного зеркала. Там отражался чернобыльский одуванчик.
Ну да, волосы у меня темно-темно-коричневые, цвета горького шоколада, и вьются вроде как мягкими волнами. Вроде как! Потому что утром, до встречи с расческой, они умудряются начисто перепутаться и превратить голову в лохматый шарик.
– Кончай стебаться, лучше кофе сестре налей! – попросила я, и сжалившийся брат бухнул передо мной бадейку с волшебным напитком. Черный, сладкий, горячий. Пять-семь глотков, и я проснусь! Радоваться миру и любить его не начну, но ненавидеть всяко перестану, или стану поменьше, процентов эдак на пятьдесят.
– Спаситель, – поблагодарила я, после шестого глоточка и второй гренки.
– С тебя матеша вечером, нам опять десять страниц прорешать Шверда задала, – пояснил причину своей доброты и щедрости меркантильный братец.
– Ладно, тогда с тебя микроскопные зарисовки к лабораторке, нам на дом доделать дали, – стала я торговаться.
Леньке намалевать несколько картинок – раз плюнуть, примерно как мне задачки по математике перещелкать, которые им Швердова задает. Я даже люблю это дело, но признаваться нипочем не стану, а то братец сядет на шею и свесит ноги.
Кофе и гренки кончились быстро. Сполоснув чашку, я отправилась пытать себя – расчесываться. Каких только щеток уже ни перепробовала, ничего толком не помогало. Распутыватель, конечно, лучше любой другой щетки, но все равно приводить в порядок шевелюру долго, муторно и больно.
Стричься пробовала, но волосы отрастают очень быстро и, словно в отместку, после этого путаются в три раза больше. Налысо я обкорнать себя так и не решилась. Родители, форменные маньяки по части «правильно-положено», точно бы скандал закатили, потому пытки прекратила и остановилась на длине по лопатки. Расчесанные волосы если и путались, то делали это незаметно, целостность прически не нарушали, на глаза не лезли и во всяких муссах, лаках и прочих химических подпорках не нуждались.
Белобрысому моему братцу приходилось и того хуже. У него даже при минимальной длине вихры такие мягкие и легколетучие, что вечно везде лезут. А отращивать нельзя, потому как тоже не прямые, вьющиеся. А Лён не девка, косички и бантики не прокатят.
На одежду ушел еще пяток минут. Джинсы, футболка, ветровка узлом на бедра, слипоны на ноги, сумка-шоппер с тетрадками на плечо – и вперед! Ленька, собравшийся раньше, хлопнул дверью до щелчка замка, и мы помчались по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, наперегонки, как всегда. Не из соперничества, просто размяться хотелось.
Ленька, балбес, взял и сиганул сразу через весь лестничный пролет. Я так тоже могу, но один раз плохо стопу поставила, пришлось пару дней похромать, с тех пор прыгать лихо не рискую. То ли у меня кости тяжелее, то ли ловкость хуже прокачана, чем у брата.
На лестницу у меня ушло два прыжка, а потом мы резко затормозили, потому что дверь на площадку третьего этажа распахнулась и раздался истошный крик…

Часть 2 (побольше)
Киградес: два трупа и одна проблема

Ивер с задумчивой досадой созерцал трупы в кабинете князя Гвенда. Больше всего хранитель Киградеса злился на самого себя. Как, как его, просчитывающего каждое свое деяние, угораздило так вляпаться? Триста лет назад ответил согласием кузену, когда речь зашла о назначении на номинальную почетную должность, прибавить к званию управляющего Нейссара, числящегося владением князя, титул хранителя. Поманили неограниченным доступом в архивы правящего дома. А теперь расхлебывай! Несвоевременно, неприятно, обременяюще – эти три слова в равной степени объясняли состояние Ивера.
Теперь уже не номинальный, а истинный хранитель скрипнул зубами и подавил низменное желание пнуть тело князя, раскинувшегося в кресле, а потом подойти и врезать такому же беспечно валяющемуся на соседнем предмете мебели наследнику Дварду.
Но что толку? Пинай бездыханные тела, не пинай, а слово дано и клятву надлежит исполнять. Сердитый, как тысяча мантикор, Ивер прищелкнул длинными ногтями, обращаясь к привычной, словно дыхание, силе.
Трупы дернулись марионетками на ниточках, поднялись из кресел почти синхронно и, повинуясь управляющей воле, поплелись в семейный склеп. Там давно были готовы ложа – открытые саркофаги для каждого члена рода. А куда еще прикажете девать тела? Не оставлять же их в кабинете, как нравоучительную инсталляцию грядущим наследникам?
При мысли о наследниках незримый обруч на голове у Ивера болезненно сжался. Кажется, накатывала редкая и мучительная гостья – мигрень. Ни заклинания, ни рунные артефакты, ни лекарства от этой пакости не спасали, только прабабкины заговоры, да и то они лишь ослабляли, а не прогоняли боль.
Усевшись в освобожденное от тела князя кресло, Ивер снова прищелкнул ногтями. По центру комнаты возник вполне узнаваемый призрачный силуэт. Точная его материальная копия только что ушкандыбала в склеп.
– Ради этого именно ты и назначен был хранителем, Ивер! – с ходу, нарушая все каноны вопрошаний вызванного духа и правила некромантии, нагло объявил покойный князь Гвенд.
– Мне искать виновных, ригаль-эш? – неопределенно повел рукой хранитель, имея в виду удаленных из кабинета мертвецов.
– Не существенно, – поморщился Гвенд. – Сыграли с Двардом в старую игру. Бокалы с ядом я поменял, но противоядие оказалось к старой модификации «последнего глотка». Потому игра оказалась последней. Глупость… Тебе надлежит искать следующего князя, хранящего и отверзающего врата, прокладывающего пути. Проверь для начала артефакт Архет. Остался ли он связан с нашей кровью, пребывает ли по-прежнему в замке Киградес?
– Ты не знаешь? – недоверчиво выгнул бровь Ивер.
Слишком непохоже было такое на князя, всегда старавшегося владеть максимумом информации и быть хозяином положения.
– Нет, отсюда не зрю. Планировал пожить еще тысячу-другую лет и лишь потом искать наследника. Я не ведаю об иных своих потомках, кроме Дварда. Он кулон принять бы не смог. Архет ясно дал понять, – поморщился покойный князь, убитый в большей степени не рукой сына, но собственной самоуверенностью и жаждой острых ощущений. – Если медальон все еще в замке, то достань розу крови.
– Хм, – покивал хранитель, теперь понимая, что означали игры Гвенда с наследником.
Это был лишь спектакль на публику. Преемника у князя не имелось. И не потому, что Двард был глупцом, недостойным бремени правителя. Амбициозный, безжалостный, властолюбивый, но не глупый. Виновник был лишь один – артефакт Архет, древнейшая реликвия. Она наделяла князя Киградеса способностью связывать владения с иными мирами через врата-порталы, создавать дороги и позволять всем желающим совершать путешествия. Или не наделяла. В чем была причина того, что артефакт отказывался подчиняться официальному преемнику князя? О том написано было немало трудов философами и знатоками магии, выдвинуто сотни гипотез, но истины не ведал никто.
Случалось, исторические хроники Киградеса о том свидетельствовали, кулон не мог избрать носителя в правящем княжеском доме и исчезал, чтобы найтись в руках иного рода. Но со смертью избранника всегда возвращался к династии князей Киградеса. Или, бывало, Архет вовсе пропадал, и тогда порталы и пути закрывались на десятилетия или даже на века. Рушились состояния, судьбы, связи, стагнация убивала мир, и лишь новое явление артефакта запускало процесс обновления. Зато наличие реликвии служило нерушимым гарантом преданности княжескому дому. Вот только Двард, рассчитывающий получить артефакт по наследству, жестоко ошибался. И вовремя не образумивший потомка Гвенд тоже.
Оборвав тягостные рассуждения, Ивер решительно встал и последовал в тронный зал. Вздох облегчения сорвался с губ некроманта, и призрак вторил ему. Кулон – крупный радужный камень на серебряной тонкой цепочке был на месте. Он не покоился на подушке трона, а раскачивался бесконечным маятником, зацепившись за спинку. Туда-сюда, туда-сюда, без всякого стороннего воздействия и ветра. И туманные спирали в недрах камня, казалось, свивались и развивались вновь, складываясь новым причудливым узором.
Наличие артефакта прямо свидетельствовало, что наследник у князя Киградеса все же имеется, пусть и неведомый самому ныне покойному ригаль-эш. Дело осталось за малым – найти, вручить кулон и посадить на трон.
– Роза крови в сокровищнице, – напомнил Гвенд хранителю княжества. – Достань ее и вызови кого-нибудь из охотников. Лучше Чейра.
– Не знал, что он самый лучший, – слегка удивился Ивер, отправляясь в замковую сокровищницу. Кулон он, разумеется, оставил висеть на спинке трона. Если хочешь жить – таких реликвий лучше не касаться не то что голыми руками, даже артефактными перчатками с набором знаков высшей защиты, исполненных грандмагистром.
– Не высчитывал. Они все хороши, но этот только до девиц охотник, на парней даже не взглянет, – пояснил свою циничную мысль призрак.
Хранитель, давно уже не вожделевший страстно ничего, кроме знаний, спустился на пару этажей ниже. Он вошел в коридор, доступ в который имел лишь князь или, в отсутствие ригаль-эш, официально посвященный хранитель. Поеживаясь от давления охранных сетей, Ивер распахнул не запертую на зримые засовы дверь и вошел в первую из анфилады залу, где тысячи лет копились сокровища княжеского рода. Этих бесценных украшений, артефактов, оружия не касались ничьи иные руки, кроме дланей полноправного владыки Киградеса.
За порядком, как и везде в замке, следила магия – призрачные служители из иных планов бытия, призванные еще далеким прапрапрадедом князя, заботились о сохранности сокровищ. Паранойя, возведенная в абсолют, не дозволяла князьям постоянно держать подле себя слуг из плоти и крови. У живых куда больше слабостей, чем у мертвых, а значит, на них можно надавить, заставить, искусить и склонить к измене. Так, во всяком случае, полагали в роду параноика Гвенда.
В родовой замок не было хода тем, кто не принадлежал к семье. Для встреч, балов, приемов и визитов имелся замок Нейссар, связанный с родовым переходом-порталом, открывающимся лишь самому князю и его наследнику.
В сокровищнице, на высоком поставце из цельного куска янтаря, под прозрачным колпаком из застывшей воды стояло искомое. Оно переливалось всеми оттенками красного, от нежного розового до яростного багрянца, и выглядело как цветок розы. Но цветком не являлось. Зафиксированная во времени и пространстве живая кровь Гвенда ригаль-эш Киградеса, сохраненная впрок.
Ивер забрал розу крови. Его рука легко прошла сквозь преграду. Придерживая «концентрат наследия» за кроваво-красный черенок с длинными и острыми шипами, хранитель вышел из сокровищницы живым и с трофеем. Не будь на то воли и разрешения покойного князя, сам бы Ивер стал одним из когорты призрачных слуг, невзирая на мощный дар некроманта.
В тронном зале хранитель поднес розу крови к артефакту. Он подержал ее рядом с Архетом положенный срок, чтобы «ароматы» смешались в нужную нить поиска, достаточную для начала охоты.
Более не тратя времени на пребывание в княжеском замке, Ивер перешел в Нейссар и невольно вздохнул с облегчением. Без близости живого ригаль-эш стены замка Киградеса, выживая чужака, давили на находящихся в его стенах бетонными плитами с вмурованными шипами.
Книга Вызова находилась в рабочем кабинете Ивера и являлась дубликатом книги ригаль-эш Киградеса. Она лежала на пюпитре слева от стола. Ивер раскрыл артефакт и, обмакнув перо в особые чернила, написал имя призываемого.
Возможно, Чейр и не был самым лучшим из охотников, но одним из лучших он, без сомнения, был. И являться на зов князя своевременно был обязан. Клятва клана, принесенная ригаль-эш Киградеса, не давала простора для маневра.
Впрочем, склонности к позерству принадлежность к охотникам не исключала. Ивер только начал просматривать кое-какие документы, на которые ему указал призрак Гвенда, когда стук в дверь не снаружи, а изнутри возвестил о присутствии постороннего.
Хранитель оторвался от бумаг. В ближайшем к столу кресле восседал странный альбинос. Совершенно белые волосы, стянутые в высокий хвост, глаза с радужкой цвета очень темной вишни, но черные ресницы и дуги бровей. Серебряная нить растительного татуажа по контуру лица, глумливая улыбочка на алых губах. Черные одежды и белая пена кружева роскошной рубашки.
– Чейр, – не столько поздоровался, сколько констатировал Ивер.
– Хранитель, – столь же «радостно» приветствовал его охотник. – Неужто Двард признан негодным и на тебя возложили поиск нового наследника князя? Тяжко твое бремя. Мои соболезнования. Но лишь устные. Я не древний пергамент, не свеженький зомби и не тысячелетний лич, чтоб тебя утешить и взволновать, да и ты не сладкая булочка-красотка.
– Воистину, пергаментом ты бы мне понравится больше, да и насчет зомби я бы подумал, – хмыкнул Ивер. – Но сейчас нужен как охотник. Облегчи мое бремя, найди и приведи наследника. Оплата по контракту на поиск и премия по успешному итогу.
Хранитель не стал ходить вокруг да около и протянул Чейру розу крови.
– Даже так? Срочно? – цокнул языком тот, не став вдаваться в подробности об участи Дварда.
Если Хранитель по воле князя или в обход оной дает поручение разыскать наследника, то он в своем праве. На нем клятвы и долг, не всегда сочетаемые с обычным служением правителю Киградеса. Эти клятвы могут идти рука об руку, параллельно или даже поперек основного служения ригаль-эш Киградеса, но неизменно лишь во благо мира.
Втянув тонкими ноздрями аромат крови, Чейр заправил розу за ухо и перетек из небрежного сидячего положения почти в бойцовскую стойку. Охотник готовился встать на след. Миг, и его не стало в кабинете. След повел меж сфер миров в тот единственный, где находился наследник.
– Довольны, мой князь? – уточнил у призрака Ивер, едва раздражающий своим самодовольством Чейр убрался из зоны видимости.
– Поводов для радости нет, и я уже не твой князь. Все, что нужно, ты от меня узнал, отпусти теперь, хранитель, пора, – тот, кто еще несколько дней назад был ригаль-эш Киградеса, лишь качнул головой. Более никак чувств не выказал. Да и не владели они больше князем с прежней яркостью, осталась лишь бледная тень, скорее воспоминание о прежних переживаниях и долге.
– Ты не хочешь дожидаться явления наследника?
– Нет. Чейр приведет его, а остальное – твое бремя. Отпусти меня, пора, призракам ушедших, не назначенным к службе, не место близ живых.
– Быть посему, – согласился Ивер и прищелкнул ногтями с кардинально черным маникюром, развеивая чары призыва.
Призрак Гвенда истаял. И Ивер был готов поклясться, что в последний миг на грани между уходящим и грядущим умиротворенный лик князя исказило искреннее изумление с толикой чистого злорадства.

Глава 1. Скорая подъездная помощь

Из распахнутой на площадку двери до нас с Лёном ударной волной донесся вопль:
– Кто-нибудь, помогите! Мама!
Сашка! Это орала Сашка Попкова. Наша соседка-пятиклассница с третьего этажа.
– Чего стряслось? – первым рядом с истерящей девчонкой оказался Лён и тряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувство.
– Мамка руку расхватила, кровь никак не унимается, и перекись кончилась.
– Лирка, давай, это по твоей части, – живо отреагировал братец.
– Я-то «давай», а ты мухой за губкой гемостатической, – скомандовала и я, до конца не веря в свои силы, и ухватила паникующую Сашу за локоть: – Веди куда надо. Будем первую помощь оказывать!
Дрожащая как осиновый лист девчонка – крови, что ли, боится или за маму перепугалась? – привела меня на кухню, где дела шли скверно. Все вокруг на обычно чистенькой кухоньке было перевернуто вверх дном и заляпано кровью. Особо нож-тесак, тушка сырой курицы и пара пустых бутыльков с перекисью водорода. (Явно пытались кровь остановить!) В центре хаоса с большими глазами, полными паники, пыталась полотенцем замотать руку от запястья до локтя Лидка, то есть Лидия Малышкина, мама Сашки, шапочная подружка моей родительницы. Безрезультатно. Когда-то чистенькое полотенчико с веселыми утятами уже было красным и промокшим насквозь.
– Так, Лида, полотенце снимай, руку давай, лечить буду! – скомандовала я.
– Алира? Ты разве доктор? – удивилась Лида и выпустила полотенце из испачканных кровью пальцев.
– Руку давай, о моей профессии потом поговорим, – рыкнула я, сцапав руку самострельщицы. Пригляделась. Расхватила она конечность капитально: глубокий порез шел прямо от запястья до локтя. Это ж надо было так! Вместо курицы чуть себе потрошение не устроила с расчлененкой.
Поднеся к губам подрагивающую руку, зашептала:
– На море-океане, на острове Буяне лежит бел горюч камень Алатырь…
Старый заговор из потертой книжки, прочитанной от скуки в деревне у бабушки Наташи, почему-то врезался тогда в память. Единственный из вороха. Остальные сразу показались откровенной ерундой. А этот сам на корочку записался, заучивать не пришлось. Записался и на язык тоже сам лез, стоило только кому-нибудь раскровить руку, ногу или даже нос.
Когда в первый раз сама на себя применила, ненароком распахав ногу бритвенным станочком в попытке удалить максимум волос за минимум времени (фильм начинался!), удивилась, но особого значения не придала. Мало ли, случайно получилось. Когда нашему младшему братишке Даньке после возни с соседскими ребятами кровь унимала из расквашенного носа, тоже не особо верила. Просто успокоить ревущего братца надо было. Но потом Ленька голову разбил, навернувшись с прогнившей лестницы в подвале гаража. Пол бетонный, штыри железные, я здорово перепугалась. Кровь не просто сочилась, она ручьем текла. Текла, пока я пару раз тот заговор не прочла, на третьем она уже едва сочилась. А как я закончила шептать, так и вовсе перестала течь. И зажило еще быстрее, чем обычно. На Леньке вообще все как на собаке заживает, а тут и вовсе за пару дней даже следа не осталось.
Вот и сейчас, едва руку Лидки в свои взяла, как привычные слова заговора сорвались с языка. Один круг, второй, третий. На втором круге из пореза у бедолаги капать перестало, на начале третьего даже сукровица не сочилось. Сашка, стоявшая рядом, как статуя паники, неуверенно выдохнула, боясь спросить вслух: сработало или нет.
Лён вихрем влетел на кухню с заказанной губкой в пальцах.
– Как вы тут? «Скорая» уже, вижу, без надобности! Но в травму все-таки смотайтесь, такси вызовите, – живенько прихлопнув на порез полезную штуковину, гарантированно останавливающую кровь и ускоряющую заживление, весело посоветовал братец.
– А… ва… о… спасибо, не знаю, как ты это сделала, Алира, ничего ж не помогало, но спасибо огромное, волшебница! – красноречиво ответила Лидка, а разрыдавшаяся от облегчения Сашка обхватила мамку со стороны здоровой руки и тоже затараторила взахлеб:
– Спасибо-спасибо-спасибо!
– Пожалуйста, – я пожала плечами. С одной стороны, было чуть неловко от бурной благодарности. С другой – Лидка и впрямь могла пострадать серьезно, пока бы нашу порой очень «скорую» помощь дожидалась. Закон западло он такой. Потому я лишь пояснила: – И не волшебница я, письма из Хогвартса не было. Это просто старый заговор здорово помогает, обращайся, если что. В общем, долечивайтесь! Мы с Ленькой побежали, а то в универ опоздаем, – ответила я, споласкивая окровавленные руки под краном.
И мы с братцем снова стартовали.
Хлопнув дверью подъезда, Ленька глянул в транспортное приложение и выпалил:
– Маршрутка на углу, ходу, Лирка, ходу!
Пришлось поднажать. В принципе, бегать я даже люблю, но не за машинами. Я ж не собачка Жучка, все радости которой – хорошенько побрехать на колесный агрегат, догнать и задрать лапку. Но опаздывать не хотелось, потому до точки «Х» мы успели чуть раньше маршрутки и сразу ввинтились в отъехавшие двери. О том, чтобы сесть, конечно, и речи не было, но семь остановок на ногах и потерпеть можно. Зато, как говорится, «пять минут страха, и ты на месте».

Глава 2. Хвостатый

День учебный промелькнул привычной суматохой. Все было как обычно, но в то же время нет. Была одна мелочь. Почему-то я то и дело передергивала плечами и вытирала лицо. Казалось, будто на кожу противная осенняя паутинка налипла и вдобавок за шиворот свалился ее творец – крохотный паучок, который сейчас бегает у меня между лопаток. Мерзкое ощущение. На перерыве я даже не удержалась, сходила в комнату задумчивости и почесалась о косяк в кабинке. Не помогло! Чувство «паучка и паутинки» так за весь день и не прошло.
Может, я с ума схожу или банально не выспалась? Нечего было за книжкой засиживаться до двух ночи. Сама виновата. Читатель я запойный и всеядный. Как что под настроение попало, пока не прочту от корки до корки, не успокоюсь. Правда, пока ищу новый объект вожделения, в корзину могу отправить пару-тройку десятков не зашедших историй. Причем какую-нибудь из этой кучи сама же вытащу через месяц-другой и с восторгом зачитаю. В общем, да, я псих и горжусь этим!
Леньку мой процесс выбора очередной книжки здорово смешит. Он порой нарочно рядом трется и мерзко хихикает, зараза. А я его еще до сих пор не убила за это просто потому, что лень отвлекаться бывает от ритуального поиска и бежать догонять братца, чтобы задушить. Он ведь бегает чуток быстрее меня и лучше прячется. С поры детских игр знаю!
Кстати, читает Ленька исключительно – тадам! – не боевички с кровищей или фантастику, как сверстники, а исключительно классику и, главное, чтобы описаний природы побольше было. Короче, Паустовский и Пришвин – его кумиры. В школьной библиотеке, помню, в первом классе его от полки с Бианки и Сладковым оторвать было невозможно.
Меня саму-то на этих авторов перемыкает очень редко, потому до драк за книжку у нас никогда не доходило, не то что за гренки.
Правда, в кого мы такие книжные маньяки, совершенно неясно. Родители если и читают, то редко-редко и что-нибудь модно-простое, вроде Акунина или Коэльо. Младшему нашему братцу Даньке тоже только мультики подавай и ничего больше.
Словом, возвращаясь к моему навязчивому комплексу ощущений. Он продлился до самого вечера, раздражая, как расчёсанный комариный укус. Это везучий Лён умотал домой еще пару назад, а у нас была практическая и репетиция КВН, с которой выбраться удалось лишь в надвигающиеся сумерки. Смех продлевает жизнь, никто не спорит, но коржики-пирожки, сколько же времени уходит на подготовку к этому самому смеху. В общем, с затянувшейся репетиции нас разогнала тетя Маша, которой требовалось помыть аудиторию. Ничего не попишешь. Пришлось сворачиваться, тряпкой по хребту получить никто не пожелал.
Кстати, насчет моей присказки про коржики-пирожки – это нас с Лёном младший братишка Данька заразил! Принес из садика ругалку «блин», а отец ему за это врезал и велел вместо блин говорить другое слово. Вот хотя бы «пирожок» или «коржик». Хохотали мы с Лёном, когда братик конструктор собирал-собирал, а когда вся постройка у него в последний момент рухнула, взял и ругнулся, махнув пухлой ладошкой: «Ай, коржик-пирожок!»
Вот с тех пор к нам с Ленькой намертво прилипло это «коржик-пирожок» и плавно трансформировалось в «коржики-пирожки».

Домой, что забавно, ехала я на той же маршрутке, на которой с Лёном отправлялись в универ утром. Эта реклама циркового шоу в сочетании с трогательной надписью на двери: «Денежку водителю не забудьте! Очень кушать хочется!» запомнилась прочно.
Кстати, о «кушать», спрыгнув с подножки, не спеша двинулась к родной девятиэтажке. Есть уже не хотелось, хотелось жрать. Может, мама сварила хотя бы макарошки? Сыру сверху потру, и ужин готов. Если нет, пусть будет яичница, только быстро. Вообще с изысками кулинарии у нас в семье не утруждались. Когда ребенок дома один, о нем порой слишком трепетно заботятся, когда двое, смотрят на жизнь проще, когда трое – о пустяках уже беспокоиться некогда. Чистые, здоровые, сытые – и ладно. Причем «сытые» легко превращается в «не хочешь есть, не ешь, пока не проголодаешься». В случае со старшими детьми последнее преобразуется в «не нравится, готовь сам».
Я же, каюсь, готовить ненавижу, лучше помыть всю квартиру, перегладить белье и совершить марш-бросок по пяти магазинам с восьмью сумками, чем один раз постоять у плиты. Ну не мое это категорически, не из того места растут руки. Даже макароны ухитряюсь недоварить/переварить/недосолить/пересолить. Или вообще совершить над ними какое-нибудь немыслимое кощунство: к примеру, бросить в воду вместо соли соду, перец, разрыхлитель теста (ненужное подчеркнуть). Увы, случалось всякое! Потому сама почти не готовлю, и никто из домашних моими кулинарными шедеврами расширять свой гастрономический кругозор не рискует. Словом, лучше я съем, что есть, а если нечего, так просто чаю с хлебушком попью. Потолстеть не боюсь, метаболизм хороший, во всяком случае пока. Будет по-другому, буду переживать, а сейчас ем все, что хочется, хотя скорее, что имеется, и не парюсь.
Дом у нас стандартная девятиэтажка. Уже далеко не новая, конечно, зато основательно-кирпичная. Шумоизоляция, в пику современным халтурным красавцам в один слой кладки или панелей, хорошая. В тех-то от падения тапочки с лапки таракана просыпается весь этаж, а от случайного чиха соседа – весь дом.
Ну да, лифт частенько на приколе стоит, как крейсер «Аврора», но мы не жалуемся, бег по лестнице – та же зарядка! А район красивый, детский садик через квартал, потому все вокруг зеленое. Рядом с домами раньше деревья сажали, а не парковки закатывали, как сейчас. Машины, конечно, дело нужное и важное, но красавцы каштаны или клены мне нравятся больше, чем самая крутая тачка. Хотя, может, все потому, что это чужая тачка, а деревья для всех?
Или я просто ворчу, потому что весна с летом промелькнули, как не бывало, и осень уже не просто на пороге, а грязными сапогами влезла в жаждущую еще хоть чуточку летнего тепла душу? А может, меня эта паутинка-паучок раздражают? Приду, первым делом душ приму и переоденусь, чтобы унять зуд, а ужинать уже потом буду.
Тряхнув головой, я добилась феерических результатов: одна коварная волосинка угодила в глаз, а вторая в рот. Остановившись на углу соседней пятиэтажки, до дома оставалось всего ничего, долго отплевывалась и терла глаз. Когда проморгалась, недовольно поморщилась. У моего феерического сражения с собственными волосами появился свидетель.
Какой-то странный тип – фрик, гот, эмо или заблудившийся по дороге на маскарад мажор. Костюм черный, кажется, под кожу, белопенная рубашка (кружев на ней было больше, чем ткани), темно-красные линзы в глазах, и самое главное, как у тех, из мультика, про нелетающего страуса – ХВОСТ. Нет, не из попы. Хвост волос, длинных и совершенно белых. Классный парик! Я себе такой же хочу на Хэллоуин. Буду вампиршей! Только помаду кроваво-красную прикупить, и вперед! Свои темные волосы – это отлично, но этот белый хвост – он лучше. Хочу такой хвост!
– Эй, – довольная улыбочка слиняла с красивой, но какой-то хищной, что ли, морды фрика, когда он уловил мой жадный взор. – Ты что?
– Хочу! – начала было я озвучивать свои намерения, но тут проклятые волосы снова попали не туда, куда нужно – в нос, и я неудержимо расчихалась.
– Меня? – самоуверенно предположил этот «догадливый» кадр, великодушно дождавшись окончания нового раунда борьбы с шевелюрой.
– Хаэр, – пояснила я и ткнула в его хвост пальцем: – Супер! Хочу такой!
– Это мои волосы, – процедил разочарованный в лучших чувствах мажор.
– Так я с тебя скальп снимать и не рвусь, – пожала я плечами, не понимая реакции, и продолжила шутку: – Навыка нет, испачкаться боюсь и кожу выделывать не умею.
– Ты воистину наследница Гвенда, в грядущем можешь стать достойной заменой Дварду и новой ригаль-эш Киградеса! – довольная лыба снова вернулась на физиономию фрика.
– Не-а, я ролевки иной раз люблю, но сейчас точно не из вашей игры. Если проблема, лучше мастеру звякни, – покачала я головой, только теперь сообразив, что фрик не фрик, а фанат манги или анимэ. А меня он принял за одну из участников игры по неизвестной франшизе. У них там много всяких длинноволосых красавчиков совершенно европейской внешности в импозантном прикиде. Правда, каким боком я в джинсах и футболке прошла кастинг, не представляю. Но, может, у них там такой перс тоже числится, вроде «самой обычной подружки».
– Да, нам нужно к хранителю, наследница, – о чем-то поразмыслив, согласился беловолосый. Метнулся ко мне, обхватил за талию. Не приобнял игриво, а сжал так, что воздух из легких вышел разом, и тряхнул головой. В его белых волосах, оказывается, была спрятана красная роза. Причем красным было все: и листья, и стебель, и шипы, а не только полураспустившиеся лепестки. Сейчас этот странный, будто созданный из застывшей крови, цветок стал падать. Но не как обычный предмет по законам гравитации, а будто листок бумаги, с которым играет ветерок – медленно и плавно.
Почему-то я, как загипнотизированная, уставилась на это диво. А от розы расходились круги. Словно падал красный цветок в воду, только круги были прямо в воздухе и тоже красные, как роза, только очень бледно-красные. Но почему-то отчетливо видные в тускловатом вечернем свете.
Когда роза упала, этот розовый свет взметнулся в стороны и вверх, будто вода от упавшего в воду камня, и нас накрыло, закрутило, понесло. Короче, смыло!
«Так вот зачем хвостатый в меня так вцепился», – пришло запоздалое откровение.
Вечер в городе перестал быть томным. Он вообще перестал быть вечером и в городе. Ключевое слово – «быть». Я и этот мажор в черно-белом маскарадном костюме неслись, кружась, куда-то, как сумасшедшие танцоры в космическом вальсе. В ушах звенело, перед глазами крутился калейдоскоп красок и образов. Но сосредоточиться и вычленить что-то одно никак не получалось.
В следующий миг мы рухнули. Не на грязный после осенних дождей потрескавшийся асфальт, а на очень жесткий и крайне холодный пол из красно-черного камня. Пол в каком-то большом зале с гобеленами на незнакомые мне сюжеты и оружием на стенах, стрельчатыми проемами окон, забранных витражами с узорами строгих геометрических форм. Большей частью ромбов.
Собор, что ли, какой? Не похоже. Оружие на стенах имеется, ничего на религиозную тему в интерьере нет. Это точно не единственная в нашем городе католическая церковь, сейчас являющаяся концертным залом.
– Эй, полярный лис, мы где? – хрипло уточнила я у валяющейся рядом тушки с белой гривой. Глаза мужчины были открыты, но затянуты мутной пеленой, и дышал он с присвистом. Будто через силу.
– Эй? – снова позвала я и попробовала его легонько тряхнуть.
Беловолосый застонал, будто мое касание ожгло, как крапива, или сработало вместо дефибриллятора. Но в глазах у него прояснилось. Потому я поспешила повторить самый насущный вопрос:
– Мы где и как здесь оказались?
– Не тут… Не так, – беленький прохрипел ответ и сделал вялую попытку сесть на полу.
Я поднялась на ноги и оглядела зал еще разок уже со своих метра семидесяти пяти. Все то же, только за витражи получилось заглянуть. Лучше бы не глядела, для сохранения жалких остатков душевного спокойствия. Там луна была. Нет, не то окончание и другое ударение, лу ны. Одна красная, вторая сиреневая. Один плюс один – это два. Неправильная математика, цвет не тот и вообще пространство какое-то неевклидово.
– Что не тут и не там, я и без тебя вижу. Обратно как вернуться?
– Невозможно, – просипел очень красноречивый собеседник с таким видом, будто он вот прямо сейчас двинет кони. На ноги беловолосый и бывший совсем недавно энергичным тип все-таки встал. Но качался, как тонкая рябинка на ветру. Вынужденно попытался облокотиться о стену и с воем отдернул ладонь. Кожа выглядела так, будто руку приложили к раскаленному металлу.
– Не трогай здесь ничего, наследница, – поспешно выплюнул из себя предостережение хвостатый, пока я его пыталась поддержать в стоячем положении.
Совершенно не понимаю, как он ухитрился обжечься о холодную с виду и вовсе не пышущую жаром даже на минимальном расстоянии стенку. Но проверять, тыкая сама: холодный камень или, подлюка, только кажется таковым – не буду. Мне мои ручки дороги, как память.
– Мы в замке Киградеса, а должны были перенестись в Нейссар, – разродился загадочной информацией мой похититель.

Глава 3. Странная экскурсия по Киградесу

– Должны? Ты меня зачем похитил? – уцепились я за последнюю фразу, оставив странные названия (никогда раньше не слышала, и в области их точно нет!) пока за кадром, и чуток сердито встряхнула болезного.
– Наследница, я нанят, дабы отыскать тебя и сопроводить к хранителю, – пояснил мысль хвостатый, попытался отстраниться от меня и опять чуть не рухнул.
Я уцепила его за пояс, чтобы держать понадежнее. Хотя, если начнет падать, можем загреметь костями уже на пару. Он же здоровенный мужик! Вдохнув-выдохнув, спокойствие, только спокойствие, и плевать, что на деле хочется топать ногами, визжать и вопить, я постаралась уточнить детали:
– Эй, белобрысый, я не андестенд, кто, куда, когда, откуда, как, зачем и почему! И если ты сейчас тут в ящик сыграешь, я так ничего и не узнаю.
– Тогда не отпускай, наследница, иначе меня раздавит защита Киградеса, – с кривой усмешкой поделился мужчина очень странной рекомендацией.
– Вот сейчас вообще все понятно стало, – мрачно хмыкнула я.
Но вверх на всякий случай голову задрала и проверила. Опускающийся потолок отсутствовал. Был почти обычный: все тот же камень, лепнина, правда, все это едва заметно, как угасающие светодиоды в гирлянде, светилось бело-голубым. Специальная краска? О, да и на лестницах она же имеется. Только красили не стены, а сами ступеньки. Мы такое в гостинице на юге видели. Это правильно, если считать носом, то хотя бы знать, что считаешь.
– Я Чейр, охотник крови, – собрался с силами и начал вещать хвостатый, – призван хранителем великого княжеского дома Киградеса Ивером для поиска наследницы. Я отыскал тебя и должен был доставить к хранителю. Но роза проложила обратный путь не в замок Нейссар, где пребывает хранитель, а в резиденцию ригаль-эш Киградеса. Здесь невозбранно находиться могут лишь сам князь и его наследник. Иным места в чертогах, без прямого на то дозволения, нет.
Мой похититель в доказательство махнул рукой, где на глазах выцветал ожог после знакомства со стеной. Регенерация зашибись! А он вообще человек или какой-нибудь «людь Х», а может, и «нелюдь Х»?
– Ты ошибся, охотник Чейр. Никакая я не наследница. Своих маму с папой знаю, давай ты меня обратно верни и ступай дальше искать, кого нужно, – постаралась я вернуть жертву недоразумения на путь истинный.
– Невозможно! Роза привела, кровь поет, замок открыл для тебя врата, наследница. Я никогда не ошибаюсь. Гвенд мог спрятать тебя, но я всегда нахожу того, чей след взял. Не важно, кого ты прежде считала своими родителями, ты – кровь и плоть ригаль-эш Гвенда, великого князя Киградеса! – уверенно и самодовольно объявил Чейр.
Слишком самодовольно. И я прикусила губу, давя возражения. Эта наглая физиономия действительно просила кирпича, но… Отец и мать. Если действительно есть зов крови, то для родителей в моем случае он звучал очень тихим шепотом. Да и в случае Лёна тоже. Вот младшенького братца Даньку они любили, баловали, тискали при каждом удобном случае, а мы…
Мы просто были записаны в паспорте на нужной страничке как дети. Нас полагалось кормить, одевать, учить, даже развлекать. Но любить по записи в паспорте невозможно. И они, эх, даже не пытались. Завидовала ли я малому, на которого изливались потоки родительского обожания? Конечно, порой завидовала. Но пусть у меня не было нежных родителей, зато был Лён, братишка, с которым мы делили вкусняшки и нахлобучки поровну.
Тем не менее сходство моей мордашки с мамиными детскими фото и Леньки с отцовскими было налицо. А любовь… ну не срослось. Бывает. Маленькая была, переживала малость, потом забила.
– Сбой в любой работе бывает. У тебя тоже накладка вышла, из-за которой все кувырком пошло. Давай мы отсюда вернемся в город, и ты дальше свою наследницу искать будешь! – внесла я здравое предложение.
Приключение – это, конечно, здорово, если читать или смотреть, но сейчас домой надо вернуться, потому как очень есть хочется – раз, и Лён уже должен беситься, не понимая, куда сестра подевалась, – два.
– Наследница, в замок Киградес не может ступить ничья иная нога, кроме законного ригаль-эш и его наследника, – терпеливо с выражением муки «создал же бог такую идиотку» повторил-пояснил Чейр. – Ты точно реш-кери по крови. Лишь нам от рождения, где бы мы ни появились на свет, доступно знание языка того мира, куда приходим, и того создания, с которым ведем беседу.
– Ну-у, может, я какая-нибудь дальняя родня, очень дальняя. Мало ли кто в моем роду отметился? – почесала я маковку свободной от поддержания болезного спутника рукой. Только сейчас сообразила, что общаемся мы с хвостатым вовсе не на русском. Точно не на русском! И поторопилась объявить: – Раньше я чужих речей с налёта не понимала. Учила, как все прочие. Только здесь и сейчас смогла с тобой говорить без перевода.
– Дальняя родня? Вряд ли. Не понимала раньше, но понимаешь речь ныне? Кровь спала, а сейчас пробудилась, – ударил своими аргументами Чейр в ответ на мою беспомощную попытку придумать разумную версию и продолжил инструктаж: – Нам придется найти ригаль-эш Гвенда самим. Не существенно, хранителю Иверу или самому князю я доложу об успехе миссии. Он переправит нас в Нейссар. Я получу награду, а ты можешь остаться и продолжать отказываться от титула наследницы или принять его.
– Еще бы я знала, о чем ты талдычишь, – вздохнула я, ничего в происходящем не понимая, и пожаловалась: – Есть хочу! Обед был давно, а до ужина я добраться не успела, ты меня по дороге перехватил.
– Возможно, в замке есть еда, но безопаснее сначала предстать перед князем. Без воли ригаль-эш находиться в Киградесе невозбранно не может никто, – настороженно предостерег Чейр.
– А где его искать, твоего князя? – уточнила я. – Есть варианты? Обслугу сначала поискать или как-то вызвать, пусть подскажут?
– Здешние слуги? – неожиданно ухмыльнулся Чейр. – Нет, наследница, не советую. Очень не советую. Пока ты не вступила в права официально, это все может скверно кончиться. Сама ищи. Иди туда, куда тебя кровь зовет.
– Мы точно в Киградесе, а не в русской сказке? – буркнула я, «обнадеженная» ценным предложением. Слишком близко оно показалось к традиционному «иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». – Кстати, хватит уже меня «наследницей» тыкать, Алира я, лучше просто Лира.
– Достойное имя, – одобрил хвостатый. – Солнце надежды.
– Э, вообще-то нет, что-то вроде «свет бога», – поправила я, пытаясь припомнить, о чем мне как-то говорила мама, выбиравшая имя не по значению, а по красоте. Звучание имени мне самой нравилось, но смысл как-то неоднозначно воспринимался.
– На реш-кери твое имя означает «солнце надежды», ты же сама слышишь, али-эра-и, – процитировал Чейр и подтолкнул: – Ищи нашего ригаль-эш, наследница. Не уверен, что твоя кровь будет укрывать нас обоих долго. Не успеем, придется тебе одной поиски завершать.
– А подсказку? – спросила я, чувствуя легкий азарт, как обычно перед интересной задачкой, будь она в учебнике или в жизни. Вот и теперь завелась: оказалась неизвестно где, неизвестно с кем, а едва очухалась, с ходу попыталась сообразить, где некий ни разу не виданный мне типус квартирует. И почему слова «ригаль-эш» и «князь» звучат словно в унисон, то ли дублируя, то ли замещая друг друга? Интересный эффект! Тоже языковые заморочки?
Здешний замок, конечно, внушал, даже в той крошечной малости, какую удалось разглядеть. Если бы не голод и невнятные угрозы, вообще бы все здорово складывалось! Только Леньки не хватало. Вдвоем бы мы все быстро облазили.
Чейр фыркнул и сказал чуть растерянно:
– Подсказку? Если мне надо кого-то найти, я иду и нахожу. Хорошо, если есть запах нужной крови, но если нет, все равно нахожу. Ты иди по следу своей. Вы из одного истока.
– Я чего тебе, служебная-сторожевая собачка? – буркнула я. – Еще скомандуй голос, апорт и фас.
– Пробуй поиск, я здесь слеп и глух, – почти попросил Чейр.
Я задумчиво цокнула языком и пожала плечами. Он просто идет и находит, а мне как быть? В «горячо-холодно», что ли, поиграть? Других-то вариантов нет.
Придерживая одной рукой хвостатого, второй я повела в воздухе. Ладонь держала раскрытой, пытаясь понять, откуда-нибудь чую тепло или нет? Я так несколько раз потерянные вещи искала и даже находила. Ключи, часы, мобилку, пульт – все, что ухитряется потеряться именно тогда, когда оно позарез нужно и как можно быстрее. Кстати, у Лёна тоже такой поиск получался. Но если я ладонью чувствовала тепло, а потом и жар от близости искомого, то он ветерок. Мы так даже играли порой с братом в прятки.
Я снова повела рукой перед собой и передернула плечами, поймав резкое ощущение жара, будто по ладони прошелся луч полуденного июльского солнышка. Есть! Раз что-то получилось, стоит сходить и проверить, что именно. «Раз-два-три-четыре-пять, выходи искать!» Под звучащую в голове песенку, переделанную из мультяшной, я пошла вперед. Но почему-то повел меня жаркий лучик не вглубь замка, вверх или вниз по пустынным лестницам, так и продолжавшим светиться сами по себе бледно-голубым светом без всяких ламп и факелов, а наружу. Может, этот самый незнакомый мне князь любит прогуляться под луной, то есть парой лун, любуясь окрестностями и совершая вечерний моцион? Или он лунатик? Неважно, для начала его надо найти!
Как сиамские близнецы-неразлучники, мы с хвостатым двинулись, огибая уходящие ввысь к потолку колонны и обходя ступеньки начинающихся лестниц. Ковров или дорожек тут не имелось, лишь каменный пол, потому запинаться или спотыкаться в принципе было не за что, а почему-то хотелось.
Нам пришлось в полной мере прочувствовать дурацкую поговорку «каждый шаг по рублю». У меня создавалось впечатление, что иду через густой кисель с натянутой по всему периметру в сотне направлений разом бритвенно-острой проволокой. Мы с Чейром проходили сквозь нее, но почему-то не распадались на куски, как в каком-нибудь дешевом старом ужастике вроде «Пункта назначения».
Эти странные чувства на обострившуюся паранойю и голодные галлюцинации списать не удалось. Чейр, неслышно ступавший рядом, закусил губу. Бисеринки пота выступили у хвостатого на висках как раз в тот момент, когда я в очередной раз продиралась сквозь незримые заграждения. С уст мужчины сорвался не то сдавленный стон, не то рык.
– Ты чего? – почему-то шепотом спросила я.
– Защита замка очень сильна. Она давит, режет саму суть каждый миг, – одними губами шепнул спутник.
– Коржики-пирожки, а я думала, у меня личные глюки, – хрипло ответила я, кое-как дошкандыбав до массивных дверей из ада, и налегла плечом на прикрытую створку, огромную, выше меня в высоту больше чем вполовину. Двери были деревянные, пусть и с широкими металлическими полосками-заклепками. Думала, осилю. Я же крепкая. Ха! Наивная чукотская девушка, створка даже не подумала отделиться от своей товарки. Будто была приклеена или заперта снаружи. Но хоть не ожгло при касании о стенку, как хвостатого.
Рядом налег на препятствие плечом Чейр. Он не сдержал стона боли, стало быть, для мужчины термоэффект стен сохранялся и на двери. Створка едва заметно дрогнула.
– С маху, на счет три? – азартно предложила я.
– Три! – провокационно выдохнул хвостатый, без всякого раз-два. Вот она разница мышления в действии!
Но среагировать рефлекторно на циферку я успела. Нашим совместным усилиям створка поддалась. Немного, не более полуметра проема. Но просочиться во двор на свежий воздух в ночную звездно-лунную тьму мы смогли, не ободрав бока.

Глава 4. Очень странные находки

– Надеюсь, тут голодных сторожевых собачек ночью не спускают? – первым делом опасливо поинтересовалась я у спутника.
– Собак? Нет, я слыхал только о призрачных тварях, обитающих в замке и стерегущих покой князя, – «обнадежил» меня Чейр, а потом все-таки в самом деле подбодрил: – Истинную наследницу не тронут.
«Даже уточнять не хочу, что ты имеешь в виду насчет тварей», – передернув плечами, мысленно решила я и сосредоточилась на ощущении горячего лучика на ладони. Нелепо, конечно. Какие лучи в прохладную двухлунную ночь? Но пока действует, пусть действует.
Приоткрытая нами дверь так и осталась в положении доступа в замок, а мы с Чейром двинули куда-то налево. Ну что ж, налево так налево. Хорошо еще, не в странные кусты справа.
– Реварра, растет на толщину пальца в сотню лет, – отметив мой интерес к насаждениям густо-зеленого цвета, пояснил гид.
– Декоративные или какая практическая польза есть? – я повнимательнее пригляделась к тому, что выглядело как пушистые сосенки-лилипуты, растущие кустами наподобие сирени.
– Ее аромат приятен, освежает разум и убивает всех, не принадлежащих расе реш-кери, лоэ-диэль и дро-су, – беспечно дал справку Чейр.
– Ик! – встала я столбом, пытаясь сообразить, я уже умираю или еще чуток поживу.
– Что случилось? – рука хвостатого соскользнула с моего плеча и словно ненароком прошлась по нижним девяноста. Если бы с нашими парнями в универе дела не имела, точно бы решила, что все это случайность. Ага, только это «бы» имелось в наличии. Разберусь, но для начала следует уточнить шкурный вопрос:
– Мы от этой реварры помрем или противоядие какое имеется?
– Зачем нам противоядие? – неподдельно изумился хвостатый. У него даже рука потянулась почесать лоб. – Я реш-кери, ты, наследница, тоже. Твой запах тому подтверждение. Я уже говорил.
– То есть если я каким-то боком это самое реш-кери, то от ядовитой хвои в ящик не сыграю? Уже хорошо. Еще лучше будет, если ты прекратишь меня лапать, и совсем замечательно, когда я отсюда свалю домой к брату.
– Прости, Алира, красивые женщины – моя слабость! – без всякого намека на угрызения совести повинился Чейр.
– Оно и видно, – невольно рассмеялась я.
Еще не понятно, в какую переделку угодил и выберется ли из нее с гарантией целым и невредимым, чуть ли не вопил пару минут назад от боли, а мимо красивой попки руку пронести органически не способен.
Оставив терки на потом, заливаемые красным и сиреневым светом местных спутников, мы потащились дальше, туда, куда вел меня незримый жаркий лучик.
Идти по двору было чуть легче, чем по холлу замка. Незримый кисель ощущался как жидкость меньшей плотности, да и «проволока» оказалась натянута не столь часто. Потому получалось лучше сосредоточиться на поиске.
Двор замка был громаден, как и сама подозрительно безлюдная махина здания из серого камня с темно-серой сланцевой крышей. Присмотревшись, заметила горгулий на выступах стен и под сводом замка. Нет, конечно, не традиционно-уродливых французских каменных образин, но что-то весьма близкое, хоть и без крыльев. Только камень статуй был темно-красным с черными прожилками, будто выступившие вены. Стильно, однако! Надеюсь, этих «импозантных красавцев» писали не с натуры неведомых мне призрачных тварей?
Налево, куда тянул меня «компас», пришлось идти недолго. Минут через пять мы уже встали перед небольшим зданием. Не сарайчик и даже не будочка задумчивости. Габаритами это сооружение походило на каменный домик, который мы как-то снимали по знакомству всей семьей летом на юге. Только окон в этом не было от слова совсем. Но лучик повел вокруг, заставил обогнуть стену постройки и уперся снова в двустворчатую дверь.
Ладно хоть она гигантизмом не страдала. Я налегла на одну из створок, и дверка открылась. Без зловещего скрипа для антуража, удивительно легко, несмотря на массивность. Окон тут, как я уже говорила, архитектор не предусмотрел, зато весь потолок светился знакомой спокойной голубизной, как лестницы и потолок в замке. Впрочем, тем, кто оказался внутри «домика», нервничать было уже поздно и совершенно начхать на цвет, свет и аромат.
Короче, мы оказались в склепе. На его первом этаже. Минусовые, судя по лестнице в углу, тоже в реестре числились. А уж сколько – не ведаю и не испытываю особого желания обрести знания по столь интригующему вопросу на практике. Про такие места интересно только читать хорошие сказки, чтобы нервы пощекотать, а самой лазить – ни-ни!
В склепе из всей меблировки имелись два массивных каменных ложа из багрового камня с черными и серебряными прожилками, изукрашенных шикарной резьбой. Свято место пусто не бывает. Там лежали двое в длинных, расшитых серебряной и золотой нитью темно-красных камзолах с высокими стоячими воротниками и прочими элементами гардероба, несовместимыми с двадцать первым веком.
Оба брюнеты с волосами, вьющимися крупными волнами, и носами с аккуратной горбинкой. Почти как у меня. Только я была совершенно точно жива, а эти двое… Эм-н, люди, конечно, могут спать где угодно, даже на камнях, если вусмерть устали. Только почему-то я ничуть не сомневалась: эти двое точно мертвы. И еще! Тот, который выглядел постарше… Теперь я поняла, Чейр не лгал насчет своей убежденности в моем родстве с нынешним князем. В зеркало я смотрелась регулярно. Этот незнакомец вполне мог быть моим отцом. Ныне покойным отцом. А откуда тогда взялся живой и здравствующий вместе с матерью? Непонятно, но вряд ли Чейр знает ответ.
– Хм, две новости у нас есть: хорошая – мы нашли того, кого искали, плохая – тот, к кому мы шли, скорее мертв, чем жив, – резюмировала я.
– Князь Гвенд и первый наследник Двард ушли за порог, теперь мне ясно, почему так торопился с поисками хранитель, – поморщился, как от зубной боли, Чейр.
– Что теперь?
– Коснись его, – велел собеседник, кивком указывая на того мертвеца, который постарше.
Нет, трупов я не боюсь, но и обниматься с ними не спешу. Потому первым делом настороженно, чуя возможный подвох, уточнила:
– Зачем?
– Гвенд не откроет нам путь из Киградеса. Чтобы попасть в Нейссар, нужна воля Архета.
– Это кто такой?
– Это – наш шанс выжить. Могущественный артефакт – главная регалия ригаль-эш Киградеса, – расщедрился хвостатый на непонятные объяснения.
– Я все же не уловила, какая взаимосвязь розыска регалии и трупа. Не съел же ваш князь этот самый архет?
– Отыскать Архет нельзя, он должен тебя позвать. Возможно, его зов уже звучит, если мы оказались здесь, а не в Нейссаре. Но артефакт не был вручен тебе ритуалом, потому дорогу проложит кровь, – пояснил Чейр и, не дожидаясь, пока я соображу, что хвостатый конкретно имеет в виду, начал действовать. Схватил мою руку своими когтями и хлопнул ладонью по мраморно-твердой руке старшего трупа. А тот взял и оскалился, правда, с каменного ложа не вскочил и даже глаз не раскрыл. Но этот оскал!
– Ой, коржики-пирожки! Он что, вампир? – изумилась я, пытаясь отпрыгнуть от князя Гвенда, но на деле только стукнулась спиной о грудь Чейра и осталась на месте.
– Я же говорил, мы реш-кери. В иных мирах нас порой зовут и так, – поддержал меня охотник, снова не упустив шанса пройтись горячей ладонью по талии.
– Вампиры! То есть вы чего, пьете кровь? – озадаченная откровением, я почти не обратила внимания на эти легкие заигрывания.
– Кровь, жизненную силу, энергию магических даров, силу чувств… – почти торопливо и небрежно перечислил Чейр. – Реш-кери различны. Каждый выбирает дорогу в соответствии с сутью и наследием.
– Фу-у! Я безе, арбузы и котлеты люблю!
– Люби, никто не запрещает. Питать нужно и плоть, а не только суть, – кажется, хвостатого удивила моя реакция.
– А ты чем питаешься? – настороженно уточнила я, прощупывая уровень опасности обретающегося в шаговой доступности вампира.
– Страх! Его сила и аромат меня возбуждает, именно такова моя суть охотника, – гордо похвастался Чейр и поторопил: – Боль возвращается снова, тебе стоит поспешить с розыском Архета. Если не подтвердишь права наследования, то мы не выберемся отсюда живыми.
Почему-то я спутнику поверила. Пусть и затащил он меня черт-те куда без предупреждения, но остаться в этом «черт-те где» в виде нашинкованных незримой проволокой кусочков совсем не хотелось. Тут вроде как куча интересного намечается. Пусть смерть подождет! Кстати, насчет вампиризма, я решила, что пугаться рано. Даже если я эта самая реш-кери, что тоже еще доказать надо, может, раз они такие разные, я персонально буду питаться запахами?! Как занюхну котлетку – и сыта! Или отбивную или пироженку… Хватит думать о еде, а то начну жевать реварру! Говорят, в хвое много витаминов, жаль, мяса совсем нет.
Так, с вампиризмом потом разберусь, а пока надо бы сосредоточиться и таки поискать это самое на букву «А». Причем то, с каким почтением именовал неизвестную мне фиговину Чейр, предусматривало именно заглавную букву.
Эх, как сюда добрались по лучику, попробую и это «А» поискать по той же методе. Надеюсь, найду его, а не новую партию трупов. Эти хоть и не пахнут, и выглядят почти как спящие, а все равно неприятно. Живые мне точно больше нравятся, я ж не некромант какой и не некрофил, я вообще не некро!
Опять чуть ли не в обнимку с Чейром, которого стало пошатывать еще более ощутимо по мере приближения к замку, мы вернулись через приоткрытую створку громадной двери. Стоило войти, как она бесшумно (А как же законы физики? Или они тут частично аннулированы?) закрылась за нашими спинами. Захотим выйти, придется ломиться по новой сквозь весь кисель с проволокой и лезвиями?
Хвостатому по мере продвижения в недра замка становилось, видать, все хуже. Он уже не ухмылялся и даже не делал попытки меня полапать. Наваливался всем телом, качался, но упрямо переставлял ноги, почти подволакивал их, шаркая по камням.
– Может, тебе где-то присесть и подождать, пока я ищу? – осторожно уточнила я у болезного, когда едва успела подстраховать его от очередного падения.
– Может. Тебе так будет проще, но тогда не возвращайся. Не за кем будет, – безмятежно согласился Чейр, устало закрывая веки.
– Не, хвостатый, так дело не пойдет, я тебя еще не отпинала за свое похищение! – наотрез отказалась я от перспективы сотворения трупа бездействием. – Идем дальше вдвоем!
– Почему хвостатый? – вяло полюбопытствовал Чейр. – У меня нет хвоста, я не оборотень.
– А это что? – фыркнула я, бесцеремонно дернув за длинную белую прядь, выбившуюся из прически.
– Волосы, – вяло ответил он.
– Связанные в здоровущий хвост. Так что хвостатый, и точка! – отрубила я, решительно поворачивая в очередном коридоре роскошного замка направо. – Вариант «песец» не катит, у тебя жесткие патлы, а он хоть и хищная, но очень приятная на ощупь зверушка.
– Я тоже могу быть приятным на ощупь, – по алым губам похитителя скользнула тень насмешливо-соблазнительной усмешки. На что-то большее сил у него не осталось.
– Можешь, можешь, казанова недобитый, только сначала выживи, – сквозь зубы выдохнула я, сворачивая туда, куда следовало идти, и недовольно поморщилась. «Проволоки» не было, все стало невидимым, густеющим с каждым шагом киселем. Такое чувство, что еще пара-тройка метров, и он превратится из плотного киселя в кирпич, а сквозь камни я ходить не обучена. Это жизнь, а не старая киносказка «Чародеи». На одной вере в себя и игнорировании препятствий напролом не двинешь.
Лучик вел туда, под высокую арку впереди. Дверей, ни открытых, ни закрытых, в ней не было, все тонуло в клубившемся радужном тумане, вроде не густом, но не позволяющем рассмотреть детали.
Еще два шага мы все-таки сделали, а потом Чейр встал как вкопанный и выдохнул:
– Мне туда ходу нет. Смерть!
– Если я тебя тут оставлю, тоже смерть. И чего будем делать? Вопить: «Артефакт Архет, лети сюда в мои загребущие руки?»
Договорить я успела одновременно с тем, как нечто некрупное, с мяч для большого тенниса, вылетело из арки и с силой врезалось мне в ладонь. Руку не отсушило, но приложило существенно.
Дают – бери, бьют – беги. Исходя из этого принципа, руку я сжала и добычу не выпустила.
– Признаю, принимаю, вступаю! Повтори, быстрее! – над ухом у меня зазвучал голос Чейра, и в нем была такая мука, будто еще секунда, и хвостатый в самом деле окочурится.
Испугавшись перспективы остаться вовсе без советчика и живого навигатора под боком, я торопливо повторила странную подсказку. И то, что холодило руку, стало раскаленным угольком, прожигающим не только ладонь, а все тело разом. Прожигающим, расправляющим и переплавляющим снова.
Это длилось вечность субъективную, а объективно миг-другой. Я даже разжать руку и отбросить бяку подальше не успела. Разжала потом и поняла: НЕ БЯКА! МОЕ, НЕ БРОШУ! НЕ ОТДАМ!

Глава 5. Архет и княгиня

Радужный камень в серебряной оплетке на цепочке прихотливого плетения смотрелся красиво, но дело было вовсе не в прелести побрякушки. Чейр не зря испытывал такое благоговение, именуя архет Архетом.
Этот небольшой изящный камешек, словно свитый из волшебных туманов, был дорогой, вратами, основой и сутью. И понимание этого отпечаталось у меня в голове, как тавро на шкуре быка.
Чейр все еще продолжал хрипеть. Но теперь я знала, что делать: торопливо повесила кулон на грудь и отчеканила, вцепившись сильнее в руку хвостатого:
– Под защитой!
– Ригаль-эш! Княгиня! – выдохнул тот с непередаваемым облегчением. Ну еще бы, всегда приятно, когда тебе отменяют уже приводящийся в исполнение смертный приговор.
«Ригаль-эш? Княгиня? – снова удивилась я двойному звучанию в унисон и резкой смене в звании. – Уже? Чего так быстро, как на лифте-то? Когда из наследницы успела повышение получить? Неужто тогда, когда Архет себе на грудь повесила и скороговорку выпалила?»
Пакета информации обо всем и обо всех я не приобрела. Лишь поверхностные знания о назначении и применении бесценного кулона, которые еще следовало обмозговать и разложить по полочкам. А заодно я поняла, что говорили мне лишь ригаль-эш, а перевод срабатывал сам собой, подбирая самое близкое по смыслу и звучанию слово из привычного лексикона. Не более того. Насчет остального предстояло пытать хвостатого. Благо он выжил и годен для экзекуции. В животе некстати жалобно вякнуло. Ой, как же хочется жрать! Но сначала вопрос про социальный «лифт».
– Почему сразу княгиня? – спросила я.
– Ты призвала, тебя признал Архет, ты использовала его силу, – коротко пояснил Чейр.
– Ага, автоматом засчитали. Ты говорил, здесь может быть еда? – уточнила я уже о прозаично-насущном, обшаривая голодным взглядом коридор.
Увидела пока только одно: радужная арка перестала быть таковой, не клубилась туманом и не переливалась размытым семицветьем. Она тривиально открывала вид на большой зал с одиноко стоящим и совершенно не съедобным здоровенным стулом на невысоком постаменте. Или это надо называть трон? Ну а что? Дерево темно-красное, плоская подушка-сидушка пурпурная, спинка высоченная. Золотые и серебряные накладки имеются. Чем не трон? Хорошо, что не из мечей собран. А то порежешь себе чего-нибудь жизненно-важное или отрежешь случайно, и инвалид!
– Киградес – средоточие власти ригаль-эш Киградеса. Здесь он должен пребывать не менее трети года, – ответил мне Чейр. – Призови призрачных слуг и вели подать на стол. Или отправимся сразу в Нейссар к ожидающему вестей хранителю.
– Сначала еда. А то покусаю вас всех.
– Покусай, я люблю такие игры! – тут же сделал попытку протянуть руки куда не следует хвостатый.
– А я «Геншин импакт» предпочитаю, – отрезала я, скидывая руку обнаглевшего спутника (или ему радость жизни, как моча, в голову ударила?), и позвала: – Эй, я есть хочу, призрачные слуги!
Коржики-пирожки, незамысловатый призыв сработал мгновенно. Справа прямо в стене коридора на каменной кладке возникла открытая дверь в комнату. Ну, пусть будет столовую или трапезную. Потому что внутри стоял большой стол, накрытый на две персоны (хвостатого учли прицепом): скатерть, бокалы, блюда и… БИНГО! – еда. Много еды! Свежей и даже горячей!
У них тут кухня скоростная? Когда приготовить успели? Я же только-только заказала! Или тут дело в магии и все готовое пребывало вне времени и пространства, чтобы возникнуть по моему запросу?
Эх, не знаю еще, какие обязанности у княгини, кроме поддержания функционирования Архета. Думаю, навалом, и мне они не понравятся, но привилегия – возможность получить долгожданный ужин – чуток компенсировала грядущие проблемы. Дома меня бы так вкусно не накормили. Даже Лён, когда на него находил стих покухарить, такой вкусноты не делал. Про маму же я вовсе молчу. Кухня – это, уже говорила, не ее. Разве что гренки и котлеты – коронные блюда. Вот если что сшить или связать…
Но о проблемах я подумаю потом, нет, не завтра, а сразу после ужина. Наверное, Чейр решил так же, потому что молча составил мне компанию за столом.
Вилки были двузубыми и целых три штуки, плюс пара ножей разных калибров и четыре ложки к ним для комплекта. Но издеваться над приборами и собой я не стала. Ложкой накладывала салаты, ножом и вилкой расправлялась с мясом и гарниром. Если чье эстетическое чувство это задевало, мне было совершенно плевать! Впрочем, хвостатый, хоть и орудовал всем своим арсеналом куда ловчее меня, ни слова против не вякнул. Однако вид у Чейра был такой, будто его мучает какой-то вопрос, но задать его он не решается.
Только когда я съела какое-то мясо в дивном соусе, салаты (попробовала пять штук, больше не влезало) и десерт, Чейр разродился неуверенным вопросом:
– Княгиня, а что такое геншинимпакт?
– Ха, «Геншин импакт» – это поинтересней укусов будет и к постели никакого отношения не имеет, – мечтательно протянула я и пригорюнилась. Смартфон тут, я уже быстренько проверила, вообще превратился в совсем не волшебный кирпич. Даже фонарик не включался. Когда еще доведется поиграть? Нет, все вокруг тоже чертовски занятно, но мой гаджет жалко было до слез. И вообще как-то резко захотелось обратно.
– Эй, хвостатый, а когда я смогу домой вернуться? – не откладывая дела в долгий ящик, выпалила вопрос.
– Княгиня, отныне твой дом здесь, и любые игры, какие лишь пожелаешь, также к твоим услугам в пределах Киградеса – замка и мира.
– Если бы! Но чего-то мне кажется, про заботы и работу ты недоговариваешь, то ли с умыслом, то ли сам не знаешь всего, – вздохнула я, уже почти привычно сбросив игривую руку Чейра со своего колена.
«Не поняла юмора! Он чего, в фавориты набивается, или просто стиль поведения такой „трахать, все, что шевелился, что не шевелится – шевелить и трахать“?»
– Не грусти, княгиня, – попытался подбодрить меня хвостатый, посверкивая темно-вишневыми глазами. – Жизнь вообще веселая штука, надо только сделать так, чтобы работа и заботы были тебе в удовольствие! Кстати, я всегда готов буду тебя развлечь! Только позови!
– Чего тебя звать, ты и так тут крутишься, – хмыкнула я и, не удержавшись от искушения, снова подергала Чейра за белую прядь. Ни у одного из моих знакомцев отродясь таких длинных волос белого колера не было.
– Я охотник из свободного клана, моя княгиня. Наша присяга трону Киградеса включает лишь службу-призыв на задание и оплачивается золотом. Но я люблю, когда весело. Если мне весело рядом с тобой, я готов иногда работать, исполняя заказы.
– Весело – это рисковать своей шеей? – перевела я, отщипывая ягоды от грозди чего-то напоминающего виноград по форме, пусть и дикого красно-оранжевого цвета и вкуса натуральной спелой клубники.
Чейр назвал эту вкуснятину нишед, гордо отметив, что поистине вкусен он лишь в Киградесе, потому что вбирает в себя свет Заэна и Зианы. (Это так местные луны именовались.) С чего «винограду» зреть при луне, я не врубилась, но в ботанику лезть не стала. Пусть его!
– Развлечения без риска – не развлечения. Но риск не должен быть пустышкой. Причина и повод важны, моя княгиня, – посерьезнев, расшифровал свою точку зрения на опасности хвостатый.
«Еще один адреналиновый наркоман, нас уже двое», – поставила я предварительный диагноз. Но, как бы то ни было, Чейр тут ничего не решает, он лишь наемник, исполняющий условия контракта. Значит, беседу о своих перспективах надо вести с тем, кого он назвал хранителем. Я выпила из бокала последний глоток незнакомого сока или морса и встала, предложив:
– Ладно, свободный охотник, куда нам идти, чтобы пройти в Нейссар?
Чейр пожал плечами и резюмировал, будто «Отче наш» процитировал:
– Ты – носитель Архета. По воле его открываются и создаются все мосты, связи и тропы в нашем мире и прочих, он и лишь он соединяет нас с иными владениями и отворяет врата.
– О-о, – протянула я, сама не понимая, почему воспринимаю слова хвостатого как истину в последней инстанции.
Ну раз сказал, и я поверила, приму как руководство к действию. Нет, Киградес, который замок, а не мир, не выталкивал меня прочь насовсем, скорее ненавязчиво подпихивал в спину, чтобы я сходила и поскорее вернулась. И самое дикое было в том, что мне, еще не ушедшей, уже хотелось снова оказаться в замке, побродить по его залам и коридорам, недавно чуть не обернувшимся смертельной ловушкой, разгадать загадки… Но сейчас и в самом деле было пора.
Я поднялась, краем уха слыша, как скрежетнул массивный стул Чейра, и пошла прочь. Почему-то благодарить за еду не хотелось за неимением живой обслуги. Нет, не так! Я понимала, что этого делать не стоит, потому что не положено. Кем? Об этом я тоже подумаю как-нибудь потом, чтобы не вывихнуть мозг прямо сейчас.
Дверь в коридор открылась сама, когда до нее оставалось два-три шага. А за ней оказался вовсе не тот самый коридор, из которого мы входили.

Глава 6. Нейссар, дядюшка и ответы на вопросы

Я еще не успела насторожиться и отступить, или рвануть вперед, как Чейр облегченно выдохнул:
– Нейссар!
«Ага, вроде нам сюда надо», – согласилась я и смело двинулась в указанном направлении. После режущего киселя обычный проход в другой замок, возникший сам по себе, – это даже не шокирует и уж тем более не пугает! Только прошли мы с охотником вовсе не в новый коридор, виденный через проем двери, а в кабинет.
Я так с ходу обозвала просторное помещение, камень стен которого был обшит широкими панелями дерева теплых тонов и очень интересного рисунка. В сравнении с естественной прелестью творения природы изыски мастеров-бариста, изощряющихся над кофейной пенкой, казались жалкими потугами неумех.
В кабинете имелся монументальный стол, плотно заваленный всякой макулатурой, от книг до папок и свитков. А также шкафы с подборкой аналогичного сорта и какой-то, наверное, сувенирной коллекцией небольших (с грейпфрут) шаров из различных минералов.
Во главе стола сидел колоритный дяденька, чей возраст я навскидку определить не смогла. Не сопляк явно, но резких морщин нет. Однако, где точка идентификации по шкале лет, не скажешь. Высокий лоб, тонкий нос с горбинкой, скулы четко очерченные, губы не узкой полоской, как бывает у стариков. Но и не пухлые юношеские. Лицо без возраста, как у каких-то эльфов из фэнтези. Волосы по плечи, натурально серые. Тот цвет, который принимает небо, когда облака застыли в сомнении, а не стать ли им пеленой туч, из которых польется осенний дождь.
Одежду рассмотреть и оценить оказалось проще. Черно-зеленые оттенки и фасон, уже знакомый мне по трупам из склепа Киградеса. Либо тут так модно и принято, либо им так удобно. Не знаю, не пробовала.
– Хранитель, твой заказ исполнен, – довольно доложился Чейр.
Сделав короткую паузу, охотник закончил:
– И даже более того! Княгиня Алира перед тобой!
– Я почувствовал, – коротко согласился дяденька, вскидывая голову, и на миг-другой что-то вроде удивления промелькнуло в его темно-зеленых глазах. Интересно, если почувствовал, то чего удивляется?
Выскальзывая из-за стола, хранитель внимательно разглядывал не столько меня, сколько кулончик на груди. Наконец, завершив осмотр и так и не проинформировав о причинах своего удивления, выдал:
– Счастлив приветствовать в Нейссаре мою княгиню! Архет снова обрел носителя!
– Моя плата, хранитель, – напомнил Чейр и расплылся в довольной улыбке при виде туго набитого кошеля.
Подбросив его на ладони, хвостатый отсалютовал мне и, выдав:
– Буду рад услужить, ригаль-эш! – явно собрался отчалить.
Даже сделал поворот в сторону двери и тут же замер, не завершив движения, с выражением неописуемого изумления пополам с возмущением на морде лица. Кажется, у него даже жесткий хвост изогнулся вопросом, и серебристые рисуночки на скулах из абстрактных узоров стали восклицательными и вопросительными знаками.
Нарочито медленно развернувшись обратно, Чейр прошипел:
– Отпусти!
Я скосила глаза на дяденьку из кабинета. Вроде он ничем хвостатого не держал. К полу, что ли, примагнитил? А зачем? Шутки юмора такие странные у местных?
– Отпусти, княгиня! – повторил уже адресно Чейр.
– Чего? – настал мой черед удивляться. Хотя, может, у них тут по этикету так положено? Пожав плечами, я брякнула:
– Иди, куда надо.
А Чейр только скрипнул зубами.
– Хм, презанятно. Неужели? – вскинулся хозяин кабинета и принялся наматывать круги вокруг Чейра, щелкая черными ногтями с зелеными спиралями. С каждым щелчком с рук падали искорки, которые не гасли, как искры от костра, а взлетали, образуя вокруг хвостатого и меня, кстати, тоже какой-то не поддающийся расшифровке несимметричный узор.
– В чем дело, хранитель Ивер? – психанул Чейр.
– Архет, – констатировал дяденька так, будто этим словом все разом и объяснял.
Я, правда, ничего не поняла, и озадаченный хвостатый тоже.
Легонько вздохнув, дескать, «ну что за неучи, с каким материалом приходится работать», дяденька, которого охотник назвал Ивером, снизошел до расшифровки:
– Артефакт Архет – реликвия, ключ, залог благополучия Киградеса. Он способен связать в единую сеть не только дороги, мосты, все пути нашего мира и миров сопредельных, но и живых по высшему разумению. В последнем случае центр ее не сам Архет, но его носитель, князь, в нашем случае, – легчайшая тень неудовольствия все-таки снова мелькнула на его физиономии, – княгиня.
«Так вот что его не устраивает, шовиниста хренова! Небось, ждал наследника с причиндалами, а Чейр девицу приволок», – запоздало догадалась я. Но обижаться сразу и навсегда не стала. Он же оскорблять меня не кинулся, а что не нравлюсь по половому признаку, так и пофиг.
– У князя Гвенда Архет не работал в полную силу, лишь поддерживал дороги, но почти не создавал новых и не творил связей меж живыми. У Алиры сродство с Архетом оказалось гораздо сильней, – продолжил деловитую лекцию Ивер. Даже перестал морщиться и одобрительно глянул на меня, как заводчик на породистую собачку, соответствующую всем параметрам.
– И что все это значит? Его, – я кивнула в сторону Чейра, – ко мне неизвестно чем привязало из-за Архета? А как отвязать?
– В этом нет нужды, моя княгиня. Архет создает лишь нужные связи. Потому Чейр чувствует эти узы. Некоторая злость его – лишь незначительный побочный эффект образования новой связи. Она больше видимость, чем настоящее чувство. Охотник пытается вызвать ее нарочно, а суть его, связанная истинными узами Архета, ликует. Это свойство уз постоянно, как компенсация. Это нормально.
– Чего-то не особо верится. По-моему, ты приставку «не» в слове «нормально» пропустил, – констатировала я. Уж больно возмущенная мина была у хвостатого. С такой не радуются жизни, скорее молотят боксерскую грушу.
– Не пропустил, моя княгиня, – тихо и уверенно отозвался хранитель.
Приплыли, сушите весла! Нет, вот так, если в общем и целом, все вокруг было жуть как интересно, но непонятности плодятся и множатся в арифметической прогрессии.
И самым странным было то, что часть непонятностей голова воспринимает как само собой разумеющееся-понятное и, если не задумываться детально, даже внимания на это дело не обращается. Ну… это как бы знаешь, что семью семь – сорок девять, и пересчитывать сложением не тянет.
Стало быть, и с Чейром сейчас что-то подобное происходит? Умом он таблицу еще не просчитал, а на подкорке результат уже записан, и это здорово бесит.
– Я согласен с ней, – мотнул головой недовольный хвостатый и скрестил руки на груди. – Разбей связь, Ивер! Терпеть не могу эти магические выкрутасы. Пусть она ригаль-эш по крови, но быть связанным с девочкой только из-за реакции артефакта? Алира пока не княгиня Киградеса. По сути, так, кудрявое недоразумение, которое тебе огранить придется.
– Не-не-не, все логично и гармонично, – неожиданно рассмеялась я, вспоминая наше хромающее путешествие в поисках Архета по замку, – ты хвостатое, я кудрявое – два недоразумения – это сила, и пусть враги содрогнутся от мощи нашего абсурда!
– Враги… – охотник неожиданно резко перестал злиться и почесал висок указательным пальцем с серебряным маникюром. Или это у него такой коготь натуральный? Как бы что-то похожее отрастить? Коржики-пирожки, у них тут классная мода! Черные с зелеными спиральками коготки, серебряные… Какие еще бывают? Я тоже хочу!
Между тем Чейр решительно выдал, резко меняя точку зрения:
– Ты прав, хранитель. Не время для пустых обид. Пока мое место подле юной княгини. Даже здесь, в Нейссаре, ей может понадобиться защита. Я обязан ей жизнью, долг надлежит вернуть.
«Это чего, у меня теперь секьюрити появился? И такой хвостатенький, прелесть, лишь бы руки не распускал постоянно!» – почти умилилась я. Хотя первым делом я все-таки хотела не о возможных опасностях болтать, а твердо убедиться в другом. Потому махнула на охотника рукой, пусть осваивает реальность, данную ему в ощущениях, и спросила:
– Ивер, если на мне висит эта штуковина, – палец уперся в Архет, – я на сто процентов дочь вашего помершего князя?
– Поиск охотник вел по крови рода и силе Архета, – подтвердил хранитель. – Наследника иной крови он не смог бы отыскать.
– Тогда еще вопрос: кто моя мама? Я же считалась в своей семье родной дочерью.
То, что правильная насквозь родительница могла гульнуть от отца и принести в подоле меня, казалось полным абсурдом. Тут что-то нечисто. Или ее как-то зачаровали?
– Реш-кери не могут зачать дитя с человеком, – фыркнул Чейр почти пренебрежительно. То ли ему вообще люди как раса не нравились, то ли их неспособность скрещиваться с реш-кери. Не разобрать. Потому дергать хвостатого за хвост и ругаться я пока погодила. Ему и так сегодня досталось, врагу не пожелаешь: весь спектр ощущений, от медленной расчлененки до прожаривания заживо. Я-то, кажется, худо-бедно кровью родителя от мучений была защищена, а вот охотник нет.
– Интересный вопрос, – согласился Ивер с необходимостью выяснить родство. Впрочем, хранитель не выказывал неприятия, касающегося моего вероятного происхождения от человека. (Может, в отличие от полового, его этот вопрос вообще не волновал? Каких кровей зверушка, не принципиально, лишь бы Архет таскала?) – Охотник, что чуешь ты?
Чейр шагнул ко мне, склонился к самому лицу, почти прижался к щеке и втянул воздух, раздувая ноздри. Схватил руку и быстро лизнул кожу на тыльной стороне запястья, спустя миг-другой еще и укусил палец. Как раз тот, в который вечно и не всегда удачно при заборе крови тыкают металлическим перышком. Потом отпустил руку (на пальце даже следа от укуса не осталось), прекратил меня нюхать и вынес вердикт:
– Я не ловлю следа живой крови.
– А перевести для неучей в реш-кериведении и моментальной генетической идентификации? – полюбопытствовала я.
– У тебя нет живых родичей ни первого, ни второго окоема. Пусть лучше хранитель призовет кого-нибудь и спросит.
– Это как? – Я с новым интересом уставилась на дяденьку-хранителя, попутно пытаясь сообразить, а с кем же тогда я все эти годы жила, если не с родными. И у кого можно спросить, если живых нет?
– Я некромант, Алира, – любезно пояснил Ивер. – Вызывать Гвенда я не буду, он просил более не тревожить его без веской причины. Но с духом твоей матери можно попробовать побеседовать.
Сказал и чуть заметно прищурился, отслеживая мою реакцию.
– Ух ты! Здорово! Некромант – самая гуманная профессия! Клиент уже мертв, так что ничего плохого с ним больше сделать нельзя! – я аж задохнулась от восторга. – А это врожденный дар или учиться надо?
– Врожденный, развиваемый обучением, переходящий от отца к старшему сыну, – удивленно отозвался дяденька и неожиданно улыбнулся. Кажется, в первый раз за время нашего знакомства. Может, до этого все ждал, как я биться в истерике или скандалить начну, стоит мне узнать о его профориентации или профдеформации. Не знаю, как правильнее?
Где-то сбоку хрюкнул Чейр. Ему явно было весело, гаду хвостатому!
– Понятненько, стало быть, мне некромантом не быть. Ну и ладно, найду себя в другой сфере. А как дух вызывать будете и где? Мы же о моей родительнице ничего не знаем, я, во всяком случае, точно. Двадцать два года считала свою семью настоящей. Пусть не по духу, но по крови.
– Ты сама сказала – кровь, – поправил Ивер.
– Сколько надо? – заинтересовалась я расценками на процедуру поиска в миллилитрах.
Озадаченный взгляд хранителя стал мне ответом, Чейр снова хрюкнул. Теперь он явно прикалывался надо мной.
– В пролитии крови нет нужды, княгиня, – терпеливо, как первую буковку в азбуке наивному ребенку-дошколенку, объяснил некромант. – Достаточно того, что ты – носитель крови своих родителей – будешь присутствовать при ритуале призыва.
– Вот и здорово! Вот и хорошо. Где и как будем вызывать? Прямо здесь или какой-нибудь специальный инструмент и помещение нужно? – меня аж дрожь нетерпения и азарта пробрала.
Фэнтези и ужастики я в любом виде – будь то книжки или игры – всегда обожала, а тут такая шикарная возможность двадцать четыре на семь принимать во всем участие. Еще бы братишку Лёна сюда. Вдвоем бы нам еще интереснее было! Мы с ним вечно во все игрульки, где можно, по сети на пару рубились. Не друг против друга, а вдвоем, одной командой! Будто отвечая на мои мысли и поддерживая их, Архет на груди обдал приятным теплом. Дескать, нужное дело!
– Нет нужды, Алира. Присядь пока, я сотворю зов крови.
Ивер указал мне на кресло рядом с рабочим столом. Чейру присаживаться не предложили, а он и не спрашивал разрешения, нахально устроился в кресле чуть сбоку. Только подтащил его ближе. Нет, не подтащил, взял и как перышко или тетрадку перенес одной рукой.
Ну а чего удивляться? О силе вампиров я читала. А то, что этот конкретный вампир упрямо именует себя реш-кери и не пьет кровь, потому как поглощает энергетическую составляющую, короче, страх жертвы, его из разряда вампиров не исключает. Меня, впрочем, скорее всего, тоже. Если я реш-кери по папе. Хотя, чем я питаться должна, еще предстоит выяснить. Но сначала надо закрыть вопрос с родительницей.
Ивер тоже присел, причем не в рабочее кресло с подлокотниками за крупногабаритным столом (наверное, коль княгиня нашлась, ему там сидеть при мне уже не полагалось), а напротив нас с Чейром.
Так что пятачок паркета рядом оставался совершенно свободным. Хочешь узор разглядывай, хочешь танцуй, хочешь пентаграммы черти. Паркет темный, мел хорошо виден будет.

Глава 7. Откровения с того света и этого тоже

Чертить пентаграммы хранитель и некромант в одном лице не стал, читать заклинаний на абракадабре и творить чего-нибудь эффектно-волшебное или страхопробирающее тоже. Спокойно и буднично, будто осуществлял набор номера на телефоне или каждый день вызывал призраков (может, и вызывал?), Ивер сказал:
– Кровь к крови родной! Та, что породила дитя, Алирой ныне именуемое, явись пред нами в облике зримом, к речи способном. Явись и ответствуй нам.
Завершив короткую речь, дяденька некромант негромко хлопнул в ладони. И от этого простого действа из-под его пальцев с кончиков эффектных черных ногтей потек дымок или туман. Нет. Все-таки туман. Сиреневый. На обман, как в ретро-песне, он не походил, а вот на изящный женский силуэт – очень даже.
И пусть цвет был только один – сиреневый, но каждую черточку этой прозрачной девушки я и остальные, наверное, тоже разглядели превосходно. Красавица, тонкая и изящная, какими на картинках рисуют у нас на Земле эльфиек. Миндалевидные глаза в пол-лица, длинные и волнистые, как у меня, волосы. Она возникла лицом к Иверу и тут же принялась крутиться, как всякая непоседливая девица.
– Расскажи про свою дочь Алиру, – начал с самого актуального некромант.
– Алира… – самодовольно ответила красавица. – Моя ошибка, моя гордость. Я спрятала ее от взгляда реш-кери, проведя ритуал подмены, оставив лишь имя. Тот ребенок, как и я, все равно умирал. Я заплатила остатками своей жизни, чтобы моя дочь заняла ее место и жила, не зная страха. А погибающую крошку я отдала в Рощу Дриад. Пусть лучше танцует в тени дерев, сливаясь с ними, но будет жива.
– Ого, – коротко прокомментировал Чейр, оценивая рассказ.
– А можно поподробнее? – попросила я, окончательно переставая что-либо соображать.
Не знаю, была ли эта красивая, но, совершенно очевидно, далеко не очень умная особа болтлива при жизни, но после смерти она палила контору с превеликим энтузиазмом, ничего не скрывая. Кажется, выражение «мертвые сраму не имут» сейчас обретало новый смысл. Эта призрачная дамочка совершенно ничего в своих речах не стеснялась.
Оказывается, она где-то и как-то ухитрилась словить смертельное неснимаемое проклятье и решила перед кончиной пожить на всю катушку. Пустилась девица-красавица во все тяжкие, мужиков как перчатки меняла. Встретила Гвенда на карнавале в каком-то городе не Киградеса, но мира неподалеку, даже поняла, что он реш-кери. Испугалась чуток, но, когда он начал ее обхаживать, решила пощекотать нервы и позволила себя соблазнить.
Считала, что семя реш-кери не взойдет на ее ниве (натурально, это особа сказала именно так). Но в расчеты вкралась ошибка. Когда стало ясно, что ребенок есть, избавляться от него было уже слишком поздно. И тогда дамочку посетила гениальная мысль. Она решила родить в таком мире, откуда зов родства не дотянется до отца, и там дитятко оставить. Семья Алиры подвернулась весьма удачно.
И вот тут я от новой порции откровений просто выпала в осадок. Дамочка трещала о том, что она провела с дочерью обряд маски. На подмену она решилась именно потому, что один ритуальный подменыш в семье уже был – махонький мальчишка. Мой брат Лён.
– Он тоже реш-кери? – не удержалась я от нетерпеливого уточнения.
– Глупость какая, нет, мальчик был чисто эльфийских кровей. Я это чуяла явственно. Как чужой облик верный принять, если истинную суть под маской не зришь? – беспечно отозвался призрак мамаши.
Мамочкой или матерью у меня почему-то язык ее назвать не поворачивался. Да и от нее никаких родительских чувств не шло, лишь самодовольство чувствовалось. Дескать, вон как я ловко все провернула. Так что сейчас я ничуть не жалела, что росла в своей человеческой семье. Но один невыясненный вопрос, особенно после обмолвки про чужой облик, меня все-таки чуток беспокоил. Так, самую малость, процентов на двести-триста! Потому и спросила призрак:
– А ты сама к какой расе относилась?
– Мет-а-мофи, – явно гордясь своей былой сутью, выдала приосанившаяся призрачная красотка.
«Это что за хрень такая и с чем ее едят?» – озадачилась я, окончательно начиная чувствовать себя неведомой зверушкой. Лёну, выходит, еще повезло, если он чистый эльф получился. А я вообще неизвестно что и сбоку бантик, или вовсе какой-нибудь хвостик, а то и рожки!
– Создания этой расы могут изменять внешне свои тела, копируя чужие по памяти единожды виденного, – помог мне с информацией Ивер, не дожидаясь вопроса.
А-а-а, точно! С запозданием в несколько секунд из-за странного произношения, по темечку тюкнула ассоциация: мет-а-мофи, то есть метаморфы! Теперь чуток яснее.
– Эй, а почему ты меня настоящему отцу не подкинула или своим родным, а в левый мир спихнула? – осенило меня еще одним актуальным вопросом. Может, меня из-за родства с этой красоткой враги-неприятности ждут?
Альтернативно-одаренная дамочка задумалась, прикусив губку, а потом пожала плечами и ляпнула то, что выглядело как откровенная глупость, но, если прикинуть хорошенько, таковой вовсе не казалась:
– Мне хотелось, чтобы у дочери был выбор пути.
Дядя некромант тем временем предупредил:
– Время призыва истекает, душу, отозванную с пути перерождений, на срок больший не след звать. Желаешь ли ты иные вопросы задать, княгиня?
Я только головой покачала. Пустого любопытства к жизни этой чужой для меня женщины, пусть и сыгравшей в эпизоде рождения роль матери, у меня не было. Все важное для себя я вроде услышала. Спасибо уже за то, что не на помойке для создания ситуации с выбором кинула, а по своему разумению худо-бедно позаботилась и пристроила. Но ответить, где мне было бы лучше расти, я вот так с ходу не могла. Но зато точно знала: при всех прочих вариантах Лён никогда не смог бы стать моим братом. Уже за одно это ее решение умершей добавочное спасибо!
Если перевести на русский, без зауми и самоназваний, ориентируясь на нашу фэнтези-традицию, папа у меня был вампир, а мама метаморф. Интересная я зверушка получаюсь по комбинации генов. Еще бы разобраться, чем мне это грозит в перспективе и какие преимущества открывает. Внешность я явно менять не умею. Умела бы, глаза были бы побольше и цвета другого, а ресницы погуще, и вообще. Короче, какая девица не мечтает хоть иногда что-то в своей внешности подкорректировать? Ткните в нее пальцем, не поленюсь, схожу, плюну в лицо этой врушке.
Пока я рассуждала о своем генетическом наследстве, Ивер выдал повеление в смысле «ступай с миром, дух, по назначенному тебе пути» и сосредоточил свое внимание на мне. Призрак беззвучно испарился.
– Непонятно, – прерывая несколько секунд молчания, выпалил Чейр. – О какой подмене идет речь, если Алира копия Гвенда с девичьим ликом?
– Теперь! Изначально ритуал маски придает ребенку обличье и частью повадки мнимых родителей, но чем ближе к совершеннолетию и осознанию своих сил, тем явственнее в чаде проступают истинные черты, – рассеянно пояснил Ивер.
– А как можно точно узнать, какие у меня есть силы, таланты, ну и все такое прочее, желательно по списку, – оживилась я, предвкушая очередное волшебное шоу со спецэффектами. – Вон, Чейр всех пугает и от этого кайф ловит, а я?
– В первую очередь скажи, Алира, о каких дарах сути своих ты ведаешь? – вернул мне подачу Ивер.
– Не знаю ни о каких, – пожала я плечами, ничего феноменального за собой не числя: паутину из ладоней нитями не выбрасывала, летать не умела, пироманией не страдала, мыслей не читала и не внушала. – А Гвенд что мог? Эти ваши дары по наследству передаются?
– Дары не наследуются, но линия сути может быть близка. Ригаль-эш Гвенд обладал властью обращать плоть в прах.
– Бр-р! Не-е, я такое точно перенять не захочу, лучше уж вообще бесталанной жить! – Меня слегка передернуло. Воображение хорошее не всегда во благо. А уж воспитанное на всяких классных ужастиках со спецэффектами, такое в голове нарисовать может, что Спилберг отправится нервно перекуривать в уголке в компании с Квентином Тарантино!
– Я девочку из странного мира достал, магии в нем своей, считай, и нет вовсе. Немудрено, коль дары покуда спят, – раздумчиво обронил хвостатый. – Даже я там во сны скользнуть сразу не смог бы.
– Любой реш-кери обладает талантом, Алира, тем более ригаль-эш Киградеса! И талант соответствует внутренней сути, он не может быть противен носителю. Пока достанет и того, что тебя в полной мере принял Архет, – спокойно промолвил некромант.
Хранитель Ивер вообще выглядел очень спокойным. Практически на грани буддийского пох… пофигизма. Думаю, в его стрёмной профессии по-другому нельзя, чтобы не слететь с катушек и в какого-нибудь монстра-маньяка, одержимого жаждой собрать собственную армию Франкенштейнов, не превратиться. Классный дядька!
– А ничего, что я вообще не представляю, каково это – быть княгиней, всякое управление государством, экономику, политику в нужном объеме и в применении к вашему Киградесу не знаю? Теоретические знания моего мира уровня «студент без диплома» не в счет. Так что опыта ноль целых, хрен десятых, – пожала я плечами, сразу расставляя точки на «ё», чтобы никто не обольщался не только насчет неведомых мистических талантов, но и практических навыков новоиспеченной княгини.
– Твои сомнения понятны, – участливо улыбнулся мне дяденька некромант. Коржики-пирожки, некромант и участливо – практически оксюморон. – Но не тревожься понапрасну. В свой срок все к тебе придет! Так заведено у ригаль-эш. Ваше наследие дремлет в крови до поры, пробуждаясь после принятия власти во всей ее полноте. Пока же знай: Киградесом правит Круг Князей. У великого князя Киградеса, ригаль-эш, равные права с иными князьями. Главный и решающий его голос лишь в делах мира, связанных с Архетом. И здесь ты руководствуешься лишь силой камня и его волей. Никто иной тебе не указ и никакое обучение тут на пользу не пойдет. Главное – уметь чувствовать артефакт.
– Гвенд вообще не посещал Круг, передав право голоса управляющему Нейссара, по слову родной крови, – вставил, как наябедничал, Чейр и для пущей наглядности еще и когтем в сторону Ивера ткнул.
О, бедолага-некромант у нас не только хранитель, а еще и управляющий. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Интересно, он такой умный, что мозг аж черепную коробку распирает, или мой покойный папаша взвалил все на некроманта по одной самой банальной причине? Я про страх. Если тут, в Киградесе, людей, тьфу, реш-кери этой профессии инстинктивно побаиваются, то и с решениями спорить особо не должны, и интриги плести поостерегутся. Все-таки если тебя можно достать даже после жизни, и на саму жизнь, и на свои поступки, способные привести к печальному итогу, будешь смотреть иначе.
Ивер же лишь укоризненно вздохнул. Небось, подумал, зачем подавать княгине столь неподходящий пример дурной безответственности! Или не хотел, чтобы на нем и после смены власти продолжал висеть огромный мешок обязанностей. Тут уж ничем помочь пока не могу. Я пусть и с уникальным камнем-артефактом на шее, но про мир и его дела вообще не в курсе. Потому пусть еще порулит, меня потихоньку поучит, а там решим.
Бросить все и смыться домой как вариант действия я не рассматривала вообще после того, как на груди у меня появился Архет. Может, это и было не совсем нормально, но норма почти в любой сфере понятие относительное. Просто я теперь знала, как теорему Пифагора, что моя связь с артефактом и все к ней прилагающееся – это навсегда и слинять от этого «навсегда» некуда. Придется работать с тем, что есть.
– Ну ла-а-а-дно, хоть и жаль, что нет никакого способа быстренько определить, чего я такого, как реш-кери, делаю и делаю ли вообще, – цокнула я языком. – Может, я в категорию «любой реш-кери» не попадаю, вся в мамашу пошла?
– Ритуал чтения сути существует, – поправил меня по-прежнему мягко Ивер. – Если моя княгиня полагает дело столь неотложным, я проведу его.
– А в чем подвох? – справилась я, удивляясь, почему сам хранитель не рвется поскорее уточнить, в чем практическая польза от княгини. Неужели так сложно и долго возиться с распознаванием? Куда сложнее, чем вызвать призрак на допрос? Это-то он играючи проделал, не вставая с кресла.
– Жертвоприношение. На алтарь ритуала некроманту надо положить семь жизней разумных. Я могу купить в одном из союзных миров рабов или ожидающих приговора преступников, но их доставка займет некоторый срок.
– Семь к одному? Круто! Запрос снимаю! Я не настолько нетерпелива.
Пришлось признать, что прибить почти десяток, даже десяток преступников, для удовлетворения собственного любопытства я не смогу и никому этого не передоверю. Не то чтобы избытком совести страдала, но как-то ни с того ни с сего кучу трупов организовать ради удовлетворения любопытства – не есть гуд.
– И так скоро поймешь. Как голод сути ощутишь и его насытишь, – почти отмахнулся Чейр, опять имея в виду что-то элементарное не только для себя, а и для всех вокруг.
Ну и ладно, сказал пойму – значит, пойму. А пока я лишь зевнула и спросила:
– Мне, конечно, все очень-очень интересно про Киградес и про прочее, но почему-то спать хочется. Наверное, потому что в моем мире уже глубокая ночь.
– В Киградесе тоже, – многозначительно кивнул на окно Чейр. Пусть луны светили ярко, и видно вокруг было неплохо, но знакомство с исторической родиной я лучше продолжу завтра при свете утра и днем. Ночные экскурсии – это, может, романтично, но ничуть не практично. При свете дня все видится иначе.
Вот только…
– Эй, а когда я смогу сходить повидаться с братом? – опомнилась я, испытывая чувство вины. Вот же хрюшка, Лён там, небось, уже всех на уши поднял, меня разыскивая. Все дворы обежал, друзей-приятелей обзвонил, а я тут спиритизм практикую.
– Разве ты не видела его в усыпальнице? – слегка удивился Ивер то ли вопиющей невнимательности, то ли такому рьяному стремлению попрощаться еще разок с незнакомым покойником.
– Я про Лёна, то есть Леонида, моего брата, которого призрак эльфом обозвал, – поправилась я и упрямо продолжила: – Плевать, что по крови мы разные, он мой настоящий брат, куда более настоящий, чем тот труп из склепа.
– У реш-кери и эльфов мало общих граней, – не остался доволен моим ответом некромант.
– Все течет, все меняется, – пожала я плечами. – Раньше не было, но вдруг возникнут на дружеской-то и родственной основе?
– Я не могу судить о твоей ситуации, Алира, но мне приходилось иметь дело с лоэ-диэль. В большинстве своем они крайне нетерпимые к иным расам создания. С Киградесом у Дивнолесья прохладные, хоть и союзнические отношения, – отметил Ивер, соединяя подушечки пальцев перед грудью, и тень недобрых воспоминаний скользнула по спокойному лицу мужчины.
Вот уж, небось, нервы у него, как канаты из титана, если такая сложная профессия. Ну или, если мы в фэнтези, то из мифрила или этого… как его, о, вспомнила – адамантия!
– Ну… конечно, у тебя лично прохладные. Ты ведь некромант, а они позиционируются как любители жизни, профессионалов по части мертвого материала по определению жаловать не обязаны, – я охотно признала очевидное, вообще удивляясь тому, что вампиры с эльфами, оказывается, тут союзники. Интересно, против кого дружат? Или чем важным друг для друга торгуют?
– Пожалуй, я окажу княгине услугу, отведу ее повидать того, кого она считает братом. Завтра. Мне надо восстановиться после экскурсии по княжескому замку, – неожиданно вступился Чейр.
В аттракцион благотворительности я не особо поверила, скорее всего, хвостатому и самому интересно стало глянуть на эльфа, ставшего братом реш-кери. Охотник же говорил, что любит, когда весело. Вот и нашел себе развлечение, к моей выгоде.
– Будь по-вашему, – неодобрительно покачал головой дядя некромант и потер шею в задумчивости, оставляя на светлой коже бледно-синие чернильные полоски.
Припомнив, как мы ковыляли, рискуя остаться в виде бефстроганов на плитах пустого замка, я сразу согласилась дать проводнику время на отдых. Мне и самой не помешает. Поесть поела, но не худо было бы еще искупнуться и переодеться. А то я потная, местами пыльная, и вообще информационный шок у меня после всего этого!
– Спасибо, а где тут можно умыться? – переходя от размышлений к конкретике, вежливо уточнила я. – Вам, кстати, тоже не помешало бы.
Я похлопала по своей шее в том самом месте, где дяденька пятнышки себе оставил. Тот быстренько шагнул к одному из шкафов с застекленной полкой и досадливо поморщился, разглядев полоски на шее.
– Это твой замок и покои князя отныне твои, – первым на мой вопрос ответил Чейр.
Я задумчиво нахмурилась. Это мне что предлагают? Нет, может, охотнику и некроманту пофиг, что мне в вещах покойника шарить придется, но я-то на мерзкое звание мародера не претендую.
– Гвенд почти не жил в Нейссаре, предпочитая замок Киградес, так принято у ригаль-эш, – подметив мое состояние, пояснил Ивер, избавившись от чернил на шее при помощи платка из рукава, без всякой магии. – Покои чисты. Конечно, их делали под мужчину-князя, потому ты вольна изменить все по своему вкусу.
– А, тогда хорошо, – закивала я и снова сцедила зевок в ладошку.
– Покуда, Алира, в замке лишь минимум слуг, но позаботиться о тебе нам по силам. Завтра же я увеличу штат, – продолжил информировать меня некромант.
«Надеюсь, за счет живых?» – мысленно уточнила я и подскочила с кресла, готовая идти туда, куда провожают.

Глава 8. Ночная и модная

Ванна перед сном – моя слабость. Не душ, а именно ванна. Могу валяться там столько, что Лён принимается долбить в дверь и орать насчет русалочьего хвоста и обещает перекрыть холодную воду, чтобы на деле проверить, что получится, если сварить меня-русалку: мясной суп или уха.
Братец тоже купаться обожает, а все остальные в нашей семье считают нормой мытье один раз в неделю. Ладно хоть нас с Лёном не пытались на свой лад перекроить. Нет, когда совсем маленькими были – пытались, а потом махнули рукой, поставив диагноз – неизлечимые гидроманьяки!
Хвостатый, кстати, поперся к покоям князя с нами. Ему пообещали апартаменты рядом, как защитнику и спутнику. И что занятно, морду лица при этих словах Чейр даже не скривил. Принял всерьез свой долг. Или это Архет так околдовал его, то бишь переформатировал мозг? Не, не хотелось бы. Одно дело спутники, соратники, друзья-приятели, второе местный аналог живых зомби, у которых не осталось своего мнения. Хотя язвить и решать самостоятельно хвостатый вроде как способен, в покорного раба-пешку его Архет не превратил. Может, и впрямь только нужные узы, вроде экстренно созданных приятельских, сотворил и этим ограничился? Тогда пойдет!
Долго блуждать по замку номер два, в отличие от коридоров и двора в замке номер раз (Киградесе), нам не пришлось. И даже пяток живых людей на глаза попался. Явно специально приперлись, чтобы поглазеть. Хлеба и зрелищ – лозунг на все времена и пространства!
Дверь двустворчатая, пусть створки и были невелики, в теперь уже мои покои была открыта, как и дверь в спальню. Там две тетушки проворно меняли белье на громадной массивной кровати. Назвать такую траходромом было бы пошлостью, скорее следовало торжественно именовать царским, то есть ригаль-эшским ложем.
И вообще комнаты, обставленные темной мебелью с металлическими накладками, то ли под темное серебро, то ли из настоящего серебра, и оформленные в сине-зеленых, коричневых и бежевых тонах, мне понравились. Тут было не уютно-миленько, а надежно и основательно.
– Пока ничего не надо менять, основное мне нравится, – проинформировала я дядюшку некроманта. – Спасибо, Ивер!
– Спокойного отдыха, Алира, завтра мы продолжим беседу. – То ли пообещал, то ли пригрозил некромант и тактично удалился, прихватив заодно и парочку тетушек, закончивших со сменой белья и раскладкой чего-то еще, то ли бельевого, то ли одежного на кровати. Тетушки удалялись едва ли не на полусогнутых, бормоча что-то почтительное, но крайне неразборчивое. Я смогла однозначно расшифровать только свой нынешний титул «ригаль-эш».
Чейр не ушел в обещанные апартаменты. Уселся в кресло в первой комнате, обставленной то ли как гостиная, то ли как приемная, и постановил, водружая ноги на низкий столик:
– Буду здесь. Если что, кричи!
– Угу, – кивнула я и, как зачарованная, пошла на шум воды. Лишь краем сознания слегка удивилась тому, что хвостатый прекратил со мной заигрывать и больше не распускает руки. Тоже Архет старается или все-таки Чейру не чуждо понятие субординации? Или он и сам устал так, что едва ноги таскает и сил ни на что иное, в том числе сексуальные домогательства, банально нет? Все может быть, но я подумаю об этом завтра, а пока мыться и спать!
Ванна из темно-зеленого с белыми прожилками камня, вмурованная в пол до половины, размером оказалась с кухню в прежней квартире на Земле. И она уже на две трети была полна воды. Хорошо теплой, ждущей утомленное тело воды. Каменная приступочка с флаконами и мочалками (от жестких, как щетина, до нежнейших пуховок) тоже нашлась. После осмотра обнаружился даже душ. При нажатии на один из пазов в ванной, рядом с бортиком и полукруглыми ступеньками, создавалась струя, интенсивность и температура которой регулировались силой нажима.
Раздевалась я быстрее пожарных, но амулет снять не смогла. Он остался на теле, просочившись сквозь ткань футболки. Кажется, Архет пока был не расположен расставаться со мной ни на секундочку. Наверное, окончательная настройка программного обеспечения под нового пользователя с правами админа еще не была завершена. Пришлось забить на попытки временно избавиться от бесценного артефакта. Каши не просит, кровавых жертвоприношений тоже, в волосах не путается, невинно висит! Ну и пусть висит!
Я выкупалась, вымыла голову и закуталась в нечто среднее между халатом и полотенцем. Рукава имелись, пояса нет, это был просто широченный прямоугольник ткани, замечательно впитывающий влагу. На ноги нацепила вместо кроссовок какие-то белые (надеюсь, это не намек?) тапочки без задников и пошла в спальню.
Пока шла, тело обсохло полностью, голова осталась лишь чуть влажной. Ровно настолько, чтобы с бешеной моей гривой попыталась справиться обнаруженная на тумбе у кровати щетка. Совершенно новая щетка, ничьих волос, царапин и тому подобного на вещи не было.
Я расчесалась, порой морщась от боли при попытке разобрать очередной морской узел хитроумно запутавшихся прядей, и удивленно покачала высохшей головой. Волосы легли так, будто мне укладку пару часов делал парикмахер. На щетке не осталось ни единого волоска. То ли они не вычесывались, а благодаря щетке вновь к голове прирастали, что сомнительно, то ли аннигилировали по мере вычесывания. В любом случае – класс! Еще бы полное обезболивание при распутывании включалось. Но чудес, увы, не бывает, лишь, как мне тут объяснили и продемонстрировали, магия.
Почесав плечо через полотенце-халат, я задумчиво обозрела разложенные на кровати вещи. Совершенно белые штаны, рубаху с рукавами до пола, длинную ночнушку, безразмерные труселя модели «прощай дедушкина молодость». Больше всего эти одежды походили на смирительные рубашки для буйных, но немножко модных психов. Растерянно покрутив в пальцах штаны, я ойкнула. Они почему-то будто липли к рукам.
– Проблемы? – заставил меня вздрогнуть голос Чейра, буквально проявившегося у дверей. Вот никого нет, и вот он уже здесь, нарисовался, не сотрешь.
– Слушай, я, конечно, ни на что особое не претендую, все-таки ночь и смена власти слишком внезапно случилась. Но, если тут ничего нового, кроме одежки для буйных сумасшедших нет, я готова походить в чем-нибудь из гардероба папаши Гвенда. Вряд ли он был вшивым или чесоточным. А что великовато – подверну. На ночь сойдет! Где покопаться можно?
Чейр мигом сменил выражение невозмутимой бдительности на совсем другое. Короче говоря, этот хвостатый гад сложился буквально пополам и беспардонно заржал, метя волосами ценный паркет спальни.
– Ты давай, расскажи, чему радуешься! Я тоже хочу свою долю позитива!
Отсмеявшись, охотник ткнул серебряным когтем в кучку вещей на кровати и объяснил:
– Эти одежды из бесценной ткани шеро-кри. Ее творят из паутины в пещерах Дро-сувар.
– И?.. – я не поняла, какое отношение к моему вопросу имеет диковинное происхождение ткани из мира, кажется, дроу.
– Поначалу любая вещь из шеро-кри – лишь заготовка под нужную форму. Только оказавшись на теле, она приобретает цвет, размер, детали фасона сообразно с желаниями и вкусом владельца, – расщедрился на более развернутое объяснение хвостатый.
– То есть тут лежит не пижама, платье и белье, а лишь прообраз этих вещей? – я попыталась осмыслить сказанное.
– Воистину, княгиня, смело одевайся, пробуй. Я даже, – тут Чейр позволил себе призрак прежней сальной ухмылочки, – отвернусь.
– Казнить тебя, что ли, за устное глумление над честью и достоинством единственного представителя правящего дома Киградеса? – задумалась я, решительно скидывая халат и переодеваясь в «макет» пижамы.
– Меня нельзя казнить, – проникновенно посочувствовал моим желаниям таки отвернувшийся Чейр. – Кто же тебя завтра к брату отведет?
– Ладно, казню послезавтра, – сдвинула я график кар и заткнулась, уставившись на отражение в напольном зеркале.
Безразмерная белая пижамища стремительно меняла конфигурацию и цвет, становясь отдаленно похожей на модельку, как-то виденную мной у девчонок в журнальчике. Его листали на паре по философии, и даже этот тупой глянец казался мне предпочтительнее завываний заикающегося старичка, так что косилась. Короче, в той пижамке мне понравилось почти все, кроме ценника.
Чейр повернулся и присвистнул, оценивая результат. Короткие широкие шортики и топик на бретельках. Черно-красные ткань и кружево. Симпатично и даже, пожалуй, эротично.
– М-да, княгиня, пожалуй, у тебя не будет недостатка в фаворитах, – прокомментировал хвостатый, разглядывая уже не меня, а свой маникюр. Прикидывал, как будет фаворитов расчленять и закапывать, чтобы не отрывали меня от дел государственных?
– Увы, придется обойтись пока без мальчиков по вызову, бюджет не резиновый, – огрызнулась я и, скинув остальные не воплощенные модели на кресло, с разгона упала поверх одеяла. Раскинувшись звездой, издала блаженный стон: – Кроватка, я люблю тебя!
Проворчав что-то неразборчивое, Чейр мотнул хвостом и вышел из спальни. А я подгребла поближе подушку, зарылась в одеяло и заснула. Архет, кстати, ничуть не мешался, не кололся и жестким не был. Словно вообще из материального стал энергетическим. Ура! Терпеть не могу, когда мешают спать, даже если это крошки в кровати колются, вся извожусь и изворочаюсь.
Лён надо мной по этому поводу не раз прикалывался. Настоящей принцессой из сказки обзывал и грозился подкинуть под матрац горошину. На деле, конечно, никаких подозрительных предметов не пихал. Даже помогал вытряхивать белье, когда на моей кровати братишка Данька как-то раз сладкую булку слопал и липкими крошками с сахаром засеял весь периметр.
Ни вещих снов, ни красивых кандидатов на пост фаворита мне не снилось. Я видела почему-то только бесконечные сплетения дорог и переходов многих миров, над которыми парила. Парила, почему-то не имея тела и в то же время твердо осознавая, что даже такая бестелесная я имею при себе Архет и могу не только созерцать, а еще и творить те самые дороги, которые вижу под собой, менять уже сотворенные и убирать их, если пожелаю. Причем я не только видела, а еще и четко понимала, какие пути-дороги, переходы-порталы надо убрать, какие продолжить, где сузить, где расширить, где преграды поставить, чтоб только избранные пользоваться могли. Эдакое занимательное сноконструирование получалось, и я им, черт побери, почему-то от всей души наслаждалась, хотя никогда за собой тяги к подобным играм не знала.

Глава 9. Утро добрым не бывает?

Утро добрым не бывает! Истина вне времени и пространства! Доказательством сего прозвучал отвратительно бодрый голос Чейра, раздавшийся от двери:
– Княгиня Алира, поднимайся, завтрак доставлен. Ты хотела повидать названого брата.
– Хотеть повидать и вскакивать ни свет ни заря – две большие ра-а-а-зницы, – я жалобно зевнула, вцепившись в подушку. – Ты ж вроде вампир, так какого рожна вскакиваешь в такую рань, как какой-нибудь эльф рассветный!
– Княгиня, реш-кери не ночные твари, – весело уколол меня Чейр. – В темноте порой хороша бывает охота, но и свет утра несет немало выгод. В первую очередь именно в эту пору никто не ждет удара!
– Чего ты такой довольный, уже, что ли, поохотился? – я приподняла голову от подушки и приоткрыла глаз. Пока один. Второй открываться ни в какую не желал. Да и первый, отчаянно завидуя второму, тоже хотел закрыться еще часика на два.
– О да, охота была превосходна. Обожаю чужой страх, растекающийся вином и огнем в крови. Живые так уязвимы в сновидениях, где я хозяин, даже самые могучие из героев, – почти промурлыкал хвостатый и облизнулся.
– Хорошо устроился: и спишь, и ешь, и развлекаешься одновременно, – оценила я позицию вампира, поглощающего эманации ужаса жертв, не покидая кресла. Читать ему мораль, обвиняя в садизме, не стала. Толку? Льва ягненком не сделаешь, как ни пытайся. И вообще я удивительно спокойно к заявлению охотника отнеслась, как к сводке погоды. Кажется, после ухода из мира, где росла, у меня что-то в голове перемкнуло. Или Архет постарался? Словом, почему-то убеждать Чейра срочно сесть на диету и никого до заикания и сердечных приступов не пугать, а пугать лишь до мурашек по коже, я не стала. Напротив, чуток просыпаясь, полюбопытствовала: – А у тебя какой радиус действия?
– Что? – переспросил озадаченный охотник.
– Я так понимаю, ты заснул здесь неподалеку, чтобы прошвырнуться по чужим снам и сделать их кошмарами, – постаралась пояснить я суть вопроса. – И насколько близко к тебе должны спать те, кто станет пищей?
– В Киградесе мне подвластны сети, раскинутые сквозь границы пяти-семи миров, – самодовольно осклабился Чейр, снова любуясь своими серебряными когтями. – В иных мирах я могу вести охоту лишь в пределах мира.
– Выгодный у тебя талант, и сыт без отрыва от просмотра сновидений, и выглядишь, как картинка из темной фэнтези, нигде не помялся, не растрепался за ночь, – искренне позавидовала я, прекрасно представляя, на кого, вернее даже, на что похожа сама. Как там вчера было: не вещь, а модель вещи из шеро-кри? Так вот, я до встречи с расческой – натуральная модель гигантского чернобыльского одуванчика.
– Княгиня, не печалься, – самодовольно мурлыкнул Чейр, явно наслаждаясь моими словами и собственным охрененным видом, отражающимся в напольном зеркале, – одеяния шеро-кри длительно хранят свежесть и чистоту. Что до волос, то и твои, когда спадет окончательно маска, наведенная мет-а-мофи, будут покорны твоей воле. Ни один волос не выпадет и не запутается случайно.
– Хотелось бы, – мечтательно вздохнула я о восхитительной перспективе. До смерти надоело уже сражаться с собственной шевелюрой.
Кстати, снова о маске. Может, это из-за нее, вернее, из-за ее отсутствия я вчера не вычесала ни единой волосинки и ни разу себя не дернула так, чтобы взвыть. Только морщилась временами, что уже для меня великое достижение! Глупые попаданцы, мечтающие о мистических силах и богатствах, не знают, не ведают они, какой это кайф – просто расчесать волосы без сильной боли.
Тут я нахмурилась. В голове завертелись кое-какие дополнительные соображения насчет маски. Касались они вовсе не банальной особенности сохранения прически. Сдается мне, мамаша своими прятками наследницы от папаши психику дочурки изрядно исказила, если не поломала напрочь. Потому что совсем иначе я себя ощущать начинаю. Вернее, начала со вчерашнего дня, как Чейр меня отыскал и утащил, не спросив разрешения. И с каждым часом все страньше и страньше становлюсь. Про вкусы охотника и отношение к особенностям диеты уже для себя отметила. Исподволь, не особо заметно, но то, что раньше у меня могло вызвать оторопь и отторжение, сейчас я воспринимала как само собой разумеющееся. Чего дальше ждать? Надеюсь, кровь прямо из горла жертв меня не потянет пить? А? Или предварительно в бокальчик покрасивее нацедить захочу для эстетики процесса? Фу? Фу! Не-е-е! Уф, пока вроде желания нет. На душе немного полегчало. Меняюсь, но планка не упала, и то хлеб! Надеюсь, система Окон Овертона здешнего общества мне ее не сдвинет непоправимо? А то эти нормы они такие плавающие при определенных условиях, что жуть берет. Читала, знаю.
– Я призову тебе горничных? – небрежно уточнил охотник.
– Зачем? – я аж окончательно проснулась от удивления и вынырнула из омута самоанализа. – До ванной дорогу точно найду. Настолько, чтоб заблудиться, топографическим кретинизмом не страдаю, и оденусь тоже сама. Терпеть не могу, когда меня хватают посторонние. Вот если что-то такое напяливать придется, с чем в две руки и с помощью зеркала никак, тогда зубы стисну и снесу. Но все время терпеть рядом с собой каких-то чужих теток – ни за что! – Меня всю аж передернуло.
– Возможно, твое неприятие чужих касаний связано с дремлющей силой, близкой к таланту Гвенда. Реш-кери способны сдерживать свой талант от непроизвольного проявления, но в пору становления он может прорываться помимо воли и желания. Через контакт плоти – самый простой путь, – чуть прищурив глаза цвета темной-темной вишни, прикинул охотник.
Я лишь плечами пожала: мне-то откуда знать такое? Логические рассуждения не помогут найти верный ответ. Тут знать и испытывать надо, а не гадать на кофейной гуще.
Чуть склонив набок голову, Чейр попытался прощупать границы моего психоза:
– А меня ты готова близко терпеть?
Вот тут уже настал мой черед крепко задумываться. Покрутив идею так и эдак, я с удивлением признала:
– Одеваться, конечно, сама буду, но, знаешь, готова. Ты меня не раздражаешь. Каким-то чудом ухитрился пройти фильтр «свой-чужой» за минимальный срок. Наверное, угроза совместной шинковки сильно сближает. Окончательно слиться в виде фарша нам оказалось не суждено, но так, по отдельности, мне значительно больше нравится.
Чейр на этот мой пассаж расхохотался и, приложив руку к сердцу, простонал тоном опытного соблазнителя:
– Моя княгиня, я покорён!
– Ага, я тебя тоже уже обожаю, особенно хвост! – с зевком поддакнула я, выбираясь-таки из кровати.
– А почему хвост? – заинтересовался подробностями предпочтений охотник, не забывая косить одобрительно на мою классную пижамку. Ладно, смотрит и смотрит, за просмотр денег не берут. Только руки пусть при себе держит. Он хоть и не раздражает, но смущает.
– Хвост, потому что бзик у меня такой, то есть фетиш. Мужские прически из белых длинных волос. Я даже в играх всегда себе таких персов конструировала. И вообще, Элрик из Мельнибонэ со своим мечом Повелителем Бурь был одним из моих детских кумиров. В старом шкафу на даче книжку откопала и залипла на картинку.
– Не слышал о таком. Эльф? – пренебрежительно фыркнул Чейр. Охотник явно не испытывал к расе остроухих союзников особого уважения.
– Элрик-то? – на секунду-другую я призадумалась, приостанавливая путешествие до ванной. – Вроде нет, автор на расе не акцентировал внимание. Альбинос, потомок древней расы колдунов с дурными замашками, носитель меча, пожирающего души.
– Хороший кумир, в духе реш-кери, – одобрил охотник, снова возвращаясь в кресло и являя собой образец вежливого ожидания. Даже галантно успел предупредить: – Коль ты отказалась от горничных, я распоряжусь, чтобы завтрак подали в покои.
– Вау, меня еще и накормят прямо тут! Не только покушения с расчлененкой, но и еда! Полный пансион, однако! – восхитилась я и отправилась просыпаться под струями теплой воды. На прохладную силы воли никогда не хватало. Закалка – это не мое!
Когда я пришла к накрытому в покоях столу и увидела меню, то поняла – некоторые продуктовые гадости имеют универсальное значение и масштаб их распространения не ограничивается старушкой Землей. На столе стояла красивая фарфоровая, вся такая изысканно-полупрозрачная кружка с кипяченым молоком! Буэ! Там даже пенка, большая, жирная желтая пенка плавала с краю.
– Одно из двух: или меня желают травануть, или мы с реш-кери находимся на разных гастрономических полюсах! – зашипела я, отшатываясь от стола.
– Хм, – Чейр, заинтригованный моей реакцией, сунулся к столу. – Ты так не любишь кашу?
– Каша – это необходимое зло во имя здоровья желудка. Но молоко с пенками – это вообще за гранью добра и зла! – взвыла я, отодвигая мерзость на самый дальний край стола. Искушение открыть окно и вылить было велико, но от вандализма удержалась. Я еще не настолько ненавижу своих подданных! Они мне пока ничего не сделали. Вдруг попаду по закону Мерфи?
– Ты тоже не любишь? – довольно уточнил Чейр.
– Не-на-ви-жу! – по слогам отчеканила я и вынужденно подпихнула к себе тарелку с кашей. Вот что толку быть вампиром, если меню привлекательнее не становится?! Где, спрашивается, справедливость?
– Тогда пей вайс, – посоветовал охотник, присел рядом и даже поухаживал. Налил из пузатого кувшина темно-красного напитка, протянул с вежливым наклоном головы. В нос ударил знакомый аромат кофе с нотками корицы.
Я взяла темный бокал. Да-а-а, как кофе пахла эта странная, красная, будто каркаде, жидкость. Осторожно омочила кончик языка. И замерла, оценивая впечатления. На вкус это не был кофе, это был кофе с корицей, сахаром, но без привычной кислинки и горечи.
– Ого! – я с наслаждением сделала несколько глотков, чувствуя, как по венам растекается тепло и искорки энергии. – У меня появился любимый напиток! С ним даже кашу можно схомячить, не напрягаясь!
Налив себе вайса в другой бокал, Чейр довольно кивнул. Кажется, у нас будет собственный маленький клуб ненавистников кипяченого молока и любителей вайса по совместительству.
А каша… Эх, это зло нужное. На вкус, хоть и бледно-зеленого цвета, натуральная, чуть подслащенная овсянка. Так что можно зажмурить один глаз и есть под девизом «зато очень полезно для организма».
И я ела. Глядя на мое мужественное сражение, даже Чейр присоединился к поглощению завтрака. Мы мирно делили трапезу, пока не пришел дядя Ивер.
Нет, он вовсе не заставил нас подавиться. Даже пожелал доброго утра. По реш-кери это звучало интересно: яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара. То есть, как я поняла, отличного дня в комплексе, от восхода до самого заката. Поздоровавшись, Ивер, чуть смущенно кашлянув, сказал:
– Алира, я хотел попросить тебя не снимать с себя Архет по крайней мере еще несколько дней. Артефакт пока подстраивается под нового носителя, не должен с ним разлучаться надолго.
– Даже если бы хотела, не сняла бы, дядя Ивер. Он не снимается в принципе, вне зависимости от моих попыток. Вчера перед ванной пробовала, – растерянно пожала я плечами, припоминая свои вчерашние эксперименты с раздеванием.
– Хм, – почему-то смутился от моих слов некромант. Эдак машинально подцепил на краю стола кружку с кипяченым молоком и выдул его залпом с явным удовольствием.
– Глянь, Чейр, теперь мы точно знаем, у кого самая вредная работа. У дяди Ивера! Молоко за вредность не только выдается, а еще и пьется с удовольствием! – выпалила я, пораженная тем, что эту жидкость можно не только пить без рвотных позывов, а еще и наслаждаться процессом поглощения.
– Как ты меня назвала? – вот теперь некромант совсем растерялся.
– Дядя Ивер, – снова повторила я. – Извини, я пока здешних этикетных обращений не знаю, вот и ляпаю. Обидела?
– Н-нет, – качнул головой мужчина. – Просто странно слышать. Я последний в роду, и давно уже никто не обращался ко мне как к родственнику. Хотя да, по линии Гвенда у нас есть общие корни.
– Ты же хранитель, то есть вроде как практически регент, пусть и без близкого кровного родства, но дела-то Киградеса, а значит, мои, везешь на своем горбу, и за замок Нейссар тоже отвечаешь. Вот и легло на язык, – я развела руками.
– К мужчинам обращаются – креш, к женщинам – криш, добавляя имя. Если говоришь с тем, кто несравнимо выше тебя, то прибавляешь приставку ри, если неизмеримо ниже – ро, – небрежно проинструктировал меня Чейр, поигрывая почти пустым бокалом с вайсом. – Но эти правила лишь для официальных приемов. Обычно имени и должности бывает достаточно. Скажем, хранитель Ивер, охотник Чейр.
– Можешь и дальше звать меня дядей, Алира, – торопливо вставил некромант, будто не хотел, чтобы отныне и навсегда к нему обращались креш или даже давно опостылевшим ри-креш Ивер.
– Спасибо, дядюшка, – улыбнулась я и не выдержала. Выскочила из-за стола, обняла смущенного мужчину, звонко чмокнула его в щеку и еще разок обняла, удивляясь самой себе. Никогда меня особо не тянуло на обнимашки, тем паче с едва знакомыми, а тут вдруг накрыло странным порывом. Но кое-кто удивился поболее меня, и вовсе не Чейр.
Ивер замер, будто его паралич разбил в вертикальной позиции, а потом как-то неуверенно обнял меня в ответ и осторожно уточнил:
– Тебе не неприятно, Алира?
– С чего бы? Ты теплый, чуткий и от тебя хорошо пахнет, дядюшка. Чем-то мятным и сосной, кажется. Так почему мне должно быть неприятно? – я заглянула в растерянное лицо Ивера и погладила его по гладкой щеке. – Если ты чего-то нехорошее про свою профессию думаешь, живо брось! Ты же сам говорил, что склонность эта врожденная. Я в Киградесе всего день, зато пользу уже от нее видела и немалую. Что до того, что тебя в массе своей боятся – может, и обидно малость, зато как удобно. Дисциплинирует. У нас когда-то говорил один умный бандит: «Добрым словом и пистолетом можно сделать куда больше, чем просто добрым словом!» Так что ты как пистолет. Или, в наших реалиях, опасная магия, которая здорово помогает государству в целом и мне в частности. А если кому не нравится – пусть молчит в тряпочку. Всем нравятся только халявные деньги, а ты не они, потому не обязан!
Чейр, похихикивая, слушал мой спич в защиту некромантии в целом и одного ее конкретного представителя в частности. Он-то Ивера вообще не боялся или не выказывал страха. Впрочем, он и шинковки в туманном киселе Киградеса не страшился, маньяк адреналиновый. Дядюшка же внимал почти растроганно.
Он объяснил, что большая часть разумных созданий, в том числе и реш-кери, испытывает перед некромантами безотчетный инстинктивный ужас, с трудом контролируемый разумом. Потому отсутствие страха с моей стороны – это замечательно. Ивер отпустил нас в дорогу практически с отеческим благословением и даже (он голова, а я натуральная обормотка) выдал нехилый такой мешочек с золотом и драгоценными камешками в качестве компенсации моей приемной семье, утратившей дочь.
Насчет притаскивания Лёньки в Киградес я пока вопрос не вентилировала. Для начала надо было с братом все обсудить, а потом уж решать вместе. Он всегда ненавидел, когда решали за него и для него. А больше всего тогда, когда объясняли, что так для него будет лучше. Но если захочет – приведу, и плевать, если это кому-то не понравится! Брат он мне или не брат?!
Переодеваться в свои пропыленные джинсы я не стала. Та одежда из загадочной ткани, принявшей форму под влиянием мысли, вполне себе соответствовала хорошему брючному костюму. От искушения заказать себе крутой костюмчик, как у Чейра – кожа и кружево, – меня удержали только соображения комфорта. Вдруг будет жарковато? Тепло люблю, потеть ненавижу! Ну и еще не хотелось банально обезьянничать.
Подхватив меня под руку, охотник галантно предложил:
– Веди, ригаль-эш, пусть Архет проложит должный путь!

Глава 10. Вернуться и вернуть, или Чем мой брат не принц эльфийский?

Признаться, я думала, что Чейр меня переправит так же, как утаскивал, как-то сам. Чик! И готово! Но предложение использовать артефакт почему-то показалось логичным и очень правильным. И… я не думала о том, как делаю то, что делаю. Только положила ладонь на кристалл и шагнула, чтобы оказаться в своей квартире. В прихожей.
Быстрый взгляд в окно на солнышко показал, что сейчас вторая половина дня. Вот только которого? Следующего за вчерашним? Или тут год-два-три, или даже десять промелькнуть успело? Я про всякое читала. Но тут из комнаты, которую Лён делил с младшим братишкой, послышался шум. Не то что-то упало, не то (и, судя по грохоту, куда более вероятно) что-то куда-то со злости швырнули.
Чейр насторожился, а я позвала:
– Лён, это ты погром устраиваешь?
– Лирка! – спустя секунду благим матом заорал брат.
Вылетев из комнаты, он помчался ко мне с совершенно безумными глазами. Крепко-крепко обхватив меня, Лён забормотал, буквально захлебываясь словами:
– Ты вернулась, вернулась! Живая! Я не свихнулся! Ты есть!
– Лён, ау, а куда же я могла аннигилировать? – я малость опешила от столь бурной встречи. Осторожно покосилась на календарь, украшавший стенку в коридоре. Нет, все нормально, меня не было всего один день, а не тридцать лет и три года. Чего же брат так убивается и ребра мне ломает? Мы, конечно, любим друг друга, но чтобы так реагировать, повод должен быть веским.
– Думал, рехнусь! Или уже рехнулся! – в ответ пробормотал Лён, уткнувшись носом мне в волосы и отчаянно зажмурившись. – Ты не вернулась вечером, номер вне зоны доступа. Погнал искать. Все дворы обшарил – пусто; паре твоих девчонок с курса звякнул. Не дозвонился! Собрался уж в ментовку бежать, но для начала снова домой сунулся. Мало ли? С порога у мамки спросил, не приходила ли, а она… Лирка, она вообще, походу, свихнулась с батяней заодно. Они мне брякнули, что ты в младенчестве померла. И дверь в твою комнату поначалу не открывалась, потом вообще со стеной слилась и пропала.
– Ох ты ж, коржики-пирожки! – пораженно выпалила я, повернув голову в другую сторону. И точно, двери в мою берложку не было. Сплошная стена с обоями под каменную кладку.
– Это все упавшая маска. Следы исчезают. Ивер, пока ты спала, мне рассказывал, как должно быть, – вкрадчиво пояснил Чейр, вступая в беседу. – Лишь благодаря Архету ты смогла пройти сюда, куда путь отныне под запретом.
Хвостатый сказал и малость напрягся. Может, ждал от меня истерики или скандала? А вот фигу ему, Архет приятно грел грудь, подтверждая и утверждая правоту жестоких слов. Так чего истерить? Все так, как надо, а если это с моим представлением о «надо» не согласуется, значит, что? Значит, следует менять представление. Подогнать под свои хотелки реальность не выйдет. Да и нет больше на это моего желания. Не теперь, после того, где я была, что видела, о чем узнала.
Братец, похоже, так не думал, он вскинулся и резко развернулся к охотнику. Будто только сейчас его заметил. А может, и впрямь так? Мало ли какие крутые фишки у хвостатого в загашнике имеются?
Ленька сузил враз потемневшие до мшисто-зеленого глаза. У него такой взгляд перед дракой бывает. Потому пришлось быстро начать объяснения:
– Лён, вчера куча всего случилась. Это Чейр, он увел меня на родину и сегодня сюда сопровождает… – начала я было рассказ, потом осеклась и выпалила телеграфно, чтоб побыстрее дошло: – Мы с тобой приемные. Из других миров, от других родителей. Меня тут от папаши настоящего прятали. Только недавно он умер, а меня, как наследницу, потащили дела принимать. Я – реш-кери, разновидность вампира по классификации родного мира Киградеса, а ты вроде как эльф. Я вернулась, чтобы тебе все рассказать и решить, как нам дальше быть.
Лён отступил на полшага, чтобы видеть охотника и меня заодно, нахмурился недоверчиво:
– Оба из разных миров в одной семье? Снаряд в одну воронку два раза?
– В этом мире слишком мало магии, подобное стремится к подобному, – проронил охотник. – Мать Алиры неосознанно последовала за огоньком чар, наложенных на тебя, эльф.
И продолжил объяснения:
– На вас были наложены маски-облики тех человеческих детей, вместо которых вы жили. Когда Алира ушла, ее маска начала трескаться и исчезать. Она принимает свой исконный вид.
– Так вот чего у тебя волосы чуток длиннее и темнее стали, – растерянно моргнул братец и шевельнул ухом.
Я только сейчас заметила – пока мы говорили, у Лёна волосы посветлели с каштаново-золотистого до цвета бледного золота и подросли. Уже ниже плеч были, да и не только волосы подросли. Сквозь кудри остроконечные ушки явственно проглядывали.
– Ого, а у тебя уши в рост пошли! – я не удержалась и со смешком чуть-чуть дернула братца за самый кончик. Всегда хотела потрогать настоящие эльфийские уши!
Лён снова забавно трепетнул ушами и подскочил к зеркалу, уставившись на свое отражение как завороженный. Только что руку не потянул, чтобы контуры обвести.
– Твоя маска, эльф, тоже падает, – прокомментировал само собой разумеющийся процесс Чейр.
– И чего, теперь дверь уже в его комнату замуруется, а родители будут помнить, что Лён тоже помер или был потерян младенчиком? – удивленно предположила я.
Брат отлип от зеркала, одним скачком преодолел расстояние в пару метров коридора, рванул на себя дверь и выдохнул, как из воздушного шарика воздух выпустили. В комнате, которую они делили с Данькой, осталась только одна детская кровать с бортиком. Двухъярусная исчезла так же, как и рабочий стол Лёна. Там теперь был маленький спортивный уголок и прорва мальчишечьих игрушек.
– Круто! Это так реальность прогибается, сглаживая последствия исчезновения маски? – Я была поражена, пытаясь коряво применить свои книжные фэнтезийные знания к натуральному невероятному настоящему.
– Потому эта магия требует столько энергии, потому и плата за нее так велика. Ивер говорил, что чаще всего тот, кто проводит ритуал, целиком отдает жизнь и магию. Как твоя мать. И то не всегда срабатывает, – вставил охотник и поторопил нас, как пару неразумных малышей: – Пора уходить. Снявшим маски не место там, где они раскололись. Последствия могут быть странными.
– Это тебе дядя Ивер сказал? А почему не мне? – я почти обиделась. Меня что, за дуру держат?
– Не хотел огорчать. Не был уверен, что ты сможешь вернуться, что тот, кого ты называла братом, сможет расстаться с маской и выжить, что, после падения твоей, ты осталась в его памяти. Случалось всякое. Иной раз маска падала, но истинный облик, сужденный от рождения, бывал утрачен, – аргументировал Чейр, перечислив навскидку ворох ужастиков.
– Это чего, мы с Лёном могли или еще можем в монстров превратиться? – почти испугалась я, заодно понимая, почему так не хотел отпускать меня сюда заботливый дядюшка. Ну прямо не некромант, а наседка!
– Вряд ли, – поразмыслив, рационально заключил Чейр. – Ты, моя княгиня, уже носишь на груди Архет. Артефакт прокладывает тебе путь, значит, ты признана Киградесом, и маска, сотворенная для иного мира, более не властна над тобой.
– А Лён? – я почти потребовала ответа, пока брат молча пытался переварить все, что обрушилось на его теперь совсем блондинистую голову. Он не дурак и не тугодум, но враз узнать столько всякого – врагу не пожелаешь!
Охотник подступил к Лёньке, склонил голову к его лицу, втянул воздух, хорошо еще лизать или на зуб пробовать не стал, и промолвил:
– Да, маска упала или завершает падение. Я вижу и чую юношу лоэ-диэль из Дивнолесья. Род… Хм-м, пожалуй, Фаэль или родственный. Чтобы точно сказать, мне надо или крови вкусить, или по его снам прогуляться. Глаза зеленые, в изумруд, у других оттенок травы и листвы. Форма характерная, не кошачий овал, а с углом на излом. В Дивнолесье такие лишь у династии Фаэль были.
– Были? – тут же уцепилась за слово я.
– Мутные дела, – то ли задумчиво, то ли брезгливо проронил Чейр. – Поговаривают, сгинули Фаэль, растворились, как лист в лесу. Диэр править пытались, да Лес недолго их терпел, лишил милости. Из Фаэль отыскали какую-то древнюю развалину. Последняя сухая ветвь некогда великого древа. Престол Лесного Чертога принял ее, договоры меж нами в силе, но не более того. Род она продолжить не способна.
– Значит, Лён может быть наследником из этих Фаэль? – я почти не удивилась. Ну а что? Если я княгиня, то чем мой братец не принц эльфийский? С его-то манечкой на зеленку! Вот если б он оказался украденным из колыбельки гномом, тогда да, повод для изумления бы нашелся.
– Фаэль? Очень вероятно. Дочь Владыки была отравлена, но не убита, потому как уже носила дитя и Лес смог ее защитить частью. Она смогла скрыться и родить, только потом сдалась отраве. Может, и выжила бы, но, думается мне, все силы на заклятье подмены отдала ради дитя, – поделился эксклюзивной информацией охотник и напомнил: – Уходить надо, маска почти упала. Архет таков, суть проявляет вне зависимости от мира.
Словно в подтверждение этих слов артефакт дернулся на груди и обдал меня новой щедрой порцией тепла на грани жара, как живые взвились туманные спирали в кристалле.
Я торопливо выложила на круглую столешницу в коридоре мешочек с компенсацией для тех, кто был нам родителями. Плохими? Никакими? Ну какими могли, такими и были, голодом не морили, заботились, хоть и не любили.
Интересно, во что мешочек превратится, если тут все меняется? В пачку купюр? Или так и останется кожаным кошелем с монетами и камнями? Проверить не смогу, некогда! И еще жаль, что Даньку потискать напоследок не получится, но пусть у малого все будет замечательно. Его-то точно любят!
Я ухватила заторможенного Лёна за руку:
– Пошли, брат, нам пора! Не стой под стрелой!
И Лён, мой острый на язык шустрый братец, пошел, как пыльным мешком из-за угла ударенный. Может, и не покорно, но безгранично доверчиво. Сжав мою руку почти до боли, как утопающий, успевший нахлебаться водицы, вцепляется в спасательный круг.
Архет засиял золотым с зелеными переливами нежным светом и проложил нам путь, не дожидаясь какого-то изъявления устных желаний о маршруте с моей стороны. Проложил вовсе не в замок Киградес или Нейссар под крылышко дядюшке-некроманту, а на живописную поляну, целую полянищу, с ковром густо-изумрудной травы под громадным раскидистым деревом с гладкой светлой корой и серебряно-золотой листвой. Пахнуло ароматом трав, цветов, свежести. Таким воздухом хотелось дышать и дышать, разбираясь в оттенках запахов и вкусов. Небо над головами сияло ярчайшей синью. Невидимые птички и насекомые обеспечивали звуковое оформление уровня профессионального оркестра.
– Упс, это мы где? – уточнила я у единственного, кто мог сейчас сыграть за проводника и консультанта – Чейра.
– Все в воле Архета, и пути свивает он во благо Киградеса. Мы в Дивнолесье, – проинформировал охотник, настороженно изучая окрестности. Может, насчет воли и блага для Киградеса Чейр ни на миг не сомневался, но вот по поводу своего личного испытывал некоторые сомнения, потому сохранял бдительность. – Это поляна коронации – Лесной Чертог. Я был здесь, когда последняя Фаэль принимала трон.
– А вот и прямой ответ на вопрос о происхождении Лёна, – выпалила я и пискнула, когда братец снова сжал мои пальцы чуть ли не до хруста.
– Лирка, у меня такое чувство, будто я заснул и никак проснуться не могу, – запинаясь, выдохнул мой братец-эльф. Теперь уже стопроцентный эльф – отросшие уши и волосы, ставшие яркими глаза и утончившиеся черты лица свидетельствовали об этом однозначно.
– Уверяю тебя, принц, ты не в грёзе, – проронил раньше меня Чейр. Ну да, кому как не ему в этом разбираться, если он по снам гуляет и народ там пугает.
– У меня вчера такое же было и до сих пор не кончается, – посочувствовала я Лёну, обнимая его. – Но я сразу скажу, тебе со «сном» повезло больше. Мой поначалу на кошмар с расчлененкой тянул, братец.
– Ты все еще зовешь меня братом? – с тревогой спросил Ленька.
– Ага, за двадцать с лишком лет привыкла и отвыкать не собираюсь. Против? – сварливо уточнила я.
– Нет, сестренка! Только за! – впервые улыбнулся, пусть слабо, но зато искренне, Лён и обнял меня в ответ.

Глава 11. Коронация по-эльфийски и ее последствия

Я хихикнула и легонько щелкнула братца по соблазнительному кончику острого уха. А он даже не возмутился, только сдвинул пшеничные брови и поделился шепотом, сомневаясь в собственном здравом смысле:
– Оно меня зовет.
– «Оно» – это плохо, я Кинга в реале не хочу и клоунов терпеть не могу! – тут же отреагировала я, а брат прыснул, мотнул головой и исправился:
– Я про дерево.
– Иди, – коротко посоветовал Чейр. – Так надо, аэр!
– Аэр? – уточнила я, пробуя на вкус и заодно требуя перевод почему-то смутно знакомого термина.
– Если зовет средоточие Дивнолесья, – охотник кивком указал на величественное дерево, монополизировавшее поляну, – значит, воистину аэр, Владыка Леса, иной голоса Древа явственно не услышит. Я был прав в своих предположениях.
– О, проверка вызова заодно идет, как проверка крови и соответствия кандидата на должность? У нас Архет, у них – «здравствуй, дерево!» – невольно я снова хихикнула над абсурдностью ситуации. Разговариваешь с деревом – ты принц эльфийский, не разговариваешь – никто и звать тебя никак. В сторону вопрос разговора с зелеными насаждениями по причине психической нестабильности.
Но шутить вслух я не стала. Смысл? Лён никого больше не слышал или не желал слушать. Он ломанулся к дереву, как к потерянному в младенчестве родственнику, и обхватил его ствол. Ствол был великоват для полноценного обхвата раз эдак в пять-семь, может даже десять, поэтому братец не кролик, хоть и с ушами, не столько обхватил дерево, сколько распростерся на нем по вертикали, как большой лягух.
То ли так было положено, то ли Лён задел какой-то скрытый сучок, но обнимашки возымели странный эффект. Списала бы на галлюцинации, так ведь ничего сейчас не ела и не пила. Дерево пришло в движение. Не банально листочками зашевелило или ветвями, как от сильного ветра. Все оказалось гораздо круче!
Метаморфозы начались со стволом лесного гиганта. Для начала в нем появилось что-то вроде большого дупла для белок-динозавров, потом кора и вовсе потекла горячим воском, образуя древесный трон. Натурально! Сиденье, подлокотники, спинка – все из листьев, ствола, ветвей. И на эту живую сидушку полудобровольно, полуподневольно усадили Леньку. Часть тонких ветвей сверху свинтилась в рогато-ветвистый венец и оказалась нахлобучена на взъерошенную голову очумевшего братца.
– Ого, ты, брат, и олень! – восторженно выдохнула я.
– Я тебе что, Поттер? – вяло возмутился Лёнька, чуть пришедший в себя, пытаясь ерзать на троне, и, кажется, средоточие Дивнолесья его услыхало и осознало оплошку в дизайне.
Рогато-веточное, клонящее голову к земле недоразумение оперативно трансформировалось в весьма стильный, вполне себе мужской венец из веточек и листиков. Оставшись нахлобученным, украшение продолжило процесс украшательства себя, обзаведясь белыми, золотыми и серебряными цветами с ноготок на моем мизинце величиной. Ничего так, величественно получилось, во всяком случае, лучше рогатого ужаса. И Лёну шло! Даже в своей растянутой домашней футболке и драных джинсах он стал очень представительно выглядеть.
На сем знаменательном событии представление не закончилось. Лёньку дерево держало «короной» и «троном», а на полянке, как грибы после дождя в ускоренной съемке – чпок, и здесь! – начали возникать люди. Хотя нет, все-таки эльфы. Уши уж больно приметные имелись у всё прибывающих и прибывающих длинноволосых и изящных кадров разной степени потрясения и даже, судя по округляющимся по-анимешному глазкам, офигевания.
Причем у средоточия явно имелся какой-то особый пунктик на фиксацию гостей. Потому что почти все явившиеся оказались в разной степени спутаны, кто до колен, а иные даже выше, яркой газонной травкой, подросшей как на лошадиных дозах удобрений. Лишь троих трава не тронула – одну девицу с удлиненной стрижкой каре и парочку пепельных блондинов, чьи волосы были заплетены в косы. И от них почему-то отшатнулись все гости полянки, несмотря на добротную фиксацию в травах.
– Мой аэр, Дивнолесье снова в дланях надежного Владыки! – первой отмерла и раскрыла рот эльфийка. Молодая на вид, но с бледно-бледно-голубыми, будто выцветшими от времени глазами.
У нее в волосах, как и у Лёна, имелся стильный венок из веток и травы, только он стремительно усыхал, переходя из состояния первой свежести к готовому гербарию. «Эй, да не прежняя ли это правительница из Фаэль? Скорее всего!» – решила я. А старушка-эльфийка закончила речь о передаче власти и с умиротворенным достоинством опустилась на колени прямо в траву. Руки же протянула раскрытыми ладонями в сторону древесного трона. Никакого недовольства от бывшей правительницы не шло, скорее гордая радость атланта, ухитрившегося не уронить небесный свод в ожидании припозднившегося сменщика.
Примеру склонившейся дамы последовали все, кто был на поляне. Ветром, шепотом, птичьим щебетом, шорохом листвы пронеслось по лесному тронному залу: «Аэр, Владыка, аэр, Чертог Листвы приветствует истинного Владыку…»
И лишь трое остались стоять, не считая меня и Чейра. Девушка с каре и парочка длиннокосых блондинов. Они вроде и хотели принять позу присяги, да трава не пустила, молниеносно оплетая в столбы.
– Киградес, в лице ригаль-эш Алиры приветствует аэра Дивнолесья! – вдруг, дождавшись паузы, торжественно выдал Чейр.
«А чего, надо было речь толкнуть?» – сконфуженно нахмурилась я, чувствуя себя полным нулем в светских правилах и межмировом этикете.
– Я рад видеть мою названую сестру Алиру в этот торжественный день. Ныне и всегда она желанная гостья в наших чертогах, – выдал с древесного трона Лён. Судя по его округляющимся зеленым глазам, выдал, не осознавая, что говорил, в такт шелесту венка на голове.
Или?!. Ну конечно, он же сейчас фактически за пультом управления Дивнолесья сидел, поэтому видел и понимал все иначе, чем понимал бы, находясь сам по себе. Это как я с Архетом и я без Архета – две большие разницы. Только моя связь с артефактом касается прокладывания путей между мирами и в мирах, а у Лёна все на подключение к Лесу заточено. Потому мне артефакт таких бонусных подсказок не выдает. Обидно, да!
– Владыка, в дланях твоих наши сердца, – промолвила стриженая девушка, склонив голову. Два ее спутника покорно продублировали жест. Иной позы смирения они принять не могли из-за мешающей растительности.
Лён моргнул и помрачнел, вцепившись в подлокотники трона. И вдруг все застыло. Даже листва прекратила шуметь гимн во славу аэра. Замерли все эльфы, словно выпали из русла времени. Братец соскочил с трона и выпалил, отчаянно сжимая руки в кулаки:
– Лирка, что делать? Я не хочу убивать! Не хочу начинать с крови! Они же не виноваты ни в чем!
– Эй, ты чего, время тормознул? – удивилась я стоп-эффекту.
– Нет, все замерло лишь для них, – Лен мотнул головой на присягающих эльфов и почесал голову под венцом, устроившим ему стоп-паузу.
– Оки-поки, а в чем проблема-то? – попыталась понять я. Зачем вообще кого-то убивать? Никтож ни на кого не покушался.
– Девушка – невеста отвергнутого Дивнолесьем Владыки из рода Диэр. Он сел на трон, но встать не смог. Лес платой за попытку забрал его и весь род, кроме этих двоих, назначенных блюстителями чести невесты. Они ж даже с заговорщиками не мутили, только девчонку защищали. Тут сложно, – братец снова почесался, будто блохи его кусали или мысли. – Она еще не Диэр, но уже не Ноэль. Застыла посередине, как муха в янтаре, и они как блюстители – тоже, потому и не ушли с родом, которого больше нет.
– Жестко тут… – напряглась я, опасливо думая, если у светлых эльфов так, то как у реш-кери. Их-то добрыми никто никогда не именовал.
– Лес не добр и не зол, он Лес, а этим троим более нет места в его пределах. Чертог Листвы не примет их присягу. Я их должен убить. Меч Лес готов вырастить, и кровью напитается поляна коронации.
– «Ра-ра, от крови растет трава?» – машинально щегольнула я цитаткой и предложила, пожав плечами: – Так пусть уходят из Дивнолесья. Убрать из Леса не значит лишить жизни.
– Не получится. Я ж сказал, сложно. Они связаны с Лесом узами, как и все лоэ-диэль, симбиоз как бы, не физический, а энергетический. Если я связь оборву изгнанием, то просто убью еще более жестоко, чем мечом, – Лён посмотрел на правую руку, где, помимо его воли, шустро проявился или пророс деревянный, но от этого не выглядевший безобидным, длинный клинок и прилип с ладони.
– Жалко, красивые ребята, – согласилась я с нежеланием братца начинать правление с кровавой жатвы и оскудения генофонда. Травке-то полезно, а вот живым двуногим эффект противоположный. Вроде как у эльфов вообще с рождаемостью не очень.
– Бери себе! – хохотнул Чейр, не испытывающий от всей кутерьмы ни малейшего напряга. Хвостатый адреналинщик снова развлекался. Жизнь каких-то случайных ушастиков, ставших жертвами обстоятельств, для него ни малейшей ценности не имела.
– Лирка, и правда, возьми! – на долю секунду замерев, с новым пылом взмолился братец, осененный то ли своей дурацкой идеей, то ли подсказкой с пульта управления Лесом.
– Как вы это представляете? – настал мой черед охреневать от тандема «бюро ценных советов». – Ты, Лён, сам только что сказал, что они с Лесом повязаны. А я ни разу не лес и даже не дерево.
– Я на тебя узы перекину. На Владеющую Архетом. Так можно! – выпалил братец, все больше округляя глаза от обилия ценной информации, поступающей напрямую в голову.
– Ага, коржики-пирожки, так твои эльфы и ринулись с разбегу на реш-кери работать, – скептически хмыкнула я, вспоминая неприязненное отношение дядюшки к лоэ-диэль и подозревая, что это чувство обоюдное. Политика политикой, но мы все-таки очень разные. Это что, я уже «мы» сказала? Мы? А с другой стороны, куда деваться от реальности, данной в ощущениях? Лён отныне эльф, я реш-кери.
– Мы пойдем, княгиня, если таково решение нашего аэра, это достойный выбор, – отмерла, переглянувшись с парой светлокосых юношей, несостоявшаяся невеста, чьи волосы были по цвету чем-то средним между ярким золотом и медью. Интересный оттенок, решила бы, что мелирование, да тут некому красить.
Лён тут же, почти торопливо, заверил всех остроухих, что готов послать их лесом, полем, лугом и любыми иными окрестностями в любую точку по выбору, только желательно побыстрее. Не зря торопил, деревянный меч в его ладони как-то уж слишком ретиво подрагивать начал.
Ну и что мне было делать? Убивать бездействием – это все равно убивать. А эти эльфы мне ничего дурного не сделали. Пришлось соглашаться:
– Давай, если получится, возьму с собой, а там разберемся, куда их пристроить.
Лён просиял, прикусил губу и насупился. Он так всегда делает, когда рисовать собирается или с математикой натуральный затык. Но учебника рядом не было, скетчбука и карандашей тоже, стало быть, братец занялся сейчас именно тем, чем сказал – перекидыванием связи. Что бы это ни значило.
Додумать ценную мысль я не успела: на груди вспыхнул Архет, и синхронно вздрогнула вся троица. С запозданием в несколько секунд вздрогнула и я, удивленно прошипев:
– Коржики-пирожки!
Потому что сразу поняла: у братца получился его «кидок» связи. Теперь я чувствовала этих троих так же четко, как хвостатого. Не знаю уж почему (экзотики, что ли, захотелось?), но ценный артефакт Архет счел эльфов полезным приобретением и свил между нами прочные нити. Пожалуй, им, даже не будь они эльфами, после моего решения ту опасную елочку кустарникового типа в замке Киградеса можно было бы трогать без критического вреда для здоровья, как коренным реш-кери. А уж выйти из родного Леса и не помереть от симбиотической разлуки – и вовсе без проблем.

Глава 12. Неожиданное приобретение

Между прочим, переброску связи ощутила и троица. Девушка изящно склонила голову набок и растерянно сказала:
– Больше нет неразрывных уз с Дивнолесьем, ты все сделал, Владыка аэр!
И непонятно было, радуется она, огорчается или сама пока не поняла, как ко всему относиться. Парочка с косами хранила каменное молчание и впечатлениями делиться не спешила. Ну и не надо. Приведу к Иверу, пусть решает, куда их приспособить. Чувствуется, дядюшка у меня не только мозговитый, но и хозяйственный, работу добровольцам враз найдет. Почему добровольцам? Это из той оперы, когда не хочешь – заставим, не знаешь – научим.
Архет то ли мысли мои подслушал, то ли так совпало, но снова встрепетнул на груди, призывая на уже открытый путь. Или путь вновь созданный, причем, судя по основательности – не тропа, а широкая дорога, – созданный всерьез и надолго.
– Нам пора, – сами собой слетели с языка слова.
– Уже? Лирка, бросаешь меня? – забеспокоился и чуток растерялся Лён.
– Не-а, уточняю распределение обязанностей. У тебя Дивнолесье, у меня Киградес – надо порядок хоть чуток навести, чтоб в гости спокойно ходить. А бросать – не брошу. Своих не бросают! Архет между нашими союзными мирами дороги сплел такой конструкции, что хоть в многополосное шоссе их переименовывай! Энергопровод просто и путь в одном флаконе. Это точно толстый намек! Наверное, будем часто видеться. А тебе теперь пора дела принимать и осваиваться. Вон, у старушки поучись искусству управления эльфами. Лесом, как я поняла, – кивнув на элегантную растительную корону, – рулить учиться не надо.
– Так, – быстро улыбнулся Лён и шагнул ко мне.
Вот любит братец обнимашки. Я не особо, но с братом почему бы и нет, он свой! Хотя больше с Лёном я языками зацепиться люблю. С ним легко и здорово трепаться обо всем на свете, как ни с кем другим.
Легонько дернула братца за соблазнительно торчащий из-под золотых кудрей кончик уха и подмигнула:
– До встречи, Владыка, то есть аэр Леонид! Скучать тебе точно будет некогда, но мне кажется, с твоим веночком и моим кулончиком мы всегда сможем связь организовать даже без обязательно-физических встреч.
Братец за миг-другой завис, видать, получая информацию от «центра управления», и удивленно согласился:
– Сможем, Лирка! То есть ригаль-эш Алира!
Свернув прощание, а то эльфам-то уж точно время выходить из ступора, чтоб навеки на полянке не остаться и в каких-нибудь энто-эльфов не обратиться, я попросила Архет:
– Теперь нам точно пора, а то еще дядюшка волноваться будет. А это, полагаю, вредно для здоровья окружающих.
– Настолько суров? – осторожно спросила девушка с каре.
– Нет, просто некромант, – ухмыльнулся Чейр, явно получая немалое удовольствие от троллинга. Но ненависти или неприязни к эльфам хвостатый не показывал. Кажется, и не чувствовал. То ли не ксенофоб, то ли нельзя испытывать отвращение к потенциальной еде, если ты, конечно, не болен анорексией.
Кто-то шумно сглотнул. И это была не любопытная девушка, а один из парней с косами. Зато у Лёна, который в игрушках с равной частотой выбирал персонажа класса друида и некроманта, глаза разгорелись просто хищной радостью:
– Познакомишь?
– Обязательно, как в гости придешь! – торжественно пообещала я.
Кажется, своей готовностью и даже желанием знакомиться с некромантом братишка заработал немало очков в глазах уже бывших подданных и порвал в клочья очередной шаблон. Даже Чейр глянул на новоявленного аэра с задумчивым интересом ученого-вивисектора.
Лён чуть нахмурился и снова почесал голову под венцом. Наверное, соображал, что пора бы уже отменить общую заморозку, или пытался понять, как это сделать.
Хвостатый же, знаток страхов, цокнул языком и рекомендовал:
– Погоди, аэр, до нашего отбытия. И меч древесный в руке оставь.
– А ведь должно сработать, – чуть притормозив, сообразила я, что имел в виду спец по кошмарам.
Если трое изгоев исчезнут без следа, а клинок в руке свежекоронованного владыки останется, то вывод очевиден. Троих, как раньше профи в этом деле говорили, актировали. Значит, Владыка аэр суров и достоин всяческого уважения. И с ним лучше не шутить, если не стремишься стать четвертым и далее по списку. Дэор вон пытались с Фаэль «пошутить». И где они? Не видать, а Фаэль, как по волшебству, взяли и появились. Пусть всего двое, но это, может, пока или остальные где-то таятся до поры до времени.
Что до прочего, то я почти на сто процентов уверена, что старая эльфийская мадам Лёна обязательно натаскает. Такие дамочки, даже людские, только выглядят как хрупкий одуванчик: дунешь-плюнешь, и рассыплется. А на деле будто из стали откованы, и никакая коррозия им не страшна. Так что ждут аэра уроки управления от пожилого специалиста родственных кровей, ибо Леонид теперь честь, ум и совесть всех Фаэль и Дивнолесья, вместе взятых. А не захочет, так, судя по твердому взгляду присягнувшей потомку пра-сколько-то-там-бабушки, она так надавит, что сразу захочет. Очень!
Лён насчет уловки с «запуском в расход» троицы мигом все понял и расплылся совсем не в доброй и всепрощающей улыбочке. А я, подозвав к себе изгоев, попросила Архет о доставке к месту назначения.
Симбиотический камень-артефакт (кстати, здорово, что на груди подвеской болтается, а не врос с концами в тело, как сверкающая бородавка) перенес нас не куда-то в замок Киградес, а снова в рабочий кабинет дяди Ивера.
Оп, и вот мы уже стоим дружной кучкой пред очами усталого некроманта. Стоп, почему усталого? Ой, тут уже не утро, а день к закату клонится. Дядя что, совсем не отдыхал? Весь в делах и заботах сутки напролет? Нет, трудиться на благо Киградеса в целом и меня персонально – это очень даже гуд, но об отдыхе забывать нельзя категорически. А то эдак заработается, и бац – вместо живого и теплого дядюшки, любителя кипяченого молока, у меня будет неприятный нежданчик.
Насколько из сказок помню, помершие могущественные некроманты с большой долей вероятности восстают в качестве личей. И таким уже плевать на узы, связи, вообще на все человеческое. Значит, надо Иверу на уши присесть насчет режима дня! Но не при эльфах, репутацию портить не будем. А пока:
– Приветствую, дядюшка! Мы тут с Лёном, братцем моим Леонидом, махнулись не глядя. Он теперь коронованный Владыка в Дивнолесье, а это лишняя в лесу публика. Два мальчика и девочка с прекрасным генофондом. Архет одобрил. Найдем, куда пристроить?
Ивер поднял глаза от нагромождения каких-то разнокалиберных шаров на отдельных подставках, отодвинул на край стола подшивку бумаг и остро глянул на троицу. Те вытянулись практически по стойке смирно. Но попытки сбежать не сделали. Опять же, куда? Сами согласились, сами пошли.
– Ригаль-эш Алира, примите мои поздравления по случаю восшествия на престол аэра Леонида. В вашей власти простирать покровительство на оставивших Лес лоэ-диэль. Воля Архета подтверждает правильность выбора. Что до назначения сих юных особей… – Ивер на миг-другой задумался, перебирая варианты, и предложил: – Насколько мне ведомо, в замке Киградес есть особый сад с редкими растениями, который почти не посещал Гвенд. Если гости принесут клятву служения, то вы сможете без опаски допустить их в сад и возложить честь присмотра.
– Гости уже считай не гости, а мигранты, потому как назад им хода нет. И они все равно что под клятвой, связь с Леса на меня через Архет мы с братом перекидывали. А растения такие же редкие, как реварра? – подозревая, что реш-кери гладиолусами и петуньями отродясь не увлекались, уточнила я.
– Куда более редкие, – добродушно улыбнулся Ивер.
При намеке на предстоящую возню с лютиками-цветочками, пусть даже опасными лютиками, напуганные близостью страшного некроманта, пугающего тем сильнее, что никакими угрозами не сыпал и зловеще не выглядел, эльфики малость приободрились. Вроде поверили, что здесь и сейчас их на опыты через умерщвление не пустят.
А парочка с косами осмелела даже настолько, чтобы с достоинством объявить:
– Ри-креш Ивер, дозволено ли будет молвить? Из нас с братом ковали блюстителей чести для девы.
«Ну и … с ним», – хотелось мне прокомментировать это странное заявление, но Ивер успел с реакцией раньше и то ли более язвительно, то ли более деликатно вопросил:
– Это предназначение помешает вам возложить на себя заботу за особенным садом княгини Алиры?
Мальчики мигом поняли, что палку перегнули и пустить их на опыты никогда не поздно, а потом можно еще и применить в качестве удобрений для бесценного сада. С лица не сбледнули, уважаю. Только девушка вздрогнула. Эльфы сдали назад почти изящно с синхронными полупоклонами:
– Никоим образом, ри-креш Ивер, мы лишь сочли важным упомянуть о своих особенностях.
– Услышано, – коротко ответил наместник, но так, что я в очередной раз поверила: дядюшка-некромант с легкостью в кулаке всех лордов, то есть креш и криш, будь они хоть «ре», хоть «ри», держит. Обожаю дядюшку! И с каждой минутой все больше!
– Я присмотрюсь к ним, – в свою очередь деловито пообещал некроманту Чейр.
Он явно имел в виду не слежку за потенциальными остроухими шпионами, судя по тому, как чуть удивленно вскинул бровь, но все-таки кивнул Ивер. Но что конкретно, допрашивать прямо сейчас не стала. Если мне не объяснили, значит, одно из трех: либо это настолько элементарно, что и сама должна сообразить, либо озвучивать при новичках не следует, либо это заморочка исключительно киградесская и мне не доступна для понимания в силу неосведомленности о местном менталитете. Но светлокосые эльфики, кажется, поняли, что реш-кери имели в виду, и гордо приосанились, всем своим видом выражая полную готовность к «присмотру».
Задумалась я о другом: безопасно ли отправлять на ПМЖ эльфов в замок Киградес к незримым слугам-духам, в резиденцию со встроенной магической программой защиты свой-чужой. А то спасти остроухих подданных Лёна только для того, чтобы их разобрало на запчасти от моего недосмотра, – это был бы дико нелепый треш.
Я попыталась обратиться мысленно за советом к Архету и получила в ответ не двусмысленное нечто, а конкретную «телеграмму». Совершенно безопасно, так как трое узами со мной связаны накрепко. Со мной и только со мной, потому замок уже в курсе и их пропустит и допустит в святая святых без угрозы расчлененки. Кстати, Чейр теперь тоже допуск в охранный периметр получил, как повязанный узами через артефакт. Вот и ладно. А то всяких дел, небось, еще прорва, и порезанный незримой проволокой хвостатый мне ни к чему. Он хоть и стебётся над всем происходящим изрядно, но советы дает правильные. Как там говорится, если над вами смеются, значит, вы приносите радость? Так вот, пусть ржет. Польза важнее мнимого самолюбия.
Пока советовалась, дядюшка продолжил инструктаж:
– Ригаль-эш Алира, на завтра я объявил встречу Круга Князей Киградеса. Надо представить новую княгиню подданным. Слухи уже множатся.
– Ой, ладно, ты же меня, дядюшка, в обиду не дашь? – я улыбнулась и показательно захлопала ресничками. – Кстати, просто Алира, давай без слов на букву «р».
Чейр снова хохотнул и даже замотал хвостом, чисто конь белогривый:
– Ты и сама себя, носительница Архета, в обиду не дашь. Пути, мосты и двери в мирах и меж мирами нужны всем. А ты – ключ к ним.
– Ну да, пожалуй, – прикинула я выгоды мира и возможные кары потенциальным обидчикам. – Я не злопамятная, отомщу и забуду, а потом еще раз отомщу.
Чейр снова захохотал. Улыбнулся и Ивер. Даже эльфы заценили старую шутку-поговорку и довольно покивали. Она целиком и полностью соответствовала их циничным жизненным установкам, как залогу выживания неплодовитой расы с долгим циклом. Расслабиться полностью в присутствии страшного некроманта с серыми волосами они, конечно, не могли, но часть напряжения их новая аэр сняла.
– Но про этикет реш-кери я знаю только то, что мне про обращения Чейр успел объяснить, про ре, ри, креш и криш, – отметила я.
– Этого хватит, Алира, – невозмутимо уверил меня дядюшка. – Реш-кери из князей редко живут затворниками в своих владениях, чаще странствуют в мирах, потому жесткого этикета в Киградесе нет. Касательно прочего, я повторюсь, ты справишься, суть ригаль-эш, носительницы Архета, проявится в свой срок и поможет.
– Если так, ладно, только скажи – все эти князья, они для меня просто креш и криш, без приставок?
– Круг Князей для тебя «ре-креш», ты для них исключительно «ри-криш». Гвенд неизменно пользовался обращением «ре». Если общение с кем-то из князей перейдет на дружеский уровень, станет приемлемым опустить приставку, – пояснил дядюшка, но, кажется, в то, что среди Круга найдутся друзья, он не особо верил. Или это Гвенд дурной пример коллегам подавал, или такие коллеги сами кого хочешь дурному готовы были научить?
Пока точно не разобралась, но, по всему видать, я Киградесу куда нужнее, чем он мне. Живой придаток на ножках к бесценному артефакту. Не особо приятно себя таковой сознавать, но, с другой стороны, есть нехилая гарантия того, что меня любители тактики «нет человека, нет проблемы» где-нибудь не прикопают, как у эльфов с родней Лёна поступили, чтобы все себе захапать. Архет, четко зацикленный на кровь рода, – это очень серьезный аргумент. Сейчас ситуация лишь немного прояснилась, а в остальное придется по ходу дела вникать. Хорошо, что есть дядюшка Ивер.
Получив еще кое-какую информацию о планируемом явлении княгини народу, решила забросить эльфов в Киградес, пока ничем новым не нагрузили. Надо глянуть, смогут ли они нормально устроиться, как уверяет артефакт, или придется менять планы на ходу и тащить компанию назад в Нейссар.
Я попрощалась с Ивером, Чейр сослался на дела в стане охотников и необходимость оформления у руководства долгоиграющего контракта со мной (хорошо, что не на меня). Хвостатый намеревался отбыть, коль я отправляюсь в Киградес. Уж куда-куда, а туда он теперь мог опустить меня без опаски.

Глава 13. «МАЛЕНЬКИЙ НЕВИННЫЙ САДИК»

Архет проложил нам дорогу не через коридор по постоянно действующему проходу, а прямо из кабинета Ивера на каменную площадку неподалеку от замка. Тут я еще побывать не успела, как и почти везде в фамильной резиденции. Несколько коридоров, тронный зал и многоуровневый склеп не в счет. Вокруг, если сойти с каменного пятачка, простирался совершенно заброшенный, неухоженный сад. То, что это сад, угадывалось лишь по каменным дорожкам, а так и за лес можно было легко принять. Странный лес, в котором я не узнавала ни одного растения.
Вроде бы какие-то, если не приглядываться, выглядели почти похоже, но стоило всмотреться повнимательнее, как сразу становилось ясно: это не наша трава, даже если это куст или дерево, все равно не наша. Чужая, но почему-то казавшаяся почти родной. Может, потому что Киградес, как ни крути, оказался моим? Домом, владением, подотчетной территорией?
Эльфы же, если в первые секунды после переноса выглядели пришибленными, то теперь, как на растениях сфокусировались, глазки у них разгорелись зелеными фонариками. Фанатики травы, точно! По Лёну помню! Лишь бы ее курить и жевать не начали. А то с местных разновидностей, чую, будут очень мощные приходы.
В целом пока ушастые выглядели как кучка городских подростков на выезде, жаждущих немедленно обследовать местность. Того мощного давления угрозой неминуемой смерти, какому подвергались вчера мы с Чейром, не было. Значит, Архет сработал как надо и допуск у моих новых подданных на территорию Киградеса точно имелся.
Кстати, о новом. Не пора ли нам познакомиться? Я кашлянула, отвлекая глазеющих фанатиков:
– Я, как уже слышали, Алира. Как вас-то звать?
– Прости, княгиня, – девушка с каре исполнила что-то среднее между коротким танцем и поклоном, с удивительной синхронностью все ее «па» повторили и парни с косами. – Наши титулы остались в Дивнолесье, отныне я лишь Кайриль, а моих спутников именуй Айдэс и Диэс.
Я порадовалась тому, что титулы остались где-то там, потому что длинные и многосоставные конструкции в названиях не люблю. Они ж, заразы, какой-то логике подчиняются очень редко, чаще всего приходится зубрить. А тут каждое имя два слога – просто сказка для склеротиков!
– Вот и познакомились. Вы сад хотите сразу весь осмотреть или в замок завернем и вам комнаты подыщем? Я сама Киградес лишь мельком видела, но места, где кости бросить, там точно хватит.
Кто-то из троих шумно сглотнул, и я поняла, что после дядюшки мои слова как-то не так поняли, потому постаралась исправить ситуацию:
– Эй, я говорю о том, чтобы отыскать место, где удобно есть и спать, а не про убийства или пытки. Некромант у нас только дядя Ивер. Но он умелый управленец и переводить ради развлечения ценную именно в своем живом качестве рабочую силу в мертвое состояние не будет. Не по доброте душевной, конечно, просто не целесообразно!
– Прости, княгиня, мы ранее не имели чести знать вашего почтенного дядю, – постаралась оправдаться Кайриль.
«Я тоже», – подумала я, но озвучивать не стала, чтобы новых подданных не пугать пуще прежнего. У них и так сильный стресс: угроза смерти, экстренный переезд в другой мир, новый работодатель и так далее. Еще заикаться начнут или в обморок падать.
– Ригаль-эш Алира, а каким даром обладаешь ты? Позволено ли нам узнать? – осторожно уточнил тот, кого представили как Айдэса.
По мне, они с братом были совершенно одинаковыми, и что он именно Айдэс, а не Диэс, я видела лишь потому, что они стояли на каменном пятачке один слева, а другой справа от Кайриль во время представления и пока не поменяли положения. А разойдутся, я ж их нипочем не отличу. Может, попросить их нарукавные повязки носить или ленточки разного цвета в косу вплести? Не на лбу же им маркером по первой букве имени рисовать?
И тут я поняла, что артефакт Архет, во-первых, откликается на мои желания-движения мысли, во-вторых, хм, а вот тут уже возможны варианты: либо совершенно лишен чувства юмора, либо тролль восьмидесятого уровня. Потому что на лбах эльфов и впрямь возникли маленькие светящиеся буквы «А» и «Д». Видимые, если судить по отсутствию реакции на происходящее со стороны эльфов, только мне.
Однако компания ждала ответа на вопрос о даре и ждала не с вежливым любопытством, свойственным заурядному интересу к теме из области общих знаний, а чрезмерно настороженно. Почему? Ха, если их эльфийский мир с нашим соседствует, то информации о зловещих дарах реш-кери просачивается достаточно, попутно обрастая гиперболизированными деталями. Да и без использования литературного приема преувеличения возможности реш-кери милыми невинными причудами не назовешь. Это вам не цветочки и даже не баобабы пестовать. Вспомним хоть выдающийся талант папы Гвенда по части прахообразования, и все вопросы сами собой снимутся. Короче, зная хотя бы понаслышке покойного князя и только что увидав наяву дядю-некроманта, эльфы вполне могли сделать страшный вывод: даже если у реш-кери поголовно не весьма зловещие таланты, то та, которая зовет дядей повелителя мертвых, а отцом такое чудовище, как усопший ригаль-эш, и сама от них с гарантией не далеко ушла. Яблочко от яблони, дурная наследственность и все такое…
– Про дар свой пока ничего не знаю, если и проявлен, то не мне, или пока вовсе не проявлен. Как выясню, скажу, – пожала я плечами.
Может, и соврала бы про что-нибудь безобидное, так ведь про дары реш-кери, кроме Чейрова и дядюшкиного, не андестенд, статистики нет. Потому и правдоподобно лапшу на острые уши развесить не получится. А неправдоподобно – нет смысла. Польза сомнительна, зато вред очевиден. Доверие, разок подорванное, вмиг не восстановишь. Если верить сказкам, то эльфов вообще обмануть сложно, они якобы умеют чувствовать ложь. Так что не рискнула мистифицировать.
– Я слышала от наставников, что порой особо редкие дары у реш-кери просыпаются поздно, – неуверенно постаралась меня утешить Кайриль с явным сочувствием в голосе.
Кажется, для нее в этой темке было что-то личное. Может, сама еще по своим эльфийским каналам с возможностями не разобралась, или обрела нечто, не котирующееся высоко. Если верить логике, то массовым для эльфов должен быть талант в русле искусства обращения с травками-муравками. Это именно то, что мне для ухода за садом нужно, так что зря девочка переживает. Если она вообще об этом, а не о приближении критических дней.
– А я вообще про дары почти ничего не знаю, – беспечно объявила я и снова вернулась к нашим «баранам»: – Там чем займемся – полазаем по саду или сначала в замок?
Ха! Можно было даже не спрашивать. Эльфы они такие эльфы, по Лёну знаю. Тот всегда на даче сразу не как Данька, к телеку с мультиками, или в теплицы, как старшие, а в лес линял с фантастической скоростью. Его еще даже не попросили коврик с крыльца вытрясти, а уже некого просить. Усвистел и только через три-четыре часа явится. Меня с собой порой звал. Но блуждание по буеракам с попутным выковыриванием из волос листьев, паутины и насекомых – это не мой фетиш. Так что гулял братец исключительно в одиночку. За полные пакеты отборных белых грибов (хоть раз бы червивый принес!) ему все прощали. Даже я, которой приходилось поливать и полоть за двоих. Потому как грибы в сметанке с картошечкой очень уважаю!
– Мы бы хотели сначала осмотреть сад, чтобы вникнуть в свою миссию, княгиня, – ловко выкрутились эльфы. И меня вроде как не обидели, и свою нацеленность на работу выказали.
– Пошли, – согласилась я.
Все равно до сада идти ближе, чем до замка, и вечер уже вплотную подступил, пока туда-сюда проходишь, ночь наступит. Мы пошли, и я почти сразу (уже через час) пожалела о своем рациональном решении, потому что рациональным оно ни фига не было. Коржики-пирожки, растительные фанатики обнюхивали, ощупывали взглядом, порой руками, хорошо еще не языком лизали, каждое растение на пути. Я предусмотрительно с дорожки не сходила, но и то набродилась по самую маковку и выше.
Начать скандалить я не успела, совесть у фанатиков взыграла раньше или тоже есть захотели? Как бы то ни было, остановившись на осмотре первой трети сада, мы повернули к замку. Ура!
По пути эльф с буковкой «Д» на челе, Диэс то есть, сорвал с одиноко стоявшего кустика – пародии на смородину (шипы сантиметров пять, не меньше, а так смородина смородиной, даже пахла так же!) одну засохшую черную ягодку и сунул в рот. Остановить его никто не успел: парочка других остроухих и не подумала, а я слишком поздно засекла акт дегустации.
Пару шагов после ягодки Диэс сделал с прежней грациозной легкостью, а потом мягко сложился и свернулся клубочком на камне тропинки. Лег аккуратно, чтобы не помять собой травку в саду.
«Помер или уснул?» – насторожилась я и рассердилась одновременно, пообещав себе: «Если помер, нарочно попрошу дядю Ивера его поднять и пусть как есть трупом за садом ухаживает, а остальные альтернативно одаренные на него смотрят, чтоб неповадно было впредь всякую дрянь в рот тянуть».
Задать вопрос и получить внятный на него ответ я тоже не успела. Эльф из положения «клубочек с хвостиком», вернее с двумя хвостиками по числу кос, не открывая глаз, выгнулся мостиком и истошно завопил.
Встревоженная Кайриль метнулась к блондинчику-дегустатору и подхватила его с одной стороны, братец пострадавшего надежно зафиксировал его с другой.
– Какого овоща он всякую дрянь без спроса в рот тянет? – Сказать, что я зла, было бы все равно что промолчать.
– Эта ягода не была ядовита, – с беспомощным отчаяньем выпалила эльфийка.
– Так это он брейк-данс от невообразимой радости вкуса танцует, а не в корчах бьется? – огрызнулась я, присев рядом и ткнув пальцем в пострадавшего любителя незнакомых растений. Ткнула и зашипела от странных ощущений в пальце. Легкое покалывание быстро переросло в нарастающее тепло, будто меня всю окунули в невидимую ванну с шипучей минеральной водичкой. Что-то смутно похожее я испытывала легкими волнами, когда давеча ковыляла в обнимку с Чейром по замку, а порой и буквально волокла его на своем горбу. Только сейчас ощущения были на порядок сильнее.
Додумать опять не успела, корчи танцора прошли так же быстро, как начались. Он снова лежал медузой на камнях. Вот только теперь это была медуза-мутант. Очень светлые волосы эльфа враз потемнели до антрацитово-черного, а глаза, когда он их резко распахнул, показались мне двумя перегоревшими угольями. Но стоило Диэсу повернуть голову, как я сообразила: радужка у него теперь не лиственно-зеленая, а темно-темно-изумрудная, как листва в глубокой чаще. Только изредка, без системы, в этой колдовской темноте просверкивали искры былой яркой зелени.
– Прости, ригаль-эш Алира, – первым делом начал извиняться медузообразный брюнет, не делая попытки встать.
Хм, ну один плюс в его внезапной метаморфозе я вижу – отпала необходимость в маркировке братьев методом буквочек на лбу. Светлого и темного отличить легко, если только первый не решит поискать ягодку и для себя, пожелав во всем походить на братца. Ага, точно без надобности, Архет подтвердил. Маркировка исчезла с чела пострадавшего, а Диэс все продолжал оправдания:
– Я отведал ягоду с куста твоего сада без скверного умысла, лишь по обыкновению. Как делал в родном лесу. Эльфы, тебе ведомо, чувствуют как пользу, так и вред любого растения. В этом саду реш-кери я не смог прочувствовать в полной мере предназначение растения и последствия.
– В таком случае со сменой колера тебе повезло. Мог скушать что-нибудь неядовитое и даже условно съедобное с действием бесконечного поноса или прорастанием рогов, – мстительно объявила я под громкий ик экспериментатора. Наверное, представил себя в виде короля-оленя и обрадовался, что такая ягода ему в рот не попала. Шок сработал, впрыснув в кровь адреналина, и Диэс оказался на ногах. Правда, другие эльфы его поддержали на всякий случай. А может, не поддерживали, а придерживали, чтобы он еще чего кушать не начал в качестве эксперимента?
А свежеокрашенный чуть постоял и сказал тихо и очень осторожно, будто боялся, что его за такие слова ударят или пнут:
– Мне было невообразимо больно, когда я менялся, пока ты не коснулась меня. Ты забрала муку, ригаль-эш Алира! Как знать, не в этом ли твой скрытый дар, княгиня: снимать боль и даровать ее?
– А почему даровать-то? – первым делом ляпнула я.
– Чаще всего дары реш-кери имеют как прямое, так и обратное действие, – пояснил как само собой разумеющийся факт Диэс с очередной попыткой поклона. Теперь уже вполне изящного и исполненного без нарушений координации.
«Это чего же, Чейру по силам не только кошмары наслать, чтобы в них прогуляться, перекусить страхами, а и убрать жуть из сновидений? Доктор Чейр, да? А папаша Гвенд из праха мог живую плоть создавать? Новое слово в протезировании! Может, и так. Только очень сильно сомневаюсь, что эти типы практиковали обратную сторону силы», – подумала я и хихикнула в растерянности. И вздрогнула, потому что слева от меня возник второй эльф, Айдэс. Склонившись к уху, он шепнул одними губами:
– За нами следят.
– Браво, – из чащи сада выступил, словно материализовался, Чейр и демонстративно свел ладони в издевательской пародии на замедленный хлопок. – Пока я отсутствовал, нашу княгиню бдительно охраняли воистину умелые воины. Ее могли бы убить раза три, но никак не четыре или пять.
– В Киградесе? – искренне удивилась я, припоминая совершенство охранного периметра, которое нам довелось испытать вчера на собственной шкуре. – Сюда же нет хода никому чужому.
– Сюда нет, соглашусь. Но завтра, ригаль-эш, ты будешь в ином месте. Я должен был увидеть, насколько твои новые слуги осторожны. Годны ли они не только ухаживать за садом, но и нести охрану, как самоуверенно заявили хранителю Иверу.
«Судя по тому, что походя жрут всякую пакость с куста в чужом краю, ни фига они не осторожны и не годны», – мысленно резюмировала я, не став оглашать унизительное предположение вслух.
Но это я. А эльфы… Я думала, обидятся или извиняться начнут, но эти странные создания гуманоидного типа повышенной остроухости натурально приняли слова хвостатого как обоснованный и веский упрек. Причем все трое разом.
Опустившись на одно колено, слаженно склонили головы. Парочка с косами вынула из ножен свои тонкие мечи и подала мне на протянутых руках, не поднимая взгляда. Это чего, они типа мне предлагают просто оружие отобрать, как у неумех, чтоб не порезались ненароком? Или призывают наказать их, а то и вовсе прибить на месте? Ну и за каким тогда я их вообще из леса вытаскивала? Чтобы прикопать в заброшенном саду личной резиденции для активации роста захиревшего без присмотра биогеоценоза? Не дождутся! Я копать не люблю, впрочем, полоть тоже! С детства! Мой максимум работ до утери позитивного настроения: сбор разом созревших ягод на табуреточке с кустов под хороший музон из плеера.
И виноватыми эльфов в том, что Чейра проглядели, ничуть не считаю. Я его и сама не видела и не ощущала, пока не нарисовался с претензиями. Маскировался черно-белый в зеленом, почему-то совершенно сливаясь с местностью. Он же вроде как охотник, его и не должны были засечь. Только логичных аргументов и великодушного прощения от меня, готова спорить, не ждали, а ждали в лучшем случае трепки. Вот вляпалась, пойдя на поводу у братишки! Одно радует: у меня таких причудливых всего трое, а у него целый лес! Но что делать-то? Так, первым делом приказать, чтобы режики спрятали от греха подальше! А то ведь расценят мое молчание как приказ о самоликвидации, и привет!
– Не-а, мечи уберите, – решительно отказалась я от нерационального использования трудовых ресурсов. Но упрямое выражение жертвенности с мордах у остроухих не исчезло.
– Провинились, значит, буду использовать сейчас, как подопытных кроликов. Мой гипотетический дар будем на вас проверять, чтобы установить истину и статистику набрать, – пояснила я свою ценную мысль, пока эти перпендикулярно мыслящие себе не напридумывали чего-то еще более ужасного и не кинулись с разбегу реализовывать. – Вставайте, нечего на себя мусор собирать, пойдем ставить опыты!
Уф, сработало! Мысль о своей полезности в части срочного искупления вины тумблер в ушастых головах переключила. Ковырялки они спрятали и покорно, как барашки на бойню, отправились за мной и Чейром в замок.
Хвостатый зачем-то потеребил сережку-гвоздик в левом ухе и эдак между делом проронил:
– Нас не слышат, моя княгиня.
А вот потом заговорил серьезно и почти торжественно:
– Я говорил с Охотником Охотников. Мастер очень удивился, увидев меня живым после незапланированного визита в Киградес. Вторгшись незваным в лишившуюся ригаль-эш резиденцию, я не должен был уцелеть ни при каких условиях. До принятия новым князем ноши Архета замок воистину неприступен. Черныш, – Чейр повел глазами в сторону сменившего колер Диэса, – в своих выводах, полагаю, прав. Тебе по силам унять боль, коль даже с едва пробужденным даром ты смогла снизить поток муки от защиты Киградеса. С гораздо большей вероятностью ты в силах и вызвать боль. Это в нашей природе. Проверки необходимы.
– Согласна, – вынужденно констатировала я, задним числом порадовавшись уже тому, что Чейр в любом случае уцелел. Если бы я, не зная вообще ничего ни о чем и ни о ком, оказалась в незнакомом замке с трупом похитителя на руках – я ж и умом тронуться бы могла. Потому спасибо хвостатому, что умудрился выжить, с моей ли помощью или иной какой – не суть важно, все равно спасибо.
Тренироваться на «кроликах» мне, прямо скажем, претило, я ж не садистка. Но из двух зол:
а) оставить эльфов живыми и здоровыми, чуток помучив, заодно и для себя выгоду поимев на будущее,
или
б) получить от одного до трех (в зависимости от стадного инстинкта и личной степени дурости) бездыханных тела, да вдобавок остаться без знаний о собственных силах в придачу, – выбор был очевиден.
Вернее, его вообще не имелось. Пейзаж в Киградесе я трупами дополнять не буду, если только (всякое же может случиться) трупами врагов, чтобы потом передарить дяде Иверу для полезного использования.

Глава 14. О сути даров

Из заброшенного сада до замка вела выложенная удобными камнями широкая дорожка. Мы спокойно шли по ней с Чейром рука об руку. Хвостатый, едва мы начали движение, с привычной галантностью подхватил мое запястье, разместив конечность так, как положено. Спорить с местным этикетом я не стала. Пусть тут и нет жестких правил, но хоть какие-то точно есть, и переть поперек привычных реш-кери повадок нет смысла. Во всяком случае, до тех пор, пока они не вынуждают меня ломать себя.
Между прочим, я только сейчас отметила: совершенно покинутым и дико заросшим был лишь сам сад, а на тропинках из камня не имелось ни единого листика, веточки или прочего мусора, свойственного неубранным дорожкам среди зарослей. Все выглядело так, словно тут их регулярно подметали и избавляли от проросших травинок. А может, и правда все это делали? На стол же нам с Чейром накрывали. А почему же тогда сад с экзотикой был запущен до безобразия? Не уверена. То ли призрачные слуги не умели обращаться с живым и растущим (не хватало квалификации или при их воздействии на посадки те банально сохли на корню), то ли мой покойный родитель такой установки персоналу не давал. А что не приказано, то и не исполняется? Но, с другой стороны, если мудрый дядюшка послал эльфов в сад, значит, с живыми садовниками запущенным угодьям будет лучше, чем с незримыми.
Перестав думать о всякой ерунде, я сосредоточилась на проблеме. Надо же, как жизнь повернулась! После первых проб и попыток чего-нибудь эдакого наколдовать при помощи заговоров, мы с Лёном совершенно забили на активные поиски магии. Не выходит у Данилы-мастера каменный цветок, ну и на фиг. Я кровь останавливаю, Лён с цветочками-лепесточками возится от души, а коль другого не дано, значит, и не надо. А оказывается, это не нам не дано, а в конкретном мире дадено не было, сейчас же совсем другой расклад получается, и проверить его я обязана, хочется мне того или не хочется.
Через главный вход – те самые тугие двери – мы не пошли, Архет привел к дверям пусть и менее помпезным, но открывшимся от легкого толчка. Или не в разности дверей было дело, а в том, что я теперь признанная хозяйка этого странного и на первый взгляд жутковатого замка?
Куда бы нам податься, чтоб потрепаться и поэкспериментировать? Вопрос ни озвучить, ни сформулировать четко я даже не успела, а Архет уже тянул меня по левой лестнице из холла вверх, на второй этаж. Остальные, не задавая вопросов, потянулись следом.
Помещение для экспериментов оказалось вроде как большой гостиной в темно-зеленых и серо-красных тонах: ковер на весь пол – если кто упадет, то точно не ушибется. Кресла, диваны, мебель массивная, но не лишенная элегантности. Столики приземистые. Полноценно за таким присесть и поесть не выйдет, но ваза с фруктами или конфетами точно поместится, ну или поднос с бутербродами и вайсом.
Я обосновалась в кресле, давая отдых находившимся ногам. Чейр занял соседнее, эльфы на ближайшем диване устроились дружно, как детишки перед экзаменом, напряженными живыми пружинками. И я спросила:
– Есть идеи, как с моим даром экспериментировать?
– Чего проще, – Чейр протянул мне руку раскрытой ладонью. – Вызови боль, княгиня. Когда получится, убери ее. Потом сделай то же самое с каждым эльфом. С девочкой я бы, конечно, сам поиграл, проверил ее силы, но тебе нужнее.
Глаза-вишни охотника заблестели, а ухмылка на губы выползла похабно-циничная. Эльфийка невольно вздрогнула, а ее спутники насторожились не на шутку.
– Девочку не трожь, только по обоюдному согласию, – строго предостерегла я провокатора-охотника, во избежание настоящего конфликта. И, дождавшись легкого наклона его головы, дескать, понял, исполню, не очень-то и хотелось ее обольщать, задумалась над цэу.
Легко сказать – вызови боль. А как? Убирала я боль у эльфа, ныне брюнета, просто тыкнув в него и желая прекратить кошмар. Сейчас так же попробовать? Я покусала щеку, а потом взяла и коснулась Чейра кончиком указательного пальца. Конечно, ничего не случилось.
– Боль нужно желать причинить, моя княгиня, – ласково, но без той похабинки во взгляде, с какой он Кайриль нарочито подначивал, улыбнулся охотник.
«Чтоб тебе больно стало!» – старательно подумала я и снова ткнула в руку охотника ногтем.
– Почти, моя княгиня, – довольно промурлыкал Чейр, чуть прижмурившись. – Теперь мы знаем, что дар боли у тебя имеет обе стороны. Пробуй еще!
Знаем? А раньше наверняка не знали? Это меня, выходит, развели, на слабо взяли? Ну, хвостатая зараза, как по нотам ведь разыграл! Я сердито фыркнула и ткнула в слишком умного охотника пальцем уже посильнее.
– О да, этот твой обоюдный дар, ригаль-эш, – бесконечно довольно выдохнул реш-кери и откинул голову на спинку кресла, потянувшись всем телом.
– Ты чего, мазохист, боль любишь? – запутавшись в сигналах, подаваемых подопытным кроликом номер раз с половиной (первым-то всяко был перекрашенный эльф), уточнила я.
– Как и большинство реш-кери, моя княгиня. Кровь и боль – причинять и испытывать – сие часто присуще нашим излюбленным играм разного рода, – снова улыбнулся Чейр, возбужденно сверкая глазами.
А я запоздало припомнила откровения в склепе: он ведь говорил, что реш-кери именуются также вампирами. Ой, блин, слона-то я и не приметила. Хотя зачем страдать? Чего я от клыкастых ожидала? Чтобы они поголовно тащились от котят и прочей пушистой милоты, а излюбленным времяпрепровождением числили перевод через дорогу старушек? Ага, сто раз кряду! Потому переживания о склонностях вида отбрасываем и осторожно выясняем границы присущей лично Чейру особенности.
Сидит, раскинувшись вольготно, как в шезлонге на пляже, и ведь ему может быть до сих пор больно. Или нет?
Да еще эльфы старательно делают вид, что им на все пофиг, но глазки-то большие, как у мышки при запоре, и крайне шокированные. Сдается мне, троица выглядят очень молодо не потому, что они вечно юные внешне эльфы, а просто потому, что они и в самом деле очень молоденькие. Мои ровесники или даже младше, если перерасчет-корректировку на расу делать.
– Сильно сейчас болит? – продолжила я расспросы по существу.
– Твои эльфики бы уже рыдали, – томно протянул охотник. – Куда сильнее боль была лишь при нашей первой прогулке по Киградесу. И так же, как сейчас, не концентрировалась в отдельной точке, а разливалась по всему телу. Замечательный дар, с такой болью сложнее бороться и почти невозможно отрешиться от ее воздействия.
Ох ты ж, коржики-пирожки! Я поспешно ткнула пальцем в Чейра снова, желая прекратить боль. Реш-кери позволил себе легкий вздох разочарования и прокомментировал:
– Боль ушла, княгиня. Теперь попробуй наслать ее без касания. Противник не всегда может оказаться столь близко, да и неосмотрительно подпускать врага вплотную. Потом надо будет проверить, на каком расстоянии ты способна проявить дар.
– Опять на тебе пробовать? – кисло уточнила я, не испытывая ни малейшего энтузиазма от перспектив эксперимента в духе начинающего садиста, хоть и признавала потенциальную полезность. И пожаловалась: – Не нравится мне все это. Одно дело кровь останавливать, другое – ни за что и ни про что мучить.
– Ты свободно повелевала током крови, будучи под маской? – напружинившись, уточнил Чейр, словно почуял ценную информацию.
– Заговором останавливала, – уточнила я, не понимая его энтузиазма. Если они вампиры, то все поголовно должны такое уметь. Нет?
– Давай начнем с этого, – сменил направление эксперимента охотник, резанув по своей ладони своим же серебристым ногтем.
Эльфиков, кажется, начало подташнивать. Девушка точно ощутимо позеленела, а пареньки только чуток побледнели.
– Ну же, моя княгиня, – окровавленная ладонь охотника, с которой медленно стекали капли, раскрылась в мою сторону ядовитым цветком с алой сердцевиной.
Кайриль что-то булькнула и, прижав тонкие пальцы ко рту, вихрем вымелась из комнаты. Девушку натурально тошнило.
– Для охраны она не годится совершенно. Вашу двойку я посмотрю, – между делом резюмировал провокатор Чейр, почти одобрительно отметив, что Айдэс и Диэс не ринулись за соплеменницей. Ну а ринулись бы, и чем помогли? Стоять и сочувственно вздыхать или поддержать голову?
Я взяла ладонь охотника в свои. Брезгливости уже давно не было, сколько я своих собственных и чужих кровавых ран, от пустяковых царапин до конкретных порезов, заговорила. Если бы меня с каждой, как сейчас Кайриль, выворачивало, никакого здоровья бы не хватило.
А чувствительная эльфийка все равно в хозяйстве пригодится, запущенным садом тоже кому-то надо заниматься, значит, и ей работа найдется. Дядюшка правильно определил!
– Идите к ней, присмотрите, – между тем велел парням Чейр, и те, дождавшись моего разрешительного кивка, исчезли из комнаты слишком быстро. Куда быстрее, чем полагается исполнять рекомендацию потенциального коллеги. Кажется, эльфы тоже не жаловали вида крови, хоть и могли терпеть, если надо.
– Моя княгиня, – вкрадчиво шепнул охотник, – повелевай током крови.
То, что он сам себе распахал ладонь, кровью пачкает кресло и ковер, хвостатого совершенно не волновало. Нет, вру. Во-первых, капли крови почему-то исчезали в полете, не добравшись до мебели и пола, так что ничего испачкано не было, а во-вторых, волнение у Чейра все-таки было. Только неправильное. Не как у раненого, переживающего за травму, а… ну коржики-пирожки, он сверкал темно-вишневыми глазами и учащенно дышал, будто мы собрались чем-то неприличным заняться.
– Тебя еще и вид собственной крови возбуждает? – обреченно уточнила я.
Вот уж достался помощник – адреналиновый маньяк, и не только адреналиновый, да еще и озабоченный. Вчера он себя посдержаннее вел только потому, что поначалу все дико болело, а потом едва ноги таскал после экзекуции от охранных чар Киградеса? Что же дальше будет? У охотника крыша явно протекает, и косметический ремонт тут проблему не решит. Боюсь, и капитальный тоже.
– Мы реш-кери, княгиня, – вместо конкретного ответа по существу вопроса выдал охотник и поднес свою руку еще ближе.
– Мне не нравится запах и вкус крови, – сварливо проинформировала я.
– Возможно, лишь людской? У людей крайне редко встречается вкусная кровь, – небрежно отмахнулся Чейр, продолжая держать руку и ждать. А кровь все текла. Медленно-медленно.
– Запах твоей тоже не нравится, – отрезала я, невольно отметив, что кровь хвостатого пахла иначе, чем у людей. Запах был более терпкий, насыщенный, будто к обычному железистому коктейлю добавили специй и алкоголя. Но пробовать такое меня все равно не тянуло, как и нюхать долго.
– Так останови ее, – предложил хвостатый самострельщик, даже не думая себя перевязать.
Я тяжко вздохнула, ведь не отвяжется, гад! А то еще и вторую руку для ускорения процесса вскроет. Взяла его ладонь в свои и, разом успокаиваясь, привычно зашептала:
– На море-океане…
Вот только спокойно сидеть, как полагается порядочному пациенту, Чейр не стал, ткнул мне своей раной прямо в губы, вернее так, чтобы я по ране точно зубами угодила, и не зашипел от боли, а снова довольно и томно выдохнул:
– Да, моя княгиня!
– Еще раз так сделаешь, я от твоих услуг откажусь, мне нервы дороже, – пригрозила я, заканчивая заговор, и удивленно охнула. Кровь не просто унялась – на месте пореза у охотника виднелся лишь тонкий белый шрам, исчезающий на глазах. Это все моя новая сила, или у него у самого регенерация, как у людей Х, зашкаливает? Или всего пополам? Ожог-то от стены замка у Чейра тоже быстро пропал.
– Скажи мне, моя княгиня, когда ты чувствовала сильнее свой дар? Что питало твою суть? – вкрадчиво спросил хвостатый.
«Чейр, расчетливая сволочь, на мне эксперименты продолжает, – запоздало осенило меня. Так вот чего ради были все эти выходки, провокации и зачем он эльфов выпнул в коридор блевать! Чтоб лишних свидетелей не было!»
Но если отбросить мою злость на эти изуверские эксперименты, то каков будет ответ? Надо искать ощущение, близкое к удовольствию от еды? Так ведь я себя голодной не ощущала. И как быть? От сознания запутанности ситуации машинально уставилась на Архет, болтавшийся на груди. Висюлька оптимистично мне просемафорила легкой вспышкой в закрутках цветных туманов. Вместе с ней пришел и ответ на вопрос.
– Чейр, не надо на мне больше опыты ставить, эльфы для этого тоже без надобности, – строго попросила я. – Я могу вблизи и на расстоянии прямой видимости повелевать током крови. Если воспользуюсь помощью Архета, то и из слабой царапины кровавый душ сделаю. То же и с болью. Убрать и вызвать смогу. И вот еще что: пищей для сути мне все это сгодится. Только нет необходимости. Сила артефакта насыщает полнее и лучше. Пока мы с ним связаны, все так и будет.
– Занятно, – на время отбросив игривый тон, потеребил прядь из своего хвоста охотник. – Совсем нет нужды в насыщении сути?
– Жалеешь, что использовать это для манипулирования мной не получится? – хмыкнула я.
– О, моя княгиня, есть много вариантов, – быстрая и почти мечтательная улыбка скользнула по вишневым губам хвостатого. – Ты еще так юна…
– Это чего, тебе от высокого начальства при личном докладе задание поступило не только охранять, а еще и до кучи соблазнить меня? Все для минимизации риска и приближения к власти? – подталкивая собеседника к откровенности, невинно уточнила я.
– Получается? – с интонациями записного демона-искусителя вернул вопрос Чейр, не отрицая моей версии, но и не подтверждая ее. Даже игривые руки оставил при себе, ничего провокационного не совершая.
– Не особо. Пока спецзадание можешь считать проваленным! Ни крови, ни боли не люблю, так что скорее на близнецов вешаться стану, – рассмеялась я нелепости собственной версии.
– Не надо, Алира, явно и открыто – не надо. Для них это верная смерть. В Киградесе вполне свободные нравы, но ригаль-эш, носительница Архета, – символ всех реш-кери. За дверями спальни твой выбор – дело лишь твоего вкуса, однако открытой связи с чужаком светлой крови не потерпят, – резко посерьезнев, спокойно пояснил охотник. – Что до предпочтений… Я не люблю причинять боль тем, с кем разделяю ложе, силой не брал никогда. Ужас и боль жертв питают мою суть лишь в охоте и странствиях среди кошмаров. В прочих играх имею иные пристрастия. Но в любом случае тебе лучше притвориться, что испытываешь интерес ко мне. Меньше будут давить завтра на Круге Князей.
– Ты настолько крут? – приятно удивилась я.
– За мной клан Охотников, – снова не ответил прямо хвостатый, но, как мне кажется, вовсе не от избытка скромности, а по привычке. – Если пришел один, значит, за твоей спиной встали все.
– Охотники всегда стояли за ригаль-эш Киградеса? – теперь я постаралась догадаться логически, но вновь не угадала политического расклада.
Чейр отрицательно двинул головой как-то по косой.
– Или ты из-за связи, которую Архет сотворил? – попробовала я второй вариант.
– Лишь в меньшей степени. Ты спасла охотника без клятв и обязательств. Потому Охотник Охотников озвучил такое решение. Тебя в полной мере принял Архет. Это очень выгодный выбор для нас, ригаль-эш.
– Ясненько, – хмыкнула я и подумала уже о практических деталях, а не об особенностях местных игр во власть: «Надеюсь, здесь в Киградесе обо мне позаботятся, покормят, напоят, и за свежей одеждой не придется в Нейссар мотаться».

Глава 15. Ужин с откровениями

Архет снова обдал грудь приятным теплом, а дверь в зал, где мы кровавые эксперименты проводили, открылась сама по себе. Ага, значит, здешняя обслуга пребывает в полной боевой готовности и ждет только устных указаний к действию.
Тройка эльфов занималась тем же самым. Хорошо хоть, разговаривать умела, и тошнить компанию перестало. Кажется, еще и перекусить по-быстрому успели. В воздухе витал аромат абрикосов.
– Как приятно фруктиками пахнет, – машинально озвучила я свои впечатления.
Эльфы почему-то дружно покраснели ушами и потупились все трое. Чейр же тихо рассмеялся и, наклонившись, шепнул мне на ухо:
– Это не фруктовый аромат, моя княгиня. Твою протеже все-таки стошнило.
– Упс, – я слегка смутилась.
Кто ж знал, что у эльфов при относительном внешнем сходстве с людьми настолько физиология отличается, что даже такое пахнет приятно. М-да, я ж теперь пару-тройку месяцев точно на абрикосы даже смотреть не смогу, чтоб ассоциации аппетит не портили. Впечатлительная я порой натура! Хорошо еще, все следы эльфийского конфуза были убраны. Думаю, не самими остроухими, а здешней незримой прислугой. Если уж в Киградесе даже дорожки в саду чистили, то и замок в порядке без каждодневных распоряжений содержали.
Кайриль чувствовала себя крайне неловко. Я ей даже чуть-чуть посочувствовала. Была невестой лесного короля, то есть аэра, с перспективами безбедной жизни в родном лесу в роли спутницы Владыки, стала изгнанницей в услужении княгини реш-кери. На чужбине. Хотя… у меня ведь ситуация в чем-то схожая. И чужбина, и реш-кери, и так далее и тому подобное. Она в свой лес вернуться не может, я на Землю тоже. Меня там вообще все забыли-похоронили заочно. Все, что было там, в прошлой жизни под маской, начало и для меня легким туманом подергиваться, друзья-подружки-родные, только Лён и братишка Данька яркими остались. Жалко, что мелкого не смогу больше повидать. Он такой живчик и миляга. Надеюсь, бывшие родители с умом потратят на карапуза оставленную мной компенсацию. Они у нас транжирами не были, но малого частенько баловали.
Всегда на позитиве только идиоты, а я вроде как вменяемая, но настроение в целом сейчас положительное и головой об стенку биться не собираюсь. Обидно, досадно, но ладно! Никогда не любила сопли жевать: можешь делать – делай, не можешь – переключись и начни делать что-нибудь другое! Впереди же и вокруг столько интересного. Унывать некогда и, наверное, незачем.
Тряхнув головой, я бодро спросила у эльфов, не знающих, куда деть глаза, и забавно подергивающих кончиками острых ушек, за которые так классно было подергать Лёна:
– Пошли, посмотрим, где вас разместили!
Ориентируясь на теплоту в груди, излучаемую Архетом, и легкий ветерок, подталкивающий в спину и в бок, я уверенно провела эльфов в соседний коридор. Три двери – одна по правую руку, две по левую – были гостеприимно приоткрыты. В каждой комнате имелся накрытый стол. Значит, эльфов моих еще и покормят. Отлично! Запрос на размещение пансион в себя включал.
Парни выбрали те комнаты, которые располагались рядом, Кайриль открыла правую дверь. А ничего так, в нежно-голубых и зеленых тонах, уютно. Небольшая комнатка-гостиная, спальня, удобства. Не хуже номера люкс в гостинице. Пока эльфийка не упорхнула в ванную, на которую бросила полный вожделения взгляд, я тихо сказала:
– Кайриль, я понимаю, тебе в Киградесе не особо уютно. Но ничего не поделаешь. Так жизнь повернулась. Давай я у Лёна попрошу прислать каких-нибудь семян-черенков из Дивнолесья. Тут в саду посадишь.
Вместо ответа девчонка разрыдалась и кинулась мне на шею. Блин, оказалась бы эльфийка чуть сильнее, точно бы меня придушила! Вот вам далекие и прохладные в отношениях дивнорожденные. Это, наверное, какие-то другие дивные, не могли же мне скопом бракованных отсыпать для личного общения: что Лён, что эта девочка удивительно контактны. Остается только порадоваться, что пока длиннокосая парочка ко мне с объятиями не кидается – раз, и что эльфийская дева меня все-таки не придушила от полноты чувств – два. А то была у реш-кери княгиня (целых несколько дней была) и сплыла. То есть окочурилась от асфиксии.
В общем, пообещала я растроганной Кайриль вершки и корешки из родных пенатов и пошла, игнорируя глумливую улыбочку хвостатого, туда, куда меня снова Архет и ветерок гнали. О, а пригнали нас (меня и Чейра) в тронный зал. Только теперь трон не был на возвышении, а стоял у стола, накрытого к… – для ориентации во времени я бросила взгляд в высокое и широкое (на всю стену, пусть и с вовсе не декоративной решеткой) окно – позднему ужину. Куда опять целый день с вечером девались? Нет, до старческого лег-встал-лег-встал-с новым годом мне еще, к счастью, далеко. Но время и впрямь быстро промелькнуло, особенно из-за моей вроде как краткой прогулки на Землю.
Для Чейра тоже приготовили высокое кресло по левую руку от трона. И это правильно, когда кто-то стоит и смотрит, как ты ешь, кусок может в горло не полезть. В компании же ужинать – милое дело. Но впредь стол лучше накрывать где-нибудь не в столь помпезном месте. А то проснется у меня мания величия или разовьется боязнь больших открытых пространств. Нет, не надо, у меня и так уже диагнозов навалом, нечего коллекцию пополнять!
– Чейр, а эльфов нам с собой завтра брать или не стоит? – первым делом уточнила я, пригубив вайса.
– Нельзя. На Круге могут присутствовать только князья реш-кери и не больше двух доверенных лиц при княгине, – спокойно подтвердил хвостатый. Он невозмутимо присел рядом и принялся за еду. На роскошь обстановки и незримую обслугу ему было совершенно плевать. А со столовыми приборами он, зараза, обращался, как принц на званом обеде. Может, из него и князь Киградеса получился бы получше моего? Хотя бы знакомый с реалиями местности, а не действующий ощупью.
Архет, зараза, кажется, то ли следил постоянно за моими мыслями, то ли подслушал конкретно эту, касающуюся его прямо. В качестве комментария к сиюминутной идее об избавлении от бремени артефакт слегка кольнул меня током пониже спины. Так сказать, ответил, что нечего пытаться перевешивать на других то, что положено волочь эксклюзивно тебе.
Чейр, не заметив моих терок с вредной реликвией, продолжал:
– Ивер, как хранитель, приведет ригаль-эш на Круг Князей, я последую за тобой в качестве почетной охраны. Эльфы обождут здесь. Отныне замок Киградес безопасен для тех, кто принес личную присягу служения.
– Значит, на этот геометрический сбор пойдем втроем, а эльфы на хозяйстве остаются, – подвела я итог и даже порадовалась. Хорошо, что нельзя. А то мало ли как там дело повернется. Как бы тройку моих подданных иной расы снова не вытошнило прилюдно. То есть при реш-керишно, при реш-керийно, тьфу, язык сломаешь, пусть будет просто при реш-кери, если снова чья-то кровь случайно или намеренно прольется.
Выяснив диспозицию, я потянулась за самым простым и почти знакомым с виду (разная длина зубцов не в счет) трехзубым инструментом. Вооружилась пока лишь им без лишних терзаний. Ну не обучена я десятью приборами кряду орудовать. Нож, вилка и салфетка уголком под тарелкой – мой интеллигентский максимум даже по праздникам, и вообще я считаю гением человека, придумавшего надевать на тарелку пакетик. Поел, его в мусорку, тарелка чистая в шкаф. Правда, мои вечно на такое ругались, если замечали.
Ненавижу я мыть посуду, наверное, лишь самую малость меньше, чем готовить. Полы, окна, стенки, даже ванную и туалет – что угодно, но не посуду, потому что бесит совершенно бесполезное занятие. Пол чистым хоть пару дней, а простоит, а она (посуда) все время пачкается, потому что люди все время (аж три раза в день и чаще) едят и одной тарелкой за раз не обходятся! И от размера человека количество грязи не зависит!
Данька вот совсем мелкий, а после него такая груда в мойке вечно оставалась, что хоть вой: чашка для воды, стакан для чая или сока, тарелка глубокая для супа, тарелка для второго, причем если курица, то она обязательно на другой тарелочке отдельно, блюдце для овощей или салатика, тарелка для хлебушка, пиалка для порезанных фруктов, ложки-вилки… короче, просто р-р-р! Словом, как же хорошо, что сейчас ни готовить, ни мыть после себя и других я не должна! Можно просто ужинать и беседовать попутно с хвостатым.
– Я натаскаю двойку в лабиринтах охотников, чтобы несли пользу не только в саду, – почти в ультимативном порядке жестко озвучил Чейр свои планы на эльфов. – Жаль, девочка бесполезна как хранительница. Слишком мягка. Чтобы отковать живой клинок, ее пришлось бы ломать. Если прикажешь – сделаю, но не вижу особого смысла. Зато из двойки могут выйти неплохие тени. Эльфийскую дрессировку блюдущих честь отшлифую нашими уроками. Тебе необходима преданная охрана! Узы Архета оптимальная гарантия.
– Понятно, – приняла я решение хвостатого, разглядывая вроде как овощной синий салат на тихо скользнувшей ко мне тарелке. Кажется, мне предлагали начать с него или сориентировались по вилке. – Долго будет?
– Нет. В наших лабиринтах, где куется суть охотника, время течет иначе. После Круга я заберу их и верну в тот же день. Раньше не стану, моя княгиня. Если случится накладка с течением времени, могу не успеть к тебе.
– А кто такие эти защитницы, то есть хранительницы, блюдущие честь и тени, которых ты перечислил?
– Хранительницы и блюдущие честь у эльфов почти равнозначны теням реш-кери. Первых растят из девочек, вторых из мальчиков. Они неотступно следуют за тем, кому назначены, охраняя его жизнь и честь. У наших теней та же задача, с той лишь разницей, что они несут свою службу, будучи незаметны тем, кого защищают и всем прочим, исключая тот миг, когда стать явными требует миссия.
«Короче, разновидности телохранителей», – перевела я для себя и уточнила:
– А ты теперь тоже тень или все-таки охотник? Я малость запуталась.
– Я охотник, – хищно улыбнулся Чейр, причем никаких вылезающих вампирских клыков не демонстрируя. – А это значит, что я и тень, и ищущий, и карающий.
– То есть специалист более широкого профиля, – резюмировала я, не пытаясь даже получить расширенное толкование каждого направления.
– О да, моя княгиня, – довольно согласился хвостатый, с самого утра использующий обращение «моя княгиня» куда чаще, чем просто «ригаль-эш», то есть княгиня. – Я идеальный охотник.
– Если б еще руки не пытался распустить, цены бы тебе не было ни в граммах, ни в сантиметрах, – чувствуя, как опять полыхают под волосами уши, буркнула я, уже рефлекторно скинув игривые мужские пальцы с колена.
Скандалить с Чейром из-за его манеры поведения не видела острой необходимости. Он не пытался меня оскорбить. Просто иначе себя вести был не способен, если не делал над собой титаническое усилие или был сильно не в форме. Плюнув на рефлекторные заигрывания хвостатого, чихать хотевшего на субординацию, вернулась к еде. Уж очень аппетитно пахло мясо, запеченное с сыром и мелкими, в ноготь большого пальца, клубеньками. Один в один картошка, но остро-сладковатая и розового цвета.
Выспрашивать дальше и спорить есть смысл, если имеется информация, которую стоит дополнить. Я же пока не знаю вообще ничего. Ладно, как говорил Наполеон, который не торт, а тип в треуголке, главное ввязаться в заварушку, а там видно будет.
– Моя княгиня, смирись! Реш-кери не только жестоки, но и чувственны по природе своей. В этом часть силы и сути нашей. Негодование твое – лишь осколки маски, что еще не рассыпались полностью, – протянул Чейр чуть ли не с предвкушением.
Это ему что, любопытно стало, в какое я, покрутившись среди реш-кери, чудовище превращусь, дай только срок? Да не, бред сивой кобылы. В конце концов, он сам, да и дядюшка Ивер, даром что некромант, вовсе не похожи на кровожадных тварей. Ну крыша у охотника чуток подтекает. Так ведь и у нас на Земле есть те, кто в садо-мазо с удовольствием играют. Что ж их, всех скопом по специальным домикам, где комнаты с мягкими стенами, рассадить и галоперидолом угощать?
Каждый сходит с ума по-своему и, пока не мешает сходить с ума соседу, – имеет полное право на личный бзик!
Дальнейший ужин прошел в почти умиротворенном молчании. Я думала о своей новой жизни, о чем думал хвостатый, не знаю, но спрашивать не спешила. Начнет какие-нибудь двусмысленности или вовсе откровенности лепить, а оно мне надо? Нет уж, лучше помолчать.
Как только мы закончили с ужином (на десерт, кстати, дали то ли маленькие тортики, то ли набор пирожных с фруктами!), снова появился ветерок-проводник и потолкал по коридору вверх на третий этаж. Чейра – в отнорок коридора справа, меня опять повел налево, чуть дальше. Хвостатый хотел было за мной податься, а его взяли и не пустили. Правильно! Особо после откровенных заигрываний. Нечего по чужим спальням шлендать без приглашения! А я не приглашала! Я люблю, когда со мной нежно и ласково, а не всякое в кровь и до боли.
Мой Мишка умел. Жаль, что ему переехать на ПМЖ пришлось с родителями окончательно и бесповоротно. Это только в кино расстояние для любви не преграда, в жизни чаще наоборот бывает. Вот и у нас так оказалось. Нет, я ни о чем не жалела. Что было, все-таки было, есть что вспомнить. А еще точно будет! Я молодая, симпатичная и себе найду кого-нибудь по душе, ну или меня найдут.
Покои в замке незримые проводники мне отвели шикарные. Не в том смысле, что сплошь золото, каменья и парча с бархатом, а просторные, наполненные воздухом комнаты с массивной мебелью, но не перегруженные ею. Серо-голубой, мятно-зеленый оттенки преобладали в интерьере. Не знаю уж, Гвенд ли такое любил или замок для меня расстарался, обстановку сменил, но мне понравилось. Даже очень. Больше, чем в Нейссаре. Я погладила подлокотник кресла. Интересная древесина. Цвет – роскошный теплый каштан с прожилками, будто изморозь тронула, тонкие инеистые узоры. И почему-то едва уловимо пахнет. Не клеем, а именно деревом. Приятно и ненавязчиво.
Теперь, когда Киградес уже не давил, грозя расчленить чужаков на мелкие кусочки, мне тут было уютнее, чем когда и где бы то ни было прежде. Пришло инстинктивное понимание: это мой дом, только мой. Он опора, защита, бастион, он сам по себе охрана. Понятно, почему покойный и совершенно незнакомый отец неохотно покидал стены родового замка.

В густых сумерках, случайно задремав в облюбованном уютном кресле, я снова созерцала не романтичное кино, положенное молодой девице, или триллер-боевик, как наследница крови реш-кери, а бесконечные пути-дороги-арки-порталы. Блин, почувствуй себя архитектором и дорожником-строителем! На сей раз видения были поданы в расширенном объеме. Не только Киградес и его окружение, но дальше, глубже и, коржики-пирожки, проблемнее. Я видела не только сплетенное и существующее, но еще и разрушенное, нуждающееся в починке и обновлении. И этого было куда больше, чем хотелось бы. Почему? Не очень пока поняла. То ли потому, что ничто не вечно под луной, то ли тут ремонтом, то бишь дорожными работами очень долго не занимались. А почему? Бог весть. Не могли, не умели, не считали нужным?

Глава 16. Почти эротическая и очень растительная

Тихий, какой-то почти робкий стук в дверь прервал мою архитектурную дрёму.
– И что у нас плохого? – зевнула я, бредя к двери. Спать хотелось, хоть стреляй, но вечером мне гораздо проще раскачаться, чем утром. Так что я не злилась, в большей степени любопытствовала.
В коридоре, освещенном уже привычным для Киградеса голубоватым светом потолка, стояла остроухая парочка блондин-брюнет. И почему-то щеки и уши у них полыхали таким румянцем, будто блюстители чести подхватили лихорадку.
– Вам чего, ребята? Приболели? – заинтересовалась я.
– Княгиня, мы пребываем в здравии, – парни вразнобой поклонились и замерли самыми бдительными сусликами. Из тех, которые получают бампером в лоб.
– Айдэс, Диэс, – в свою очередь назвала я парочку. – Так что хотели-то? Проблемы?
– Ригаль-эш Алира, любой из нас или один по твоему выбору готов… – начал было Айдэс и запнулся, став не розовым, а почти алым.
– Так, стоп! – Договорить бедолаге я не дала, спасая его от сердечного приступа, а себя от проблем с лечением остроухих невротиков. – Вы чего тут, решили, что я вас в качестве постельных грелок из лесу прихватила?
Придурки, секунду помешкав от грубоватой формулировки, снова вразнобой кивнули. С учетом того, что все остальное они делали с удивительной синхронностью, сразу становилось понятно, из колеи эльфы выбиты основательно и отчаянно трусят.
– Разочарую, ошибочка вышла! Сами же про свои навыки в охране свистели, – фыркнула я. – Чейр из вас телохранителей-теней для меня собирался ковать, как из подходящего материала. Завтра, думаю, ближе к вечеру, возьмется за реализацию проекта.
– Но тогда зачем он сказал… – пробормотал себе под нос растерянный брюнет Диэс, взмахивая, как опахалами, длинными ресницами.
– А вот с этого места поподробнее! Что конкретно Чейр вам сказал? – насторожилась я, скрестив руки на груди.
– Ничего, стоящего твоего беспокойства, ригаль-эш. Охотник лишь изволил пошутить, что его княгине больше по вкусу эльфийская невинность, нежели искусность истинного реш-кери, и выразил мимолетное удивление, что мы до сих пор не греем твое ложе, – вынужденно раскололся Айдэс, смущенный чуть-чуть меньше брата и способный связать больше, чем два слова, в одно осмысленное предложение на заданную щекотливую тему.
– Не поняла, у вас чего эти… блюстители чести еще и постельными мальчиками подрабатывают без отрыва от «блюдения»? – просто обалдела я, застыв на пороге статуей имени себя.
– У лоэ-диэль, княгиня, иные обычаи, но у реш-кери свои нравы, – выкрутился блондин, с лица и ушей которого краска не сходила из-за щекотливой темы. Только если на полтона слабее стала.
– Вот и ведите себя как лоэ-диэль. Всё! По норам, мыши! Всем спать! – скомандовала я парочке, скептически хмыкнув мысленно: «Тоже мне, соблазнители недоделанные нашлись! Еще бы оптом себя пользовать предложили!»
В спину ударил огорченный тихий вопрос:
– Мы слишком уродливы для княгини?
Резко обернулась. Это, оказывается, не меня, это Диэс у Айдэса спрашивал. Ой, клиника!
Вернулась и, поймав каждого за косу, притянула к себе поближе. Вот у кого волосы мягче шелка, не то что жесткая грива Чейра.
– Мальчики, вы – лапочки и красавчики, просто мечта девичья! – (Про женскую и старушечью промолчим, чтоб не шокировать эльфиков.) – Честно-честно. Дело не в вас, а во мне. Может, у реш-кери такое и принято, но я с малознакомыми парнями для заурядного перепиха в койку не прыгаю. Наверное, я еще не адаптировалась, в другом мире росла. И вообще лучше за Кайриль поухаживайте.
– Кайриль нам названая сестра, ри-криш, иного не суждено. Мы подождем, – тихо объявил мне общее решение Айдэс.
– Чего подождете? – не поняла я, с невольным сожалением выпуская чужие косы из загребущих пальцев, чтобы избежать искушения расплести и поиграть с такой роскошью.
– Пока ты адаптируешься, ригаль-эш, – любезно разъяснил эльф, и физиономия у него, несмотря на красоту и смущение, почему-то выглядела натуральной ослиной мордой.
Наверное, я чего-то сильно, очень сильно не понимаю в нравах не только реш-кери, но и эльфийских. Какого рожна эта парочка приперлась после подначки Чейра предлагать свои эскорт-услуги, почему мой отказ не приняли вообще? У Кайриль, что ли, спросить по возможности? Нет, не стоит бедняжку смущать. Все, хватит! Сейчас спать, пока мозг не перемкнуло окончательно от чужих завихрений. А завтра еще и Чейру врежу, чтоб всяких полоумных не провоцировал, даже если это он так экстравагантно их учебу начать решил. У хвостатого мозги вообще так вывернуты, что мне до этого состояния, как годовичку до доктора наук.
Стоило лечь в кровать, приснился Лён в короне. Хорошо хоть, не голый, вот честно! Брат-нудист – это было бы чересчур.
– Лирка, привет, а ты как вообще здесь… – заморгал брат, пытаясь сообразить, где он вообще. Что это за «здесь» и как он сам тут оказался.
– О, братец, привет, ты-то мне и нужен! – обрадовалась я новой встрече после недолгой разлуки и подходящему случаю поведать про черенки-корешки для Кайриль.
Пока объясняла, что нужно, на груди горячо запульсировал в такт сердцу временно несъемный Архет. Но к этому я уже почти привыкла, а вот у Лёна на голове засветилась живительно-зеленым подаренная лесом корона из травы, веток и цветочков.
Когда свет Архета и сияние короны синхронизировались, они сплелись в единую сеть, свет, силу. Не знаю, как правильнее сказать. Они полыхали, и я видела, ощущала, понимала, что свет – это не просто свет. Пока два артефакта делили единое сияние, пользуясь царящим меж мной и Лёном полным доверием, они объединили и дороги-пути-порталы наших миров, исправляя порченное, дополняя нужное, удаляя лишнее, экономя нам время и силы.
«Так вот оно как должно работать, чтобы работало правильно», – запоздало сообразила я, заодно понимая, насколько безнадежная эта затея – полная коррекция всех путей вокруг Киградеса. В одиночку, будь ты хоть сто раз носитель Архета, корячиться с этими дорогами до морковкина заговенья. Сколько на княжеском троне просидишь, столько и биться. Выходит, дороги – проблема не только интернациональная, а еще и межмировая. Но где же столько родных и близких в мирах найти для специфического труда по починке? Нет их, значит, большей частью придется в одиночку пахать. У-у-у, печалька!
Смотреть почему-то означало не просто смотреть. Кажется, какая-то часть энергии от живого носителя Архету тоже требовалась, потому что в один прекрасный момент ремонта я банально вырубилась от усталости и проснулась лишь утром от совсем не тактичного стука в дверь и громкого бодрого голоса.
– Алира! Моя княгиня! Пробудись!
Ага, утро. Чейр в коридоре, голова не болит, силы встать есть, до донышка меня артефакт не вычерпал, отлично. Я вскочила с кровати и ринулась к двери. Отступить охотник успел, по лбу створкой не получил. Жаль! С синяком на пол-лица этот советчик лучше бы смотрелся!
– Чейр, скажи, какого… – мат я все-таки смогла проглотить, – ляда ты мне в койку эльфов отправил? Сам же предостерегал вчера!
– Неужели пришли? – с виду вполне искренне удивился реш-кери.
– О да, мальчики были очень настойчивы, предлагая себя в мое полное распоряжение оптом и в розницу, а волосы у них оказались такими мягкими. Одно удовольствие на пальцы накрутить, – столь же искренне, но куда более ядовито ответила я.
А этот чокнутый реш-кери вместо того, чтобы пошутить в ответ, внезапно яростно сверкнул глазами и уставился куда-то мне за спину. Я тоже оглянулась. Ну а что, вдруг там бабайка из-под кровати или из-под шкафа вылез, а я и не знаю. Увы, бабайки не было, была приоткрыта дверь в спальню, и на кровати валялся ворох какой-то травы, кустов и прочей фигни.
– Они провели с тобой ночь? – Чейр явно взъярился.
Ему прямо отказали, а каким-то остроухим придуркам совсем даже нет. Тень сомнений все еще витала на его раскрашенной изысканными серебряным узором физиономии, но взгляд на траву в кровати убивал сомнения.
– Зачем же посылал? Мальчики были очень замотивированы, тебя цитировали! А что, не должны были приходить? – хмыкнула я, снова скрестив на груди руки.
– Не должны, – мрачно признался Чейр, и его рука, лежащая на косяке, проложила четыре глубокие борозды в плотном дереве. Дерево подумало-подумало и, передернувшись легкой волной, снова стало целым. Вау, нафиг придурка, у меня, оказывается, замок самовосстанавливающийся! Это круто! Косяк снова был цел, будто его и не декорировали когтями.
– Слушай, хвостатый, ты что, вообще ни слова в простоте не говоришь? Не надо, в последний раз прошу по-хорошему. Я и эльфы в интриги играть не обучены, мы дикие! Прямым текстом вещай, как для дебилов, что надо и каких результатов ожидаешь. А то накладки разные случиться могут, – многозначительно кивнув на косяк, по-дружески предложила я.
Чейр смерил меня хмурым взглядом, словно пытался определить степень придурочности, и медленно кивнул. Наверное, признал, что подходящей шкалы для таких аномальных дур и доверчивых кретинов у него в запасе нет.
– Сегодня мне их вести в лабиринты. Хотел, чтобы они видели перед собой его, как единственный выход. У реш-кери вкусы различны, но лоэ-диэль обыкновенно не испытывают ни малейшей тяги к нам. Не должны ее испытывать, – снизошел до объяснения вполне логичных причин охотник и призадумался: – Неужели все дело в том, что ты по матери мет-а-мофи?
– Нет, – запоздало сообразила и я. – Ты же помнишь, Лён вчера перекинул через Архет на меня узы Леса, чтоб эльфы уйти и жить могли. Так что, когда ты мальчиков послал, они пошли туда, куда их отправили, добровольно и, хм, с песней.
Теперь с косяком звучно соприкоснулась голова хвостатого, и он пробормотал:
– Не учел.
– Саечка за испуг! Ладно, не переживай, – сочла я нужным внести ясность, а то ведь загоняет эльфов в лабиринтах охотников не до полусмерти, а до смерти, а потом скажет, как в том старом мультике про Синюю Бороду: «Прости, дорогая, так получилось!» – Не было у нас ничего, отправила я мальчиков спать. Во всяком случае, пока.
Но хвостатый продолжал изучать подозрительным взором ворох травы в моей спальне. Ну да, цепочка рассуждений очевидна: кровать-трава-эльф. Вот только с личностью эльфа промашка вышла.
– Это я со своим эльфийским братишкой ночью пару вопросов порешала и посылочку получила для Кайриль. Архет помог, – махнув рукой на сено, наскоро пояснила я.
Вот теперь Чейр поверил, пусть и не понравилось ему мое многозначительное «пока». Зато, получив информацию про способ обретения травы, уставился на меня чуть ли не с благоговением и выдал:
– Я лишь в древних, почти забытых нынче легендах о силе Архета читал, что через миры посредством его общались владыки сопредельных миров. С той далекой поры не случалось, чтобы Архет такие врата создавал.
– Это все потому, что близкой родни у владельцев артефакта среди владык сопредельных держав не числилось, теперь вот есть. Но вопроса глобального это все равно не решает, – глубокомысленно зевнула я, соображая попутно, как быть с одеждой. После завтрака официальное что-то надевать стоит, наверное, не раньше? А то ведь обкапаюсь или наляпаю что-нибудь, будет очень обидно. Вайс он только внутрь вкусно и полезно, снаружи не стоит. Сейчас же Чейр пусть меня в пижаме из замечательной ткани потерпит. Не потерпит, так дверь за спиной.
– Глобального? Что ты имеешь в виду, моя княгиня? – насторожился хвостатый, разом прекратив злиться на эльфов, как потенциальных конкурентов на должность фаворитов и мою личную неосмотрительность в выборе кандидатов. Правда, чего было у него больше: досады, что выбрали не его великолепного, или того, что политически неверным было тащить в постель лоэ-диэль, – я не разобрала. Ну и на… Главное, охотник все это скопом спокойно мог отодвинуть, чтобы сосредоточиться на работе и важном разговоре.
– Завтрак накройте, – попросила я замковый персонал, мимолетно пожалев, что так и не видела до сих пор тех, кто тут шустрит, кормит, поит и ухаживает. И вернулась к разговору с Чейром. Тот терпеливо ждал ответа на вопрос про Архет и проблемы.
– Я о том, что артефакт Архет – штука мощная и полезная, но его одного мало, чтобы все порталы-пути-дороги вокруг в порядке держать. Он, как я поняла из сна, который не совсем сном был, – лишь своего рода путь управления, центр общей сети, которая должна быть, а ее почему-то нет, одни обрывки.
А в следующую секунду, когда повеял за спиной уже привычный ветерок, я повернулась и увидела накрывающих завтрак их, это, оно… Не знаю, как правильнее. Словом, мне временно не до разговоров стало, потому что Киградес или Архет, а то и оба разом в кооперации, исполнили мое мимолетное желание. Я о сиюминутном порыве увидеть тех, кто вокруг шлендает, кормит, поит и в нужном направлении провожает.
Сказать «уж лучше бы я их не видела» не скажу, лучше все-таки знать, что к чему. Это было не страшно, мало ли я ужастиков смотрела для развлечения, но странно. Полупрозрачные фигуры, не мужские и не женские, без цвета, вкуса и запаха, только свет и тень. Или даже светотень. Вот кто служил в замке князя Киградеса. Духи, призраки, не знаю, как точно назвать. Я же не дядя Ивер. Это он по специфической жизни, смерти и промежуточным состояниям специалист.
Но зато теперь я поняла, почему мне не хотелось благодарить за обслуживание. Они существовали иначе, и им совершенно никакого дела не было до того, благодарили ли их или проклинали те, кому они служили. Сам смысл их бытия был в служении и им же ограничивался. Зачем их сотворили такими – бог весть. Может, когда-то они причинили вред моему роду или самому Киградесу и теперь служением длиною в вечность его искупали? Или, может, они изначально были таковыми. Расспросить вряд ли получится. Они в какой-то своей реальности обитают.
А потом я заметила еще и этих, это… Ну знаю, как точнее сказать, зато я разом поняла – оно именно то, что Чейр назвал призрачные твари. Не собаки, не кошки, не динозавры-лилипуты… И не светотень, а чернота. Они были высотой с крупную собаку, имели четыре лапы. Но ничего собачьего в повадках не было. Они скорее мерцали – миг здесь, следующий там. И постоянно меняли свои очертания, сохраняя в принципе общий объем.
Однако ни ко мне, ни к Чейру даже не приближались. Вряд ли опасались, во всяком случае меня, скорее не считали съедобными или враждебными. Почему-то мне казалось, лишь эти два стимула движут призрачными тварями.
– Нет того, о чем ты говоришь, пусть. Зато у нас теперь есть Архет в полной силе и княгиня, – невозмутимо объявил хвостатый, не присоединившийся к моему созерцанию незримых слуг и тварей.
Ну а что ему психовать-то, он не видел того катастрофического состояния путей, что я. Я и сама-то не переживала чрезмерно. Время на ремонт есть, не очень много, но есть.
У незапертых дверей в коридор кто-то смущенно пискнул. Ага, Кайриль встала и пришла поздороваться!
– Привет, иди в спальню, – весело выдала я цэу и имела счастье понаблюдать за тем, как эльфийка из милой девочки с легким румянцем становится сначала темно-розовой, а потом иссиня-белой. Эй, а у нее с сердцем все в порядке?
– Как пожелает княгиня, – дрожащим голоском выдала остроухая и на подгибающихся ногах пошла туда, куда послали, по пути почему-то пытаясь что-то развязать в верхней части одежды. Зачем? На голое тело контачить с травкой собралась, а в одежде моветон? Какие же эти лоэ-диэль странные, и чем дальше, тем страньше. А Чейр расхохотался так, что вынужден был опереться о спинку стула. И тогда до меня дошло, что девочка что-то не то про меня и себя подумала. Фу-у-у! Пришлось спешно уточнять:
– Ты же сама вчера хотела всякие цветики-листочки. Они валяются на кровати, так уж получилось именно там посылку от брата получить. Но если тебе не надо, сейчас все выкинут. Думай, а я завтракать буду.
Кайриль снова из белой стала густо-розовой ушами, а тут еще и Чейр с пошлой усмешкой сподобился прокомментировать светофорные метаморфозы, подтвердив нелепую версию моей уставшей еще с ночи головы:
– Дева из Леса уверилась, что зовешь ты ее разделить ложе.
– Вот еще! Во-первых, я спать больше не хочу, во-вторых, кроватку ни с кем делить не собираюсь, там только для меня место! – возмутилась я, присаживаясь к столу и с удовольствием созерцая пышный омлет с травками и ставший любимым вайс. – А если она про какие-то извращения свой мозг напрягает, то пусть даже не мечтает, я своим полом в том самом смысле не интересуюсь совершенно.
Хвостатый, продолжая ухмыляться, присел к накрытому столу. Кайриль, рассыпавшись в неловких извинениях и покраснев еще больше, хотя, казалось бы, некуда, метнулась в спальню и вымелась оттуда буквально через миг-другой в виде кучи травы. Сцапала все, что нашла на кровати, в загребущие лапки и, тараторя на бегу тысячи благодарностей, исчезла. Небось, сажать понеслась. Вот и пусть делом займется, а не всякой хренью свои и чужие головы, скажем цензурно, замусоривает.

Глава 17. Тяжесть традиций

Пока мы с охотником трапезничали, появился дядя Ивер. Его, как хранителя, защита Киградеса пропустила невозбранно. Я даже попросить успела у слуг кипяченого молока с пенками для некроманта и разулыбалась. Настроение от встречи с симпатичным мне чел… эм-н, реш-кери тут же скакнуло вверх еще выше.
– Дядюшка, доброе утро! Садись завтракать!
– Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, Алира, – улыбнулся мне Ивер так радостно, что я не удержалась, вскочила и обняла его. Мне так редко хочется тактильного контакта с кем-то, что, если хочется, я себе в удовольствии не отказываю. Если в удовольствие, так почему нет?!
Молоко между тем появилось на столе. А дядя ответил на мои обнимашки нежным объятием и поцелуем почему-то в шею. Наверное, у реш-кери принято так? А Чейр не лезет говорить «привет» по реш-кери, потому что он охотник, а дядя – это дядя?
Надо, конечно, местные жесты-слова и выражения учить (вон как мне Ивер галантно на весь день хорошего пожелал в шесть слов да один предлог в придачу), но пока руки не дошли. Ничего, я все успею! И замок облазить, и про реш-кери узнать. Пусть Чейр расскажет. Все равно рядом ошивается. Не все ж ему по косякам вырезать!
Поздоровавшись, Ивер присел к столу, выпил молоко и только потом осторожно уточнил, собираюсь ли я отправляться на Круг Князей в том одеянии, какое ношу ныне. Хвостатый снова заухмылялся, а я поспешно уверила некроманта, что даже такая идиотина, как я, в пижаме на стрелку не пойдет.
Ивер успокоился окончательно, выпил еще молока, закусил омлетом и еще разок подбодрил меня, пообещав всемерную поддержку на Круге. После завтрака я отправилась переодеваться в юбку и блузку из самой замечательной ткани шеро-кри. Встала перед шкафом и для начала принялась усиленно, проговаривая вслух, думать о том, что мне надо на собрании княжеском не только достойно выглядеть, но и удобно себя чувствовать.
Откликнулась на мой устный призыв не заготовка под одежду, а незримые духи-помощники. Явились, будто их позвали, и взялись меня одевать. Да так бережно, быстро и аккуратно, что я оглянуться не успела, как все оказалось закончено.
Ткань от союзников-пауков не подвела. Одежда успела оказаться на мне и завершить преобразование меньше чем за минуту. Темно-зеленая длинная юбка с какими-то хитрыми зажимами и складками, плюс приталенная блуза насыщенно-рубинового цвета со скромным декольте стали тем самым стильным нарядом, что и в пир, и в мир, и в добрые люди. Вроде бы просто и в то же время сразу скажешь – это та самая неброская роскошь.
И, самое удивительное, я, не терпящая лишних чужих посторонних прикосновений, не испытала даже тени неприязни, пока меня одевали призрачные слуги. Эти касания не воспринимались как прикосновения чужих живых, потому не будили желания отшатнуться. Кажется, я нашла свой личный лайфхак для одевания в Киградесе! Ура!
Любуясь тем, во что превратилась паучья ткань, я наскоро причесалась очередной великолепной щеткой, почти не рвущей и не дергающей волосы.
– Теперь я соответствую, дядюшка? – я высунулась из гардеробной – всей мебели зеркало в стену на одной стороне комнаты и встроенный сложносочиненный шкаф-гигант выше моего роста на остальных трех.
– Воистину, Алира, осталось лишь присовокупить реликвии ригаль-эш Киградеса, – довольно оглядел меня некромант.
Чейр окинул оценивающим взглядом и почему-то слегка нахмурился. То ли не понравилось что-то, то ли, напротив, понравилось слишком.
– Архета недостаточно? – удивилась я, для пущей наглядности ткнув пальцем в грудь, где покоилась уже ставшая привычной, как еще недавно смартфон в руке, подвеска.
– Архет князь Гвенд предпочитал оставлять в Киградесе, – пояснил Ивер. – Но в иные реликвии рода облачался всегда. Я провожу тебя до сокровищницы, Алира.
У меня еще и сокровищница есть? Здорово. Хотя как не быть, если я княгиня и это родовой замок. Вряд ли почивший Гвенд был не в меру азартен и спустил все состояние, включая побрякушки, на баб, выпивку и карты.
В правоте своих сомнений я убедилась, спустившись на этаж ниже и миновав пару коридоров с переходами. Там была предупредительно открыта одна-единственная дверь. И за ней просматривались залы, залы, залы, полки, стойки, сундуки с бесконечной кучей всякого драгоценного и колюще-режущего. По этим залам можно было бродить кучу времени и с легкостью заблудиться.
– Дядюшка Ивер, скажи, что ты можешь пройти и ткнуть пальцем в те побрякушки, которые мне надо нацепить? – я использовала на грозном некроманте запрещенный прием «глазки котика Шрека». Сработало безотказно, вот только почти зря!
– Кхм, я могу подсказать, как выглядят нужные реликвии, но где в сокровищнице их оставил Гвенд, прости, Алира, не ведаю, – сам начал переживать Ивер. Он только сейчас, видать, прикинул масштабность предстоящего поиска, а до того не особо интересовался чужими ювелирными залежами. Не алчный у меня дядюшка от слова совсем по части ювелирки.
Да и Чейр на все эти бесконечные залы взирает лишь с легким исследовательским интересом. То ли у самого не меньше в загашнике есть, то ли никогда чем-то важным не считал и не считает. Другие у этих мужчин понятия о важном и нужном.
– Эх, тогда нам остается уповать только на лень, – вздохнула я и пояснила ценную мысль обоим спутникам: – Судя по увиденному мною в склепе, покойник не жаловал украшения. Значит, носил регалии лишь по необходимости и вряд ли кайфовал от перспектив пересмотреть каждую ценную фиговину в коллекции, чтобы дойти до ухоронки с необходимым для явления в обществе минимумом.
Словом, надежда умирает последней! Чейр вальяжно привалился к стене и скрестил руки. Дескать, развлекайся, дерзай, моя княгиня, я обожду, сколько надо.
А мы с Ивером отправились на поиски. В первом от двери здоровенном сундуке, стоявшем прямо на полу, драгоценности имелись. Тяжелые, потемневшие от времени, дорогущие и здоровущие. Я мысленно скрестила пальцы и взмолилась:
– Дядя, это ведь не они?
– Нет, Алира, это регалии княжеского рода, но не те, что положены для Круга, – утешил меня Ивер, не очень понимая причин таких интонаций.
– Уф, а то ж в этом идти не получилось бы, только ползти. Тяжеленные! – я попробовала приподнять наборный пояс из драгметаллов и ограненных камней. От общей кучи его оторвала на миг-другой и с облегчением вернула на место.
Вот тут дядя некромант проникся хрупкостью моего телосложения и даже оптимистично подбодрил:
– Надобные нам реликвии не столь тяжелы.
– Ура?! – робко порадовалась я и проследовала к следующему сундуку, стараясь не обращать внимания на расплывчатость определения «не столь».
Ну что сказать, родовых реликвий у князей Киградеса был явный избыток. Жаль, распродать или поменять на что-нибудь более удобное и легкое нельзя. Не тобой нажито, не тебе и транжирить! Но в итоге титаническое упорство в поисках было вознаграждено. В седьмой по счету емкости – она была не сундуком модели «гигант напольный», а, скорее, ларцом, покоившимся на высоком, мне по пояс, однотумбовом столе-подставке, – нашлось нужное. Откинув крышку, я покосилась на дядюшку.
– Это они, – торжественно заверил меня Ивер.
«Прощай-прощай, мысль-мечта о минимуме», – всхлипнула я, а терпеливый дядя принялся помогать мне с облачением. Одна бы я точно не справилась!
Металлический (вроде серый металл и камни драгоценные) пояс застегнули на бедрах, дважды обернув вокруг меня. Если бы подняли до талии, то и на три оборота хватило бы. Тяжелые серьги с рубинами вдели в уши. (Я-то ладно, а ведь их и Гвенд таскал!) На шее разместили фигурного плетения украшение, напомнившее мне гривну. На запястье браслет, на три пальца перстни из набора и в довершение обруч с рубинами (камни красные, значит, рубины?) на голову.
– Осталось покричать только «Елочка, зажгись!» – прикинув, как все это сверкающее богатство на мне смотрится, пробормотала я себе под нос.
Нет, все, конечно, в сравнении познается! И этот набор, который полагалось на Круг таскать, тяжелым не оказался, не жал, не давил хомутом, но чувствовался. Может, специально так задумывали, что князь не забывал, куда и зачем пришел, коль на нем парадно-выходной комплект имеется. Или для выносливых предков он легче пушинки казался?
А еще меня стали терзать смутные сомнения. Пока я поправляла массивный браслет на руке, больше похожий на боевой наруч по толщине, спросила прямо:
– Дядюшка, мне только кажется или эти украшения, даже серьги, все-таки делались на мужчину?
– Не кажется, Алира.
– А женской версии не предусмотрено или искать замаешься? – в робкой надежде закинула я удочку.
– Не предусмотрено. Ты, Алира, – живой казус в традициях нашего мира. Наследование во всех иных княжеских родах идет строго по мужской линии, пол наследника не оговаривается лишь у ригаль-эш Киградеса, потому что над всем воля Архета. Камень тебя позвал и выбрал носителем, – спокойно пояснил Ивер про традиции, заодно и про свой изначальный приступ легкого шовинизма.
– Еще скажи, он от прежнего князя и потомка сам избавился, как от неугодных, – хмыкнула я и прикусила язык.
Камень на груди ожег меня вспышкой даже не тепла, жара, пробежавшего от макушки до пят. И будь я проклята, если это не было согласием. Ой-ой-ой, это что выходит, быть носителем Архета опасно для жизни? Вот так надоест красивому камушку у меня на груди висеть, и бац, кирпич на голову или подсолнечное масло под ноги, прости-прощай, Алира, здравствуй, новый ригаль-эш Киградеса, подходящий по всем параметрам, в том числе и полу?
Начать психовать не успела – жар от Архета сменил «интонацию», он стал как теплое одеяло, в котором, словно в детстве, можно спрятаться от всех бед мира. И пришло понимание. Не знаю уж, что не поделили или недопоняли друг с другом прежний князь и Архет, меня этот чудный камень намеревался беречь как зеницу ока и никуда с тела даже ненадолго исчезать категорически не желал во избежание недоразумений.
– Княгиня, можем отправляться, – одобрительно констатировал Ивер, прерывая незримый диалог об угодных и неугодных.
– Надо, значит, надо, – обреченно согласилась я, отправляясь на выход.
Что дядюшка! Когда мы из сокровищницы вышли, неизменно ехидная улыбочка слиняла и с губ Чейра. Он мне даже глубоко поклонился, подметя кончиком хвоста пол:
– Моя драгоценная княгиня, честь сопровождать тебя.
– Я вас всех тоже люблю, – отмахнулась я, понимая, что «драгоценная» я сейчас совершенно в прямом смысле слова. А значит, Чейр не только выказал уважение к титулу, но заодно и подколол, зараза такая! От сокровищницы я последовала в коридор замка Киградес, откуда для члена княжеской фамилии открывались двери не только в Нейссар, а вообще туда, куда он собирался пройти.
Это мне так спокойно объяснил некромант. Ну а что, удобная штука! Телепортация по запросу, да еще с встроенной идентификацией. Любого не включенного в перечень, по доброй традиции благородных князей Киградеса, превращает в фарш. Причем не в самом замке. Зачем родовую твердыню пачкать зря, работу незримым слугам искать? А в той точке пространства, куда собирался проследовать самоуверенный нарушитель. Да, я уже успела проникнуться. У меня были очень-очень добрые предки. Пожалуй, можно в этой фразе порадоваться только одному слову – «были». Сейчас ни с кем бодаться не придется. О таких предках лучше помнить и знать, чем с живыми общаться.

Глава 18. Круг: вопросы признания и активации

Перенос на Круг, в Круг, или не знаю, как лучше сказать, – короче, на княжеский междусобойчик прошел мягко и почти незаметно. Шли-шли по коридору, потом – опа! – я вышла в большую вытянутую залу с многочисленными окнами по двум стенам и двумя дверями.
Одна была распахнута на широкий двор, наверное, сюда князья прибывали на совещание из своих владений. Вторая, застывшая в том же положении, открывала вид на изрядный зал, навевающий мысли о легендах Англии. То есть о короле Артуре и его рыцарях, потому что посередине помещения стоял, нет, не камень с застрявшим намертво легендарным мечом, а громадный стол. Только он был не круглый, а овальный.
Древесина, пошедшая на изготовление великолепной махины, мне была знакома по собственным покоям. Темная основа, тронутая инеистой изморозью, – естественная и, вероятно, очень дорогая красота. Для комплекта имелись вокруг высокие одинаковые стулья с мягкими сиденьями, обитыми темно-красным материалом.
В окна отлично просматривался тот замок, куда мы переместились. Башни, стены в окружении гор по периметру… Чем-то он Нойшванштайн напоминал, но миленькой игрушкой не выглядел. Я в сравнениях не сильна, описать детали не смогу из-за отсутствия базы по части архитектуры. И вообще лично успела только в двух замках побывать, своих собственных, а теперь вот третий подвернулся, так сказать общественный.
Содержание его лежало на плечах всех князей Киградеса. Земель-то вокруг нет, род владельцев пресекся в стародавние даже для реш-кери времена, потому замок и приобрел такую интересную функцию – место совещательного сбора верхушки мира. Вряд ли мне по нему предварительную экскурсию устроят, но что увижу, то увижу.
Раз дверь открыта в залу со столом, значит, по логике вещей, мне туда надо. Указателей по стенкам все равно ждать бессмысленно, это не музей.
В зале никаких заседаний еще не шло. Успела я вовремя: народ курсировал вокруг, о чем-то негромко трындел, кучковался, мест на стульях пока не занимал.
– Княгиня Киградеса, – мужской тенор справа был полон фальшивым удивлением. – Ты прибыла, чтобы передать Архет достойнейшему из князей?
«Ну хамло, ни тебе спасибо, ни мне до свидания!» – возмутилась я, разворачиваясь к говорившему. Выглядел он как типичный вампир с картинки из книжек. Черные волосы крупными локонами, черные брови, глаза красные, но не интересно-темные, а как у кролика альбиноса, полные губы. Вроде и красив, а почему-то ассоциацию с клещом-паразитом вызывает. Раздавить хочется, но не руками, а подошвой сапога, чтоб поменьше замараться.
– Хочешь примерить? – машинально огрызнулась я.
– Не откажусь, – хищно оскалился в ответ реш-кери.
– На, креш, – я сдернула цепочку через голову, причем поддалась она на удивление легко, будто кулон и не отказывался наотрез все это время сниматься, и опустила на шею претендента.
На миг в замке отключили звук, повисла тишина. А в следующий миг я уже ловила Архет. Потому что при соприкосновении с телом нахального претендента случилась аннигиляция. Был хам, и нет. Не сгорел, превращаясь в головешку, не рассыпался на куски или в прах, не рухнул банальным трупом – он просто перестал быть. Не осталось ни-че-го.
Архет сам вернулся мне на грудь, торжествующе переливаясь и вспыхивая. А я, старательно держа покер-фейс, машинально погладила кристалл, как нагулявшегося питомца, и спросила:
– Есть еще желающие попробовать?
Желающих не нашлось. Странно! Из теней залы выступил пожилой реш-кери. Волосы золото и серебро вперемешку, глаза как черненое серебро. Он, наверное, от имени всех патетично провозгласил:
– Круг Князей рад приветствовать носительницу Архета. Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, ригаль-эш Алира.
«Ага, стало быть, эта фраза – стандартное вежливое приветствие – раз, и моя легитимность установлена – два», – констатировала я, ориентируясь по использованной форме обращения. Но не удержалась от шпильки с многозначительным взглядом на пятачок, где был и сплыл незнакомый мне князь реш-кери:
– Я заметила насчет радости. Чистой и безграничной…
Пока говорила, ко мне присоединились Ивер и Чейр. Почему-то они перенеслись не прямо в холл, а во внешний двор. Может, система доступа свой-чужой так отлажена? А то ворвутся в замок враги-заговорщики и все собрание местных шишек помножат на ноль. Не специально же так все сделали, чтобы мне экспресс-проверку с допросом устроить? Да и невозможно посторонним на телепорт Киградеса воздействовать. Скорее, дело в том, что телепорт из моего замка эксклюзивно для моей персоны любую защиту от перемещения прошибает на раз-два.
– Алира, я чую свежую смерть, – шепнул одними губами насторожившийся дядя.
– Если там, то я нечаянно, – я снова ткнула в место аннигиляции неизвестного хамоватого претендента и оправдалась, шаркнув ножкой: – Он сам попросил Архет примерить. Не сердись, дядюшка.
Кто-то где-то на периферии чем-то подавился, закашлялся и заикал. Идентифицировать этих «кого-то» я не стала, все равно ни с кем не знакома. А кто заржал от души, так это Чейр, получающий, как обычно, искреннее удовольствие от происходящего. Удастся дело с Кругом мирно решить – отлично, не получится и надо будет драться – еще лучше. Маньякус вульгарис, то есть маньяк обыкновенный он, этот хвостатый! Чем опаснее, тем ему интереснее!
– Моя княгиня, я никоим образом не желаю нанести тебе обиду, но прошу, больше не откликайся на столь странные просьбы желающих завершить свой путь до срока, – максимально тактично попросил Ивер. – Исключая меня, эманации насильственной смерти – не то, средь чего приятно вести диалог большинству разумных.
Мне достался любящий взгляд, а всей прочей публике, ставшей свидетелями и, может, источником скоротечного конфликта, равнодушно-оценивающий. Дескать, если есть желающие стать подопытными кроликами, то княгиню трогать не смейте, обращайтесь напрямую к некроманту, он поможет, обязательно! Работу на дом возьмет. Упокоит, поднимет, и снова упокоит! Пока не надоест. Ему.
– Как скажешь, дядя Ивер, – вежливо согласилась я с заботливым реш-кери и получила очередную порцию нежных объятий и новый поцелуй в шею. После этого групповой приступ кашля и икоты, пошедший было на спад, снова усилился. А Чейр снова бессовестно заржал. Что, сломала я этим князьям шаблон общения со страшными некромантами? И, кажется, этим напугала их еще больше. Если раньше Ивер казался им просто страшным, то теперь стал очень страшным, да и я, лапочка, заодно нагнала жути. А я что? Я ничего, это все Архет и дядюшка. Вот!
– Круг Князей приветствует хранителя Ивера, – кое-как выдавил из себя ведший со мной переговоры пожилой князь с серебряными очами. – Все князья в сборе. По праву замыкающего Круг я приглашаю вас в зал Круга Киградеса.
– Князь Тезангон, – едва заметно кивнул пожилому дядюшка, в том плане, что услышал и бойни вот прямо сейчас не будет, наверное.
И галантно подал мне руку, разом отвечая на невысказанные вопросы: стоило ли идти по приглашению, куда и как.
Дядюшка привел и усадил меня на высокий стул-кресло с пурпурной обивкой, ничем не отличимый от других сидений, с той лишь разницей, что сидела я за овальным массивным столом об одной центральной тумбе так, что видела широко распахнутые двери и входящих в зал реш-кери.
Роскошное получалось зрелище: одежды того же стиля, как у моих покойных родственников в склепе: длинные камзолы, с драгоценными пуговицами, шитьем, рубашки с кружевом, украшения (цепи, обручи, перстни). Некромант не солгал, женщин тут, исключая меня, не было вовсе. Имелись мужчины большей частью среднего на вид возраста, четверо были откровенно стары, потому как седы: золото с серебром или вороново крыло и белые пряди вперемешку. Тот же Тезангон. Иных признаков возраста у них, как у эльфов, не имелось. Здорово, если я так же буду стареть. Никакой борьбы с морщинами просто потому, что они генетически не предусмотрены. Уже за этот бонус моей расе большой респект. Хоть какая-то компенсация за стрёмный способ питания.
Архет мирно светился на груди, будто насмешливо подмигивал всем присутствующим: есть желающие взять меня в руки? Желающие, может, и имелись, но, убедившись, что желаемое несовместимо с жизнью, оставили свои властолюбивые мечты при себе.
Зато, когда на стул опустился последний из явившихся реш-кери, меня натурально накрыло, как контур в соединенных проводах замкнулся. Архет засиял, может, и не путеводной звездой, но шахтерским фонариком точно. Только не одним направленным лучом, а разом во все стороны, связывая всех, находящихся за громадным овальным столом, в общую сеть а-ля потрепанная новогодняя гирлянда. Почему потрепанная? Потому как кто-то светился ровно и чисто, кто-то мигал, иные были тусклы, едва теплились. И от них в свою очередь тянулся «энергетический кабель» вовне, замкнутый на владения каждого конкретного князя, тем самым питая врата, пути, переходы личных владений.
Ого! Так вот оно что и как! То есть ригаль-эш Киградеса мог мотаться по всем городам и весям, а мог, чтобы ног зазря не сбивать, посидеть-поговорить, так сказать, с коллегами здесь на Кругу – и вуаля! – батарейки снова заряжены, разрывы кабеля восстановлены. Только надо было Архет при себе иметь. А Гвенд-то как раз реликвию на междусобойчик не носил, и дело с мертвой точки не двигалось. Вот интересно, он был сознательным саботажником или банально не понимал, для чего ему Архет вручен? Если реликвия с ним успешно не контачила, предполагаю, все-таки последнее. Значит, и остальные не понимают, зачем здесь регулярно собираются. Думают, небось, большой политикой занимаются. Потому рискую прослыть дурой, но сказать коллективу, хотя им бы больше подошло название, как в анекдоте, стая товарищей, обязана.
(Тот самый анекдот, который имела в виду Алира: 
У зайца в лесу юбилей. Все его поздравляют. Решили послать приветственный адрес и волки. Написали и думают, как подписаться: «Стая волков» или «Группа товарищей». Думали, думали и подписали: «Стая товарищей».) 
– Я теперь понимаю, почему Круг нужен, – решительно выдохнула я.
– Ригаль-эш Алира? – заинтересованно обратился ко мне Ивер, и по интонации его я поняла, что мудрый дядюшка тоже совсем не в теме. И с другими ни Архет, ни его предшественники откровениями не делились. Если бы мне Архет эту инфу в голову не втиснул, я бы тоже не догадалась. Меня только одно смущало. Я не маг и не физик ни разу, дружу только с математикой. Но почему эти князья, чертовы живые переходники, по-разному светятся?
Если работа Архета в мирах зависела от совместимости с ригаль-эш, то что, у князей тоже совместимость с княгиней разной степени? И какого рода? Не половая же, коржики-пирожки? Не понимаю, но хочу понять!
– Алира? – снова повторил дядюшка, сиявший ярко и четко.
– Этот стол, он на самом деле контур. Контур энергии, чтобы через сидящих здесь князей ригаль-эш Киградеса и Архет врата и пути нашего мира создавали, настраивали и ремонтировали, – выпалила я, всей кожей ощущая настороженное недоверие публики.
– Я не знаю, как иначе объяснить, как показать, – пожав плечами, я беспомощно схватила Ивера за руку, и он распахнул глаза широко-широко, будто в самом деле тоже увидел. А я почувствовала, как энергия, сила, ток, название не принципиально, потекла от меня к нему, и да! – готова была двинуться дальше к Нейссару.
– Если хотите увидеть, возьмитесь за руки, – заторможенно посоветовала я, пытаясь смотреть одновременно на собравшихся за столом реш-кери и на потоки, курсирующие между нами.
И меня послушали. Вряд ли поверили, но, наверное, решили проверить. Ведь если оно и в самом деле так, то увидевшие получат преимущество перед слепыми. Так и получилось, что мы – я и князья реш-кери – сидели вокруг овального стола, как придурки на аутотренинге или какой-нибудь психологической дурилке для лохов.
Минуту, другую, третью рук не размыкали. А потом тот князь Тезангон, который звал меня в зал и сидел по левую руку (справа был Ивер), спросил, озвучивая мой же вопрос:
– Теперь мы видим, княгиня, но не вполне понимаем. Скажи, почему свет у нас разной яркости?
– Не знаю, – честно ответила я. – От возраста это точно не зависит. А вариантов ответа масса, от группы крови до цвета волос.
– От верности князю Киградеса, – прилетело, как удар в спину, заставивший всех вздрогнуть, слово Чейра, стоявшего за моим креслом черно-белой тенью.
– Откуда? – начала спрашивать я.
– На стене над входом клятва князей выгравирована, – цинично хмыкнул хвостатый и зачитал выдержку: – «Доколе Круг Князей связан будет клятвой верности ригаль-эш, носителю Архета, нерушима будет твердыня Киградеса».
– Ну… мало ли что где написано, аллегории везде в моде, а на сарае вообще неприличное слово часто малюют, а там только дрова и хлам, – рефлекторно отпихиваясь от принудительной верности, буркнула я.
– Это легко проверить, Алира, – мягко улыбнулся Ивер.
Не размыкая наших рук, некромант повернул голову и слово в слово зачитал выгравированную на стене сентенцию. И без того светившийся ярко дядюшка вспыхнул на последних словах клятвы так, что я поневоле зажмурилась. А когда решилась глаза открыть, убедилась, что интенсивность его свечения в общей цепи на спад не идет.
«Теперь осталось проскандировать это хором и заняться свальным грехом для укрепления уз», – мрачно подумала я, а Круг Князей уставился на меня с неподдельным изумлением, к которому примешивался в весьма щедрой порции откровенный мужской интерес. Ну еще бы, думали, заурядное совещание будет, а тут им программу развлечений предлагают! Архет на груди приятно защекотал. Зараза! Уловил мою шуточную мысль, одобрил и решил реализовать. Это ему так выгодно узы разом на весь правящий центр Киградеса натянуть захотелось, как сову на глобус?
«Еще раз так сделаешь, я тебя в сортире утоплю и уйду к брату в леса», – рассерженно и так же громко, для всех, пообещала я ценному и не в меру своевольному артефакту. Это ж надо было меня так подставить!
– Не гневайся, княгиня Алира, – мягко попросил меня дядюшка-некромант, пожимая ладонь, – Архет слишком давно не пребывал в полном слиянии с носителем, он на свой лад разумен, но разум измеряется в иных категориях.
– Альтернативных, – согласилась я со вздохом и, щелкнув по неугомонному кристаллу ногтем, предложила: – Ладно, пошутили и хватит. Давайте к делу.

Глава 19. Круговая порука

– Я не желаю приносить клятву, княгиня, – дерзко объявил какой-то князь-блондин с короткой стрижкой, откинувшись на спинку стула и с вызовом глядя на меня черными-черными глазами.
– Ну и не приноси, другим энергии для их княжеств больше достанется, а тебе по остаточному принципу, – равнодушно пожала я плечами, мысленно прокомментировав: «Напугал ежика голым задом». – Мне как-то монопенисуально, то есть по хрену. Если тебе нет дела до своих владений, почему должна напрягаться я?
– И княгиня спокойно обречет часть своего мира на разрушение? – цинично приподнял бровь упрямый реш-кери под отдельные смешки тех, кому понравилось мое выражение.
– Если хозяин квартиры перекрыл у себя воду, когда ее давали всему дому, кто виноват? Кран, водопроводчик, разводной ключ или все-таки владелец жилплощади? – пульнула я ему каверзный вопрос, тоже откидываясь на спинку стула.
Ха, под таким углом упрямец-князь свою позицию не рассматривал и ощутимо напрягся. Вредничать, показывая норов, и интриговать – это одно, а открыто вредить своим собственным владениям – это уже совсем другое. Обидно, досадно и невыгодно!
– Клятва, принесенная в Круге, чем нас обяжет тебе, княгиня? – уронил вопрос другой не рвущийся в общую компанию мужчина. Он выглядел постарше и волосы имел странного густо-фиолетового цвета. У меня когда-то халатик такой был, удобный, мягкий, длинный. После ванны одно удовольствие было носить. Интересно, у этого на ощупь пряди тоже мягкие, а то Чейра даже трогать не в кайф, жесткий. Так, стоп, отставить мысли о посторонних князьях и их наголовной растительности!
– Обяжет? Кроме как общую цепь для Киградеса поддерживать на каждом Круге для своей и общей выгоды? – Я положила ладонь на присмиревший после зверской угрозы утопления в сортире Архет и крепко призадумалась. – Вроде как ни к чему. К чему и зачем мне вас принуждать-то? Архет у меня на цепочке, и никому из вас, хоть в лепешку расшибись, его не получить. Он только к крови нашего рода привязан, а что по паре-тройке других владельцев его помотало за десятки столетий, так это форс-мажор приключился. Бастарды с сильной кровью, более яркой, чем в линии законной. А их сейчас нигде не отыщешь, выродились. Чейр в поиске только меня отыскать смог в мирах, иных не чуял, – выдала я результат общения с кристаллом и продолжила: – Что вы мне такого можете дать, чего у меня самой нет? Деньги, побрякушки, артефакты? Их в замке Киградеса хоть, хм, попой ешь. Власть? Какую и над кем? Вся власть – это вообще красивая обертка чертовой уймы работы, способная порадовать только трудоголика или мазохиста. Я к этим категориям не отношусь. В общем, у меня ценных идей нет, если есть у вас, поделитесь. Может, я и впрямь захочу чего-нибудь эдакого, потребую, займусь циничным шантажом…
Князья призадумались. Нет, правда, работа мысли аж со скрипом извилин чувствовалась. Они пытались и не смогли сообразить.
– Они все хотят сейчас тебя, моя княгиня. Причаститься твоего могущества и власти, что кружат голову и дурманят сильнее самого крепкого вина, – вкрадчивый шепот Чейра, раздавшийся над ухом, был едва слышен.
Шутник, коржики-пирожки! Нашел время стебаться! Я подняла руку и энергично дернула остроумца за прядь жестких волос.
– Можно еще сильнее, – протянула эта хвостатая зараза.
– Не дождешься, – одними губами ответила я.
– Ты жестока, – с удовольствием протянул охотник, сознательно доводящий не только меня, а весь Круг Князей заодно. Руки-то мы пока разомкнули, но сидение за одним столом после первого соединения дланей работало ретранслятором лишь немногим хуже, чем непосредственный тактильный контакт.
Эта скотина хвостатая в очередной раз мне наглядно продемонстрировала прямое доказательство своих недавних утверждений насчет пристрастия реш-кери к насилию в играх определенного рода. Р-р-р! Глаза у большинства крешей стали маслеными. Даже у «стариков». Ну, наверное, на безрыбье и рак рыба. То есть какая-никакая, а девка среди мужиков лучше, чем мужик. Хотя вот трое реш-кери не на меня, а на Чейра сальные взгляды кидать стали. И еще двое на нас обоих. Эм-н, клиника, полная психов. Но я им доктором становиться не планирую, пусть сами лечатся или болеют в свое удовольствие!
Дядя Ивер помрачнел, явно не одобрив общего нерабочего настроя Круга. Да уж, стрёмные эти князья все поголовно, каждый на свой лад! Но что делать-то? Не убивать же их за то, что они это они. Других-то у меня, как и у Сталина народа, реш-кери княжеского роду-племени нет.
– Итак, креши, какой ваш положительный ответ? – нахально поторопила я компанию. – Кто о своих владениях печется, тот клянется и берется за руки. Я бы время вам на подумать и повредничать дала, но не знаю, как долго с мига активации стола оно все будет готово функционировать. А то возьмет и отключится до следующего Круга. Давайте мы поработаем, я домой вернусь, а вы тут можете еще поругаться, поспорить или напиться с горя, как пожелаете.
– А что нам мешает договориться меж собой, княгиня, и выбрать тебе консорта, который поможет с продолжением рода? – нарочито равнодушно спросил один из седых реш-кери, не блондин, а еще один черный с серебром, и глаза у него были странные, сизые, как оперение голубя. Может, выцвели от времени?
– Ну… я не знаю, может быть, Архет и дядя Ивер? Оставляем в сторону уникальный и непредсказуемый артефакт с крайне причудливой логикой, но вы мнением некроманта, хранителя Киградеса, поинтересоваться не желаете? – Я мило улыбнулась, хотя поджилки-то от этой «оригинальной» версии затряслись. Коржики-пирожки, куда я, дурища, пальцы веером, приперлась и что кому доказать пытаюсь? Сопля малолетняя. Им тут каждому, небось, столько, что на Земле скажут: «Столько не живут!»
– Мне тоже любопытно, – без тени улыбки и миролюбия в голосе, звучавшем так, словно это говорит не живой мужчина, а нечто, притворяющееся живым, пытается говорить через него, произнес Ивер.
Глаза у дяди враз стали не темно-зелеными, а просто черными, как дырки в ночь, где нет и никогда не было луны и звезд. Короче, больше, чем сизого амбициозного интригана, я на миг испугалась дядюшку. Но отвесила себе пенделя и приказала: не сметь, не сметь бояться того, который на моей стороне. Это же дядюшка, который смущался от обнимашек и пил кипяченое молоко с пенками. Да, профессия у него жутковатая, но тут уж больше судьба, чем профессия. Дядя ее не выбирал, это она его выбрала.
– Прости, хранитель, – тут же пошел на попятный провокатор. – Я лишь проверял, насколько крепка духом наша прекрасная княгиня.
– Проверил? – в голосе дядюшки чуть-чуть добавилось жизни. Только такой, с которой повстречаться нипочем не захочешь, вроде как с той самой австралийской змеей, от чьего укуса раньше не было противоядия.
– Сомнений нет, хранитель, ригаль-эш Алира – достойная наследница Гвенда, – с натуральным и, ей-богу, искренним удовлетворением признал реш-кери, почему-то становясь странно похожим цветом лица на цвет своих волос. Это он так маскироваться решил? Или засмущался?
И под взглядом Ивера быстро схватился руками за руки ближайших соседей, изъявляя самую горячую готовность поучаствовать в коллективном ритуале на благо Киградеса. И… вот не верю я в резкое просветление. В первую очередь проверяльщик, думается мне, действовал во имя своего личного блага, которое оказалось под угрозой из-за почему-то не просчитанного маневра хранителя Ивера. Возможно, некромант был в прохладных отношениях с моим отцом и такой массированной поддержки наследницы никто не ждал? Или сизый в самом деле меня на слабо проверял? Ведь дядюшка мне свое расположение с самого начала очень явно выказывал. Ненавижу интриги, всего час как с ними в первый раз лично соприкоснулась, а уже ненавижу. Плюс не понимаю я этих стрёмных типов совершенно. Они меня заставляют дергаться и бесят!
Зато сейчас главное стало предельно ясно: можно спокойно врубать Архет и Круг с клятвами князей на полную катушку! Желающих посомневаться и немедленно сказать или сделать пакость больше не нашлось. Ура любимому дядюшке!
В общем, все князья, впечатленные некромантом (хорошо еще, не до мокрых штанов), в добровольно-принудительном порядке зачитали клятву со стенки, а поскольку рук-то не размыкали, так сразу, не отходя от кассы, включился процесс ремонта от Архета. Через меня потекла сила, нет, не так – СИЛА. И коржики-пирожки, это не было больно или неприятно, более того, это было правильно. Вот только на каждый, скажем, мегаватт от кристалла от меня прихватывали ватт моей собственной мощности. И если первое время это было совершенно незаметно, то потом я начала понимать, что бесконечно процесс поддерживать не смогу, меня банально не хватит. Проводка перегорит или батарейка сядет без возможности немедленной зарядки. Да и князья, поначалу с восторженным удивлением отслеживающие процесс исправления положения на подведомственных территориях, начали учащенно дышать, и отнюдь не от накатившего неконтролируемого вожделения. Руки мужчин в общей цепи стали подрагивать. Чистой халявой ремонт не стал и для них. Правильно! Нечего на моем горбу выезжать!
Не только я, прочие реш-кери тоже уставали. И уставали в разной степени. Наверное, потому что, во-первых, у каждого разная степень «проводимости», несмотря на одинаковые клятвы, во-вторых, ремонт тоже каждому княжеству разный был нужен. Кому-то только побелку освежить, а кому-то и всю систему «канализации» или «проводку» заново перекладывать. Но пощады, технического перерыва или времени на ланч никто не просил. Почему? Мужская гордость роль, конечно, играла, но главным было то, что каждый из этих местами противных, неприятных типусов собственной шкурой чувствовал результат работы Круга.
Результат, пусть и не такой явный, был даже там, где должен был сидеть примеривший Архет смертник. По остаточному принципу, но и его княжеству чуток от общих щедрот перепало.
Но я не отважный воин-самурай, я терпеть и страдать без серьезного повода не буду. Устали – значит, пора заканчивать! Потому, не размыкая рук, чтоб цепочку резко не рвать, предупредила:
– Креши, на сегодня хватит, пока я не отрубилась прямо за столом. Знаю, что работы еще куча была, есть и будет, потому в следующий Круг продолжим.
– Когда, ригаль-эш? – почти уважительно, да нет, уже в самом деле уважительно, спросил пожилой Тезангон.
– Я думаю, установленная традицией регулярность встреч не с потолка взята. Это то время, которое нужно, чтобы всем нам восстановить силы, а владениям приспособиться к изменениям, – перевела я данные от Архета, как обычно поданные прямо в мозг.
– Сколько времени упущено… – горько отметил Ивер, покачав головой, и первым аккуратно разомкнул круг.
«Это что же? Ни один из сидевших сегодня за столом действительно ничегошеньки не знал о возможностях Круга даже на уровне слухов? А они ведь не мальчики, вчера со школьной скамьи. Значит, в Киградесе о функции коллективного ремонта не знали не день-два, не десяток лет, а больше, гораздо больше. Так почему Архет своему носителю не сказал, что и как делать надо, чтобы остальных знатных бездельников к работе привлечь?» – досадливо изумилась я.
Кристалл на груди вспыхнул нервно и передал ответ с невольным импульсом боли: «Он пытался, много раз пытался, перебирал носителей, но ни один из них не слышал и не понимал. До тех пор, пока не нашлась я, мутант из мутантов, смесь реш-кери и чокнутой самоубийцы мет-а-мофи. Вот кто бы догадался, что нужно их скрестить, чтобы получить субъект с нужным разъемом для подключения Архета, вконец умотавшегося в попытках стабилизировать врата и пути Киградеса и окрестностей? Да еще бонусом следовало вырастить ценную зверушку в мире без существенного притока магии, чтобы та не нахваталась посторонних энергий, как собака блох».
Нечто такое мне просемафорил Архет, отвечая на мысленную озадаченность, за считаные мгновения от печальной речи дядюшки-некроманта. Много важного артефакт еще недоговорил, но выяснять, сколько конкретно и чего, сил уже не было.
– Зато теперь, дядя Ивер, мы об этом знаем, готовы работать, а значит, все мало-помалу отладим, – закрыла я тему, провозглашая общую установку на ближайшие круговые встречи. – Кстати, креши, наверное, к следующему Кругу надо тут хотя бы фуршетный стол организовать, а то так выпить надо, что жутко есть хочется и переночевать негде.
Чейр, весь Круг молча простоявший у меня за спиной, снова загоготал. А я пояснила озадаченным князьям:
– Вариант шутки из того мира, где росла.
– Мы позаботимся о пище и питье, княгиня, – заботливо пообещал дядюшка, и на этом собрание почти завершилось. Завершилось бы совсем, если бы левосторонний седой реш-кери педантично не уточнил:
– Княгиня Киградеса, какова будет воля твоя по княжеству Шенгдену?
– Это которое? И зачем там моя воля? – озадачилась я и тем самым, кажется, озадачила весь Круг Князей одним махом. Они что, наивные буратино, думали, я всех поименно и по владениям уже знаю? Ага-ага, ночь не спала, зубрила!
– Ты позволила его князю примерить Архет, – с очередным смешком пояснил из-за плеча хвостатый, вообще не заморачивающийся с субординацией.
Хотя… может, его статус охотника делал Чейра равным князьям или эти самые охотники вообще считаются в Киградесе кастой, приравненной ко всем присутствующим? Я, коржики-пирожки, сейчас как тот древний грек Сократ, «знаю, что ничего не знаю».
– А-а, смертничек, – сообразила я, о чем, вернее, о ком идет речь, и чуток удивилась: – У него, наверное, есть наследники? Зачем вам моя воля?
Больше всего я сейчас надеялась на то, что дурацкая маленькая стычка, окончившаяся бесславной кончиной любителя чужих артефактов, завязанных на крови, не считалась каким-нибудь древним вариантом поединка в стиле «победитель получает всё». Потому что мне чужое все совершенно не нужно, со своим бы как-нибудь и желательно до старости разобраться.
Почесав о спинку стула уставшую спину, я мысленно скрестила пальцы, словила общую волну озадаченности и нарочито беспечно (путь, пусть это буду не я!) переспросила:
– Или претендентов несколько?
– Воистину, – согласился седой переговорщик Тезангон. Вот кто сидел ровно и с достоинством, будто кол проглотил, а не ерзал, как немытый ежик, у которого чешется все.
– Эм-н, если сами не определятся в семье с очередностью и правом, пусть все на Круг в следующий раз приходят. Их Архет посмотрит и самого удобного для передачи энергии выберет, – пожала я плечами, предлагая оптимальный вариант и мысленно выдыхая от нахлынувшего облегчения.
– Архет? Не ты, княгиня? – испытующе уточнил сизый провокатор, всеми силами навязывающий мне лишний фронт работы.
– Я-то тут с какого боку? Кто и чем из князей в своих владениях занимается – личное дело каждого, пока оно не доставляет проблем коллегам. Ригаль-эш в это не вмешивается. Лишь чуть координирует то, что касается взаимодействия между княжествами и внешней политики. Так вроде Киградес устроен. Нет? Или вы опять каждый для себя порешали после сеанса ремонта, что я спать спокойно не могу, об абсолютной власти грежу? И не уймусь, пока всех вас на коленях, харкающих кровью, не увижу? Ну, если так, то психиатров сами себе ищите, у меня другие планы на жизнь!
Они промолчали, но так дружно, буквально хором, что мне осталось только фейспалм изобразить. Не вглядываться же в лицо каждого из князей, чтобы не дай бог не прочитать там лишнего и очень личного, у кого опаски, а у кого явной манечки (в ассортименте). Я жалобно попросила Ивера:
– Дядюшка, пойдем домой, а? Я слишком устала и проголодалась, чтобы вот прям сейчас, после ударного сеанса ремонта, начать бороться с чужой паранойей и прочими аномалиями психики в острой форме.
(Про почему-то не выданные мне перед Кругом на складе замка смирительные рубашки и набор седативных препаратов вместо регалий тактично промолчала.)
– Конечно, Алира, – заботливый некромант подал мне руку.
Чейр отодвинул стул, и я, не прощаясь с кодлой князей, мысленно попросила Архет: «Уходим!»

Глава 20. И еще о психах

Замечательный в некоторых аспектах, когда мои мысли кому попало не транслирует без разбора, артефакт телепортировал нашу троицу в кабинет дядюшки в Нейссаре. То ли из замка Круга сразу домой нельзя было никому, то ли можно было только мне, а прочих бы защита, стоящая на выходе, не пропустила. А и ладно, у дядюшки тоже хорошо кормят и вайс вкусный.
Хотя для начала я бы от ценного металлолома из категории регалий избавилась. Но, увы, не все же сразу и в идеале. Украшения сами собой сниматься и телепортироваться в шкатулку на ПМЖ не умеют. А может, и к лучшему, что не умеют. Если бы к одному разумному кулону мне добавилась еще пачка «условно» разумных украшений, каждое с личным норовом, я бы точно кукушкой поехала. Один-то Архет потерплю! И все драгоценные блестяшки сниму попозже, только для начала упаду в кресло. Они тут очень удобные. Еще бы кто-нибудь спинку помассировал. Жаль, попросить некого. Дядюшку неудобно, а Чейр тот парень такой, без комплексов, заодно со спиной все остальное охотно промассажирует.
Прямо из кабинета мой драгоценный дядя распорядился накрыть обед на три персоны в соседней зеленой зале. Причем слуг не вызывал, использовал метод постукивания ногтем по белому шару на подставке, притулившемуся в правом верхнем углу стола.
А я думала, это просто сувенирная фигня из поделочного камня, как на Земле, а оказалось аналог телефона. «Ой, блин, Архет, я поняла, что не фигня, а артефакт с переключением на абонентов в замке. А весь шкаф слева тоже „телефоны“, но без переключения, потому что отдельные выделенные линии с особо важными абонентами вне Нейссара, но не надо мне все это разом в головушку пихать, больно!» – взвыла я от притока информации, напрямую не связанной с миссией «дорожных работ» и потому воспринимаемой через головную боль. Разохотившийся после первых успешных трансляций кулон рьяно принялся за просвещение неграмотной владелицы по всем направлениям.
Чейр же из кабинета исчез, по его словам, проверить обстановку.
Я снова ничего не поняла, а вот дядя мягко пояснил:
– Отправился к Охотнику Охотников, главе клана.
– Это выходит Чейр – шпион? – не то чтобы я впала в ступор, но как-то не очень приятно, что ли, стало и непонятно. То про связь говорят и защиту, а теперь так выворачивают.
– Нет, узы Архета надежный гарант его верности ригаль-эш, – терпеливо объяснил мне дядюшка очевидные для него самого связи и закономерности. – Охотник Охотников вне политики князей. Чейр лишь уведомит главу своего клана, что его вмешательства не понадобилось.
– Ага, разошлись бортами. Но если бы не ты, дядюшка, точно бы миром могли и не решить, – я признательно посмотрела на Ивера. – Ты их здорово шуганул! Даже я на секунду испугалась!
– Мне жаль, Алира. Я не могу распространять влияние своего дара направленно, – в темно-зеленых глазах дядюшки царили тревога, сожаление и какой-то страх, смешанные в равной пропорции.
– Чего жалеть? – совершенно не поняла я. – Это было круто! Это ж как в глазу урагана постоять! Стихия! Внушает, устрашает и восхищает! Ты – супер!
Такого вала комплиментов некромант явно не ожидал и все еще втихую поглядывал на меня, а ну как я лишь его успокаиваю, а на деле дрожу, паникую и больше никогда близко не подойду? А значит что? Значит, дяде срочно нужна ударная доза бондингов! Хорошо, что теперь я спокойно переношу контакт с приятными людьми. Я подобралась поближе и сцапала не ожидавшего такого фокуса мужика в объятия.
– Дядя Ивер, ты самый-самый классный из всех дядей! И не уговаривай, я по-другому думать не буду!
А потом еще и расцеловала его, куда дотянулась. Все-таки он повыше моих ста семидесяти, метр восемьдесят, не меньше. Чейр-то еще выше, но его я целовать не рвусь, потом ведь не отстанет, потому и не заморачиваюсь.
Дядя окончательно растаял, прикрыл глаза, прижал меня к себе и замер так не меньше чем на полминуты. И он так удачно меня сгреб, вот прям по тем самым утомившимся от стула на круге мышцам, что я аж замурлыкала от удовольствия. Пришел в себя Ивер только от тактичного стука в дверь и доклада о поданном обеде.
Нехотя разомкнув уютные для обоих объятия, мы двинулись питаться. Чейр, между прочим, уже оказался в зале, но хоть не ел жадно в одиночестве, а банально и пошло лапал одну из двух служанок. Причем, по какому принципу выбирал, я не вникла. Наверное, она ближе стояла или по тактически более выгодному направлению. Девахи были как куклы из секс-шопа похожи: в меру смазливые и фигуристые блондинки.
Мазнув взглядом по охотнику в охоте, так сказать, я пошла к накрытому столу. Хвостатый отпустил служанку и тоже двинулся к нам, да еще и весело оскалился:
– Не ревнуй, княгиня, твое место в моем сердце никому не занять!
Я аж притормозила в обалдении и развернулась к охотнику:
– Знаешь, Чейр, у нас, конечно, есть поговорка «лучше есть торт с друзьями, чем говно одному», но с чего взял, что ты – торт? И если уж на то пошло, я лучше подожду и поищу свой личный торт, которым ни с кем делиться не придется.
– Меня хватит на всех, моя княгиня! – даже не подумал уняться или смутиться хвостатый. Его, кажется, несло, то ли кураж поймал, то ли обиделся. А мне обе версии пофиг!
– Поздравляю, но воздержусь от присоединения ко «всем», не люблю тесноты. Вдобавок жадная и брезгливая, – отрезала я, а дядюшка мне коротко поаплодировал и дернул уголком рта. Посмеялся?
Но я слишком устала, чтобы, не сходя с места, устраивать разборки любого рода. Да, внешне охотник как картинка выглядит в любой, даже самой опасной обстановке. Но если журнальчик или диск я спокойно у подружки взять смогу и так же вернуть, то мутить с хвостатым, привязываться, сердце на куски рвать – оно мне надо? А прыжки по койкам как вид спорта – не мой профиль. Так что Чейр пусть продолжает художественное вырезание по дверным косякам, благо замок самовосстанавливающийся, и проводит дегустацию женского пола. Со мной ничего ему не обломится. Хоть и стильный, зараза, умный и полезный!
Тряхнув головой, я села на галантно выдвинутый дядюшкой стул и потянулась к вайсу. Да, это то, что мне сейчас нужно, и пусть весь мир подождет!
Но мир, как обычно, ждать не пожелал. Одна из двух блондинок, не та, которую тискал Чейр, а вторая, услужливо пододвинула мне кувшин поближе, а потом схватила со стола нож и попыталась сделать меня пособием для дядюшкиной работы.
Чейр оказался быстрее, он вообще словно смазался в пространстве. Выхватил нож у девицы, отбросил его и прорычал, обнажая клыки:
– Кто подослал?
– Н-не-ненавижу! Ты убила Дварда! – брызгая слюной так, будто бешенством заразилась, завыла блондинка, заставив меня отшатнуться подальше.
– Не бойся, моя княгиня, я не позволю этому ничтожеству причинить тебе вред, – объявил охотник не то чтобы пафосно, скорее с небрежностью. В стиле папаши, обещающего малышу прогнать гудящего шмеля из комнаты.
– Да какой тут страх – терпеть не могу, когда на меня слюнями брызгают, хуже только когда с нечищеными зубами целоваться лезут! – поморщилась я и на всякий случай протерла лицо салфеткой, прежде чем спросить: – Двард? Так того князя с Круга звали? Прямо как моего покойного братца? Модное имя в Киградесе, должно быть!
Попутно еще и удивилась широте распространения слухов, превышающей скорость света. Это ж надо, мы еще и за стол не сели, а тут даже прислуга в курсе моего «кровавого беспредела» и жаждет мести.
– Дварда – сына Гвенда! – провыла блондинка, и по щекам у нее потекли слезы. Сказала бы крокодильи, но нет, они были самыми крупными, натуральными и очень обильными.
– А-а-а, этого! Тогда я вообще не при делах. Он до того, как я в Киградесе оказалась, успел в ящик сыграть, – без сожаления отказалась я от почетного титула убийцы наследника князя и братоубийцы. – Что, любила его сильно? Соболезную.
– Даром сути Дварда было насыщение через плоть, – счел нужным тактично проинформировать меня дядюшка.
«Он людоедом был?» – успела на миг ужаснуться и одновременно окончательно запутаться я, прежде чем услышала от Ивера:
– И те, от кого он питался, начинали жаждать его внимания, если воля оказывалась слаба.
«О, другое насыщение», – теперь уже правильно догадалась я, покосилась на валяющийся нож и констатировала:
– Значит, наркоманка. Ну да, теперь понятно, почему идиотские выводы сделала и кинулась. Торчок без дозы себя не контролирует. И живет лишь ради следующей.
– Убить ее или сама желаешь? – с легкой ленцой поинтересовался моим мнением Чейр, прищелкивая серебристыми когтями свободной от зафиксированной психички рукой. Он, наверное, блондинке на что-то нажал, потому что девица стояла как парализованная.
И чего Чейр маникюром мне на зависть сверкает? Может, прямо тут, не отходя от кассы, то есть стола, собирался вскрытие незадачливой убийцы провести для аппетита? Бр-р-р!
– Я тебе чего, палачка или маньячка, ни дня без горы трупов? – фыркнула я. – Дядюшка, то, что с ней случилось, эта сексуальная привязка, лечится?
– Только временем, Алира. Или можно накинуть на ее память о Дварде пелену забвения, в арсенале моих чар такие есть, – вынес вердикт дядюшка. Особой печали и ярой готовности помочь в его голосе не слышалось, но так он же не Красный Крест, а некромант. Это, наверное, на пару-другую десятков уровней выше степень душевной черствости к тем, кто не попал в элитную категорию «свои».
– Эм-н, разбрасываться обученной прислугой – это нерационально. Раз лечится, пусть даже некромантской силой, то прошу, как будет время, окажи ей помощь.
Дядя едва заметно двинул головой, соглашаясь с моими практичными рассуждениями, заодно пообещал проверить остальную прислугу в Нейссаре на адекватность восприятия реальности. В конце концов, заставить нескольких живых придурков позабыть о ныне мертвых проще, чем ежесекундно ждать покушения.
– Значит, угрозу считаем ликвидированной, так что давайте обедать! – предложила я, наскоро вытерла руки влажным полотенчиком и все-таки сделала сразу три глотка вайса из бокала, который для меня любезно наполнил дядюшка. Не доверил больше этого важного дела посторонним потенциально опасным бабам. Вдруг и вторая за нож схватится, пока не проверена в общей массе? Вдруг у нее с моим почившим родственником номер раз, то есть папашей, шашни были? Хотя нет, блондинка номер два нападать не планировала. Она с явно трясущимися поджилками пробиралась к выходу, пока за компанию на обработку или ингредиенты для некромантской волшбы не пустили просто потому, что под рукой оказалась.
А истерящую девицу, в корне не согласную с нашими планами по лечению (известно же, истинно сумасшедший всегда считает себя здоровым), увела под белы рученьки пара странных типов в глухих легких доспехах. Они в полном молчании, как големы, выступили из коридора по движению кисти дяди Ивера, надежно зафиксировали пытающуюся сопротивляться жертву между собой и практически понесли.
– Это кто такие? И как ты ими управляешь без слов? – заинтересовалась я.
– Рыцари смерти, из них состоит вся охрана Нейссара, повинуются мысленным приказам того, кто поднял их для служения, – охотно дал справку некромант.
– А-а… это такие скелеты, магией анимированные, – припомнила я информацию из фэнтези и резко расхотела уточнять, что там конкретно внутри доспехов. Всякие зомби и скелеты только в компьютерных игрушках хороши, а не в реале и на предмет ощупывания. От этих, конечно, ничем не пахнет, но выяснять само по себе так или лишь благодаря каким-то особым доспехам или заклинаниям, думаю, не стоит, особенно перед обедом.
– Почти верно, я задержал их души для срока служения, – миролюбиво пояснил «технический» аспект дядя.
И я подумала, что эти, призрачные с иных планов слуги Киградеса, даже черные твари, мне, пожалуй, нравятся больше. Киградесские точно людьми никогда не были, потому к ним можно относиться, как к магическим роботам с заложенной программой обслуживания и охраны.
Кстати, слуги пищу из ничего не творили. На громадный склад замка регулярно доставлялись продукты по существующим договорам и хранились под чарами вечной свежести. А вот готовили да, сами слуги, но в каких-то своих пространствах и, кажется, вовсе не при помощи плиты, кастрюль, сковородок и прочего. Это действительно походило на систему синтеза из нужных ингредиентов под воздействием сред и температур. Нет, я не такая умная, чтобы все выяснить и разложить по полочкам, просто в какой-то момент времени я стала знать, что к чему. Может быть, уникальный артефакт или не менее уникальный замок (одно из двух или оба разом) постарались, когда мне визуальные образы теней и слуг демонстрировали?
Чейр, присевший к столу, мотнул своим хвостом и осуждающе констатировал:
– Ты излишне великодушна, княгиня. Тебе стоит взрастить в себе жесткость реш-кери.
– Не-а, не сейчас, я слишком устала и есть хочу, – отмахнулась я, наливая себе супчика. – Потому хватит портить мне аппетит предложениями казни. Я с психическими не воюю. А на занудные поучения в стиле «надо быть» вообще аллергия! Хвостатый, не имей мне мозг; будь моя воля, я бы сейчас по-прежнему с братом в универе училась, а не репрессиями здешних князей занималась. Политику никогда не любила, а теперь угораздило вляпаться. Хорошо еще, дядюшка меня в обиду не дает! А то бы я уже вещички паковала, чтобы отсюда линять куда подальше, вон хоть к брату-эльфу.
Кристалл на груди тревожно мигнул, будто и впрямь готовился паниковать, коль княгиня смажет лыжи из Киградеса.
– Алира! – встревоженно вскинулся и дядюшка, которому я, желая поухаживать, наливала суп одновременно со своей порцией. Густой, наваристый, не какое-нибудь сырно-грибное недоразумение, а много-много мяса, овощи, крупа. Скорее даже жидкая каша, чем суп. Люблю такое! Любить хорошо покушать – это ж совсем не то же, что любить и уметь готовить.
– Не волнуйся, дядюшка, «хочу» и «сделаю» – это две большие разницы. Здесь тоже найдется много интересного. А кто будет мне сильно мешать жить, так тебе, наверное, не сложно еще рыцарей смерти из помех натворить?
– Ради тебя, дорогая, я подниму даже генералов или маршалов, – нежно пообещал Ивер, и темно-зеленые его глаза опять проблеснули черными дырами.
Я растроганно вздохнула. Как же приятно, когда о тебе заботятся! И вернулась к супу.

Глава 21. Умные мысли по наследству

Иной раз именно во время еды, а не при посещении комнатки задумчивости, приходят умные мысли. Наверное, у меня процесс питания вкусной пищей приравнивается к медитации. Потому где-то на десерте я уточнила у Ивера:
– Дядюшка, а все-таки когда меня всем вашим, ну теперь уже нашим киградесским заморочкам учить будут? Я ж в географии, политике, экономике ни в зуб ногой. Даже обычаев-этикета и тех не знаю, не ведаю. Про крешей-кришей мне Чейр телеграфно сказал, и все. Мне ж, наверное, что-то почитать надо и учителей где-то подобрать, нанять, нет?
Спокойно сказала я это, а дядя уставился на меня с плохо контролируемой паникой.
– Алира, к тебе до сих пор не пришла память рода Киградес?
– А должна была? – насторожилась я. – И что это такое за память рода и с чем ее едят?
– Такова особенность рода князей Киградес, носителей Архета. В момент, когда новый князь касается мертвой плоти старого, начинает просыпаться память рода. Она содержит все, о чем ты спрашивала, и многое другое. Самое большее сутки длится этот процесс. Мы ожидали именно этого.
– Хм, так вот что ты говорил, что со временем я все пойму. Ну да, Чейр, когда мы по Киградесу бродили, сказал, чтобы я Гвенда в склепе потрогала, и после этого мы в замке Архет нашли. Но и только, никакой магической распаковки архива знаний от предков мне до сих пор не прилетело.
– Как же ты тогда вела Круг? – изумленно выпалил Чейр.
– Ну как, как-то так. Технологию-то ремонта Архет подсказал, – пожала я плечами. В первый раз, что ли, выкручиваться? На семинарах и лабораторках потруднее бывало.
– Странно, – первый шок у мужчин прошел, и они всерьез задумались о причинах сбоя в священной системе, известной всему Киградесу.
– Если Архет тебе подсказал, что делать на Круге, спроси у него и про это все, – не стал плодить сущностей практичный Чейр.
Ха, спроси! Разве ж все так просто? Архет же кристалл магический, он не помощник Алиса, все на свой лад еще более странно трактует. Соображалка у него пусть и мощная, но ни разу не человеческая. Он даже с реш-кери только каким-то боком соприкасается. Сейчас инфой про шары-телефоны из-за мимолетно промелькнувшего вопроса чуть весь мозг не зас… замусорил.
Но совет в целом здравый, потому как вопрос серьезный, и попробовать стоит. Я сунула в рот кусочек нежнейшего пирожного и, положив руку на кристалл, побарабанила по нему ноготками. Все-таки красивые когти у хвостатого и дядюшки, да и у других реш-кери на Круге тоже вполне стильные были. Хочу такие же, только бордовые с серебристыми звездочками, снежинками или кометами.
Пока я, как Онегин, думала о красоте ногтей, формулируя попутно вопрос к кристаллу, меня взяло и накрыло. Это как на море летом оказываешься под внезапной приливной волной, поднявшейся на два метра выше предшественниц. Ты еще не понял, что вообще творится, а уже отплевываешься от соленой воды, попавшей в нос, и выжимаешь мокрые волосы. А воды уже нет, схлынула хулиганка.
– Она вообще жива, спит или стала придатком к камню? – то ли встревоженно, то ли сердито послышался голос хвостатого. Ну да, чего бы не сердиться, у него же работа, обязательства охотника, а тут эта самая работа взяла и неожиданно буквально на ровном месте сломалась.
– Помолчи, – жестко ответил дядя Ивер. Но за этой суровостью чувствовалась тревога.
Как-то странно ощущалось тело. Я же, кажется, ела пирожное, а теперь лежу на широком диване, головой на чьих-то коленях. Судя по едва уловимому запаху хвои, на коленях дяди Ивера.
– Эй, я отрубилась, что ли? – почему-то хрипло, будто пару дней кряду молчала или фарингитом страдаю, спросила у мужчин.
– На три часа, – ехидно проинформировал меня Чейр. Ну, понятно, сказал «четыре гела», что по метрической системе Киградеса и было примерно равно трем часам.
Следом за ответом хвостатого и анализом этого самого ответа меня снова накрыло. Но хоть не на часы, а на несколько секунд. Когда странный шум в голове утих, наступила относительная ясность. Дядюшка заботливо усадил меня на диван, сунул в руки бокал с горячим вайсом и терпеливо, не забрасывая вопросами, стал дожидаться ответа.
Я промочила горло и выдала внимательным слушателям:
– Во всем виноват Архет. Не в том смысле, конечно, что вообще везде и всюду виноват. Только в сбое с передачей информации. Архет, имея практически безграничную власть в замке Киградеса, временно заблокировал передачу знаний, чтобы я, когда его в первый раз в руки возьму, в полной мере на контакт настроиться смогла и правильно понимала работу. С Гвендом, а до этого с Аравендо и далее по цепочке ригаль-эш у него это не получилось. Общие знания рода князья усвоили, а сути взаимодействия с артефактом не постигли.
– И чья в том вина? – напрягся дядя, явно подозревая вселенский заговор.
– Форс-мажор, кисмет, судьба, рок, невезуха… – передернула я плечами и снова пригубила вайса. – Наш прапрапрапрадед ухитрился сгинуть где-то так основательно, что тела доставить в Киградес не смогли. От него вообще ничего не осталось. Нет тела – нет дела, то есть источника знаний тоже не оказалось под рукой у очередного наследника. И настройки, на Архет положенной, не произошло. В общем, что смог, потомок усвоил, но совместимость с артефактом без предварительной коррекции через мертвого предка у него не случилась, и знаний ему артефакт нужную порцию по работе в Круге и в мирах вложить не сумел. Оттого и цепная реакция невежества пошла. Каждому следующему потомку Архет пытался после передачи кровных знаний свои добавить, но не мог. Место в голове уже занято оказывалось. Потому сейчас артефакт и поступил так: дождался подходящего для взаимодействия наследника, а потом все знания о работе с ним дал по максимуму, самораспаковывающимся архивом. А все то, что мне по праву крови причитается, мало-помалу следом начнет добавляться, точнее уже начало. Но ме-е-е-едленно, чтобы самое нужное снова не исчезло, не затерлось. Так что правильно ты, дядюшка, сегодня на Круге Князей недоумевал об уровне незнания Гвенда, рикошетом ударившем по всему Киградесу и окрестностям. Только это была не вина и сознательный саботаж, а беда.
– У тебя получилось это исправить? – осторожно уточнил некромант.
Я только плечами пожала, а следом выдала местный жест неуверенности – одна рука легла ребром ладони на раскрытую пятерню перед грудью. Ха, значит, прав артефакт в своих расчетах, кое-что в памяти начало всплывать. Только бессознательно и легко, как таблица умножения, не воспроизводится. Надеюсь, что пока. Конечно, всегда лучше знать, чем не знать, но, с другой стороны, учить весь массив знаний по новому миру тоже очень тяжко. А без Архета, думаю, и вовсе нереально, если надо быстро, а не годами.
Вообще странная штука получается. Один-разъединый камешек, пусть очень красивый и могущественный отвечает за благополучное функционирование путей сообщений целой кучи миров. А если с ним чего случится?
Ответ пришел незамедлительно и оптимизма не внушил. На Архет действительно были подвязаны не только пути-дороги-порталы между изрядной кучкой миров, а еще и магическая составляющая приплеталась. Что-то вроде энерго-магообмена. Если его не будет, то рано или поздно случится, грубо выражаясь, «полный пи… котенку».
И в этого самого котейку входит кучка миров сопредельных, в том числе мой Киградес и мир братишки Лёна – Дивнолесье.
Опять же, кстати, вовсе оно не Дивнолесье, как давал встроенный генетически переводчик реш-кери, а Лоэ-диэлин. По сути, если перевести буквально, «лес-мир для дивных лоэ-диэль». Такой вот выверт психики, совмещенный с переводом, у меня случился. А что я их всех эльфами обозвала с ходу, так чем не эльфы? В лесу живут, с ним связаны симбиотически, уши острые, глаза миндалевидные, телосложение худощавое. Так что пусть будут эльфы. Рас в мирах навалом, самоназваний и того больше, а кто кем является, сразу и не разберешь. Генетически многие между собой совместимы, и заслуга в том не близкой крови, а магии. Несовместимы – не беда, найдут заклинание или ритуал и совместятся, если захотят.
Ой, коржики-пирожки! Я невольно застонала от придавившего бедную голову пласта информации. Лирка, балда, отставить размышления о магии и любви рас иных миров и тонкостях многопрофильных задач Архета. Лучше о политэкономических знаниях Киградеса думай и их усваивай! И побольше об информации из области общих знаний черпай!
– Алира, как ты? Плохо? – от моего стона подорвался успокоенный было дядюшка.
– Нет, все в норме. Как вы и думали, информация всплывать начала. Но только сейчас. А дисциплины слабому мозгу не хватает, потому попутно лезет куча ненужного, перегружая голову, – жалко промяукала я, на миг-другой прижавшись к взволнованному Иверу, и застыла так, долбанутая новой порцией откровений по обычаям реш-кери.
Поцелуй в шею. Это вовсе не родственно-дружеский поцелуй, это выражение глубочайшего доверия и интереса. Интереса мужского. Если бы я в ответ поцеловала некроманта так же, то он бы начал за мной ухаживать, а пока выжидает. Я не противилась поцелую, но и не ответила равнозначно, значит, брала время на размышление.
М-да, вот что значит незнание. Оно, конечно, от ответственности не освобождает, но ответа от меня вот прямо сейчас не ждут, и это гуд. Я пока не знаю, как ответить. Столько всего вокруг случилось, что хаос в душе. Значит, пусть сейчас будет ситуация «на паузе».
Кстати, обычаи у реш-кери тоже разные? Если Чейр ко мне клинья подбивал по-другому, то что? А то и значит, что Ивер просил разрешения на серьезные ухаживания, а Чейр не более чем к банальному перепиху меня склоняет. А вот хрен ему, хвостатому!
И вообще, сейчас не до интрижек, Архет не зря такую бучу поднял и старался мне мозги в правильном направлении свернуть. Короче, Хьюстон, у нас проблемы. У нас – это не в Киградесе, а бери выше, вернее, шире. Они, эти самые проблемы, буквально везде. А мы, если ничего не предпримем, можем смело рифмовать место, где окажемся, с последним словом предыдущего предложения. И самое хреновое в том, что одних моих усилий за столом на Круге и усилий князей не хватит. Нужна еще и работа в тех краях, где совсем швах.
У-у-у, бедная моя голова. Она сейчас треснет! Я зажмурилась и поняла, что вот прямо сейчас ничего не решу, всех не спасу и вообще, я не супергерой из комиксов, у меня даже красных трусов нет, и я не Мэри Сью, которая в каждой бочке затычка.
Кстати, почему данные о работе воспринимались без боли, а информация по особенностям мира столько дискомфорта доставила? О… ясно. Потому что консультации по рабочим дорожным моментам Архет давал влегкую и для этого был предназначен, а расширение функционала артефакта шло уже частично за счет носителя и приносило оному ворох неприятных ощущений. Надо поосторожнее с непрофильными вопросами впредь. А теперь все, баста, карапузики! Я спать хочу! Где моя кроватка?
Отставив чашку с вайсом, оказавшим такое странное не бодрящее, а скорее успокоительно-снотворное действие, я честно оповестила напряженно наблюдающих за моими припадками реш-кери:
– Устала, надо поспать. Обо всем буду думать завтра, пока прямо сейчас мозг не выкипел или не вытек через уши. И да, паниковать не надо, это я преувеличиваю. Просто устала!
– Вернешься в Киградес, дорогая, или воспользуешься здешними покоями? – только и уточнил Ивер.
Куда-то еще идти я в таком мутном состоянии была уже не в силах, а то телепортируюсь не к себе в замок, а к рандомному черту на кулички, потому выдавила:
– Здесь перекантуюсь! Только, Чейр, ты же дрессировкой эльфов хотел заняться…
– Теперь Киградес пропустит меня без твоего сопровождения, повинуясь воле княгини, сообразно нашей связи, сотканной Архетом. Отдыхай, – великодушно предложил мне не путаться под ногами Чейр.
– Тогда всем до завтра! – вяло пожелала я и побрела туда, где, как помнила, у меня имелись ванная и кровать.
Я даже нашла чуток силы, чтобы сдернуть с себя и свалить всю драгоценную сбрую на ближайший столик. Остальное же было как в тумане, но тумане расслабляющем. А чего волноваться, если я пока позарез нужна Архету и заменить меня некем? Нужна, вот пусть и защищает, я же буду спа-а-ать!
Меня никто не будил, не торопил, не тревожил. Где-то во сне, кажется, я мельком видела хвостатого, но не в качестве кошмара. Скорее, он мимо проходил и вроде как отвесил мне почтительный поклон. Может, чего сказать хотел, доложиться про эльфов, к примеру, или сделать. Да только это ж мой сон был, а не его, а я хотела просто отдыхать. Потому элегантный силуэт Чейра пошел по краям золотистыми волнами и резко стерся с горизонта, сменяясь разнообразными видениями-пейзажами. То ли фронт работ мне Архет показывал, то ли релаксацию устроил. А может, два в одном.

Глава 22. Неожиданное предложение

Утро наступило, нежно пощекотав ноздри ароматом вайса. Я приоткрыла один глаз. Ага, рядом с кроватью стоял поднос. Вайс и корзинка со сдобой. Это правильно, никаких каш и кипяченого молока! Высунув нос из-под одеяла, огляделась. Точно правильно! Никого, только поднос. И организм отдохнул, не бунтует, требуя вернуть его в кровать. Лепота!
Я неторопливо переползла в кресло, налила себе вайса и откусила булочку. Умн! Жить можно, а еще лучше жить хорошо! Особенно теперь, когда волосы перестали конкурировать с хозяйкой за право первого глотка. Короче, лежат себе на голове, плечах, в рот не лезут, лишь малость пушатся. Тому, кто хоть раз давился, вытаскивая из-под языка волосинку, моя радость понятна.
Я спокойно пила местный кофе, завтракала и думала. Ага, такое со мной случается. Умею и практикую. Даже порой люблю, но не до состояния крайнего переутомления, а до приятной ломоты в голове от напрягшихся над сложной задачкой извилин.
Чейр нарисовался, не сотрешь, даже не удосужившись постучаться. А если б я голой была? Ну да, о чем я? Это ему еще больше бы, чем моя пижамка, понравилось. Хвостатый извращенец, короче, типичный реш-кери.
– А скажи мне, Чейр, среди твоих знакомых есть те, кто знаком с дварфами, то бишь двэр-фгэ? Не в том смысле, чтобы понадежнее убить, а хотя бы в приятельских отношениях? – резко перешла я к вопросу, проистекавшему из ночных географических обзорных экскурсий.
Хвостатый на миг-другой задумался, ничем своего удивления от странного вопроса не выказывая, и выдал жест, аналогичный пожатию плеч. То самое ладонь-ребро.
– Жаль, надо будет у дяди Ивера спросить, – решила я и шлепнула Чейра по пальцам, протянутым к булочке. – Это мой завтрак!
– Тебе жаль? – насмешливо удивился реш-кери.
– Не-а, это дело этического принципа. Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы из одной корзинки есть.
– Проснулась память, – хмыкнул охотник, в очередной раз проверявший меня.
– Местами, – буркнула я, уже даже не сердясь на хвостатого. У него стиль жизни такой провокационный. На каждый жест переживать – никакой переживалки не хватит. – Если и впрямь есть хочешь, бери, но исключительно булки и вайс, без всего прочего, прилагающегося к дележке.
– Благодарю, – вполне искренне отозвался Чейр, принимаясь с аппетитом завтракать. Проголодался? А чего у него чуть заметные круги под глазами? Не выспался, потому что эльфов без перерыва дрессировал или, напротив, по снам всю ночь метался у князей Круга, контролировал, бдительность усиливал? Не питался, а работал на Киградес в целом и меня в частности? Проверим!
– Ну как дела у мальчиков из леса и обстановка в княжестве? Никто не замышляет государственного переворота? – небрежно бросила я вопрос охотнику, выбирая пирожок на один укус из корзиночки.
– Лоэ-диэль выдержали испытания. Не ожидал такого усердия и, пожалуй, таланта. К вечеру этого дня у тебя будет стоящая двойка теней. В княжестве же на удивление спокойно. Реш-кери после твоего вчерашнего представления и Круга лояльны, даже недовольные самим фактом явления княгини, а не князя, признают пользу и необходимость, потому пока злоумышляющих нет. Разумеется, среди тех, по чьим снам я скользил сегодня, – четко отчитался Чейр, поболтав вайс в кружке, будто ему вино подали, а не напиток безалкогольный.
– Что не может не радовать. Делать мне больше нечего, чем во внутренних дрязгах пачкаться, – от всей души согласилась я, возвращаясь к завтраку. А князья пока пользу от меня первую видят, мутить воду вряд ли рискнут, свои же владения нуждаются в починке. Вот потом возможны варианты: «все хорошо, и мне лень это менять» или «все хорошо, и я бешусь с жиру». Короче, будут доставлять проблемы, дядюшке пожалуюсь, и пусть пеняют на себя! Хорошо иметь в дядюшках некроманта!
Повезло мне с охотником и его верностью княжеской власти, застрахованной через Архет. Что надежнее, чем банк. Дар у него даже для реш-кери редчайший и отшлифован на уровне профессионала. Ну а что кобель по сути, так кто без недостатков? Мне с ним детей не крестить, тем более не растить, переживу. А один хвостатый заменяет собой целую контору глубокого бурения!
Пока ели, предварительно постучав и испросив разрешение на вторжение, зашел дядя Ивер. Свежий, бодрый, будто совсем и не некромант, а натуральный жаворонок. А нет, все-таки некромант. Сразу поверила, когда он заметно потемнел лицом и почернел глазами при виде нашего дружного поедания сдобы.
– Привет, дядюшка, и всех закатов с рассветами до кучи! Мы тут решили позавтракать. Исключительно позавтракать, – слово «исключительно» я выделила интонацией. – Так что присоединяйся, если голодный. Только молока нет.
Заметно повысивший общий градус оптимизма и посветлевший глазами до нормального темно-зеленого, некромант присел рядом и невозмутимо пригубил из моей кружки вайса, в очередной раз подтверждая серьезность своих намерений. А потом принялся дегустировать местные ватрушки-витушки. Лично мне они напоминали не сдобу, а воплощение формул от свихнувшегося на математике пекаря. Но на вкус это ничуть не влияло.
– Алира, по твоему поручению я поработал с помраченным разумом прислуги. Она более не одержима мыслью о твоей гибели и своей смерти, – между делом уведомил меня Ивер.
– Дядюшка, ты чудо! – искренне объявила я, отсалютовав благодетелю бокалом.
– Рад быть полезен тебе, моя ригаль-эш, – нежно улыбнулся некромант и вернулся к докладу: – Не знаю, ведомо ли тебе, при назначении хранителем мне дано было право просматривать почту князя Киградеса, дабы никакая тень не коснулась владыки.
– Ой, на тебя еще и обязанности секретариата сбросили? – возмутилась я.
– Нет-нет, эти специальные реш-кери у нас есть, я лишь проверяю поступившие послания на безопасность своим взором и просматриваю только послания от князей, членов Круга, как хранитель Киградеса и управляющий Нейссара.
– То есть перлюстрация корреспонденции определенного рода. И? – что-то мне подсказывало, что любимый дядюшка не открытки мне принес поздравительные.
– Помимо традиционных приглашений на рауты в замки членов Круга, князь Орссей просит твоей руки, – коротко выдал Ивер.
Чейр хрюкнул от смеха. Я же протянула:
– Вау, кто этот самоубийца? Подскажи, дядюшка, я ж этих князей знать не знаю, а каталог в голове если и будет, то не прямо сейчас.
– Он спрашивал на круге про выбор консорта, – напомнил-пояснил некромант.
– А-а, тот черно-белый с сизыми глазами, – сопоставила я. – У него точно не все дома!
– Да, он единственный в роду, – согласился Ивер.
– Я про то, что он псих, а не про родственников, – поправилась я.
– И в этом с тобой могу согласиться, – покивал дядя. Только кивок по реш-керийски выглядел как легкое запрокидывание головы назад. – Отец Зара Орссей слыл слишком жестким даже среди нас. Его сутью было насыщение муками, и разборчивостью в выборе пищи он не отличался, скорее муки созданий близкой крови его насыщали полнее. Зар – единственный сын князя и единственный оставшийся в живых член рода. Что ему пришлось вынести, сложно сказать. Но на Круг, принимая место отца, он прибыл уже таким, как сейчас.
– Короче, седой и перпендикулярно одаренный, – подвела я итог печальной биографии нынешнего князя Орсей, ерзая в кресле. – И чего мне теперь с его щедрым предложением делать, есть какой-нибудь стандартный бланк отказа?
– Прости, Алира, но отказ должен звучать изустно. От княгини к князю. Я не могу стать твоим гласом, – искренне пожалел Ивер о невозможности отвадить странного психа и оградить меня от чести общения с конкурентом за внимание.
И я тоже пожалела, в первую очередь, конечно, себя. Вчера была психическая служанка, сегодня князь, кто дальше? Если Чейр просто был провокатором и адреналиновым наркоманом, то этот сизоглазый вообще вел себя странно. Словно хотел вчера получить максимум подтверждений моей княжеской власти, пусть даже через собственное унижение или даже смерть. Может, он вообще самоубийца и моими руками хочет на тот свет переправиться? А стоит нам тут его прикопать, другие князья воду баламутить начнут в стиле: «уже двое наши погибли от рук маньячки-княгини Киградеса, кто следующий?» И опять же снова надевать всю сбрую регалий ужасно неохота.
Увы, визит князя на сегодня отменить не удалось, не положено. Зато оказалось, что из всей сбруи достаточно надеть три подтверждающих статус княгини побрякушки по выбору носителя и этим ограничиться. Ура? Конечно, ура! Тяжеленный пояс остался вместе с гривной на столе.
Дядюшка великодушно оставил меня одеваться к приему, гм, потенциального жениха, а сам отправился в кабинет: отбить «телеграмму» с приглашением. Я про шары, коллекция которых имелась в специальном шкафу хранителя. Их было точно по числу князей, а подставка под «шарики» всегда стояла на столе у Ивера. Когда кто-то из князей жаждал общения, камень подставки и шар «абонента» начинал светиться.
У меня, как оказалось, тоже такая зачетная фишка имеется. Но она заработает лишь тогда, когда я лично войду в кабинет ригаль-эш в Киградесе. А пока система, так сказать, в спящем режиме. Стало быть, остался пустяк – найти кабинет в громадном родовом замке. Задам незримым слугам задачку, проводят. Пора бы уже отыскать место, но столько всего разом происходит, что никаких рук и ног не хватает, не говоря уж о мозгах.
И еще надо, наверное, себе книжку записную завести, чтобы список задач составить, промаркировать и с наслаждением вычеркивать особо едкой-красной ручкой, когда они будут сделаны, или вообще листики сжигать! Эх, хочу скорее в это замечательное «когда». Но пока даже с «как» много проблем. К некоторым особо серьезным «как» вообще не представляю, с какой стороны подступиться. А тут еще всякие типы в женихи набиваются, отвлекают.
Я снова воспользовалась восхитительной тканью-трансформером. На сей раз она приняла вид платья богатого винного оттенка гладкой, как шелк, текстуры с серебристой вышивкой по вырезу и рукавам в три четверти. Перстень, браслет и налобный обруч заняли свои места. Обруч, между прочим, оказался очень полезной штукой. Так здорово держал волосы, что никаких заколок, лент и прочей фигни не требовалось. И на лоб не давил. Но заколки в том ларце с регалиями тоже вроде были, посмотрю потом.
Чейр со мной не пошел. Не полагалась мне охрана, дабы, цитирую дядюшку, «не подвергать сомнению чистоту намерений князя». Зато дядя лично довел до приемной залы, усадил в удобное кресло с высокой спинкой и отошел в дальний конец комнаты, который мгновенно накрылся какой-то полупрозрачной пленкой, отрезавшей звуки и резко ухудшившей видимость. Приватность наше всё, но и одну княгиню оставлять дурной тон.
Сам жених с прибабахом и трудной судьбой по совокупности уже ждал меня. Стоял у окна и вроде как любовался пейзажем. Почему бы и нет. Холмистая равнина вдалеке, горная цепь вблизи, широкая река, щетка леса слева внизу. Сама бы полюбовалась, если бы время было. А нет его и в ближайшее время не предвидится. Вот как раз из-за наличия всяких незваных князей.
– Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, ригаль-эш Киградеса! – поклонился Зар Орссей.
– И тебе того же, – согласилась я.
Местоимения «вы» в Киградесе вообще не существовало, если уж приспичивало неимоверно повысить интонационный стиль, то переходили к третьему лицу. К примеру, «не желает ли княгиня Киградеса отведать вайса», вместо «Алира, хочешь вайса?».
– Княгиня, хранитель Ивер уведомил тебя о мотивах моего визита? – голос у сизоглазого был каким-то рвано-нервным.
– О причине сказал, а мотивы ему неизвестны, – честно ответила я и спросила прямо: – Князь Орссей, зачем тебе это надо? На Круге не видно было, чтоб ты к власти стремился большей, чем уже имеешь, или обезумел от нежданно вспыхнувшей страсти.
– Мое безумие со мною неотлучно уже века, княгиня, – неожиданно почти спокойно признался мужчина. Только обхватившие торс руки сигнализировали совсем не о спокойствии. – Тебе разве не поведал хранитель?
– Он говорил, что тебе дико не повезло с отцом, – осторожно согласилась я.
– Я убил его почти полтора столетия назад, а до этого три века прожил в бездне мук, – по-прежнему почти равнодушным тоном продолжил сизоглазый и наполовину седой мужчина. Совсем не старый по меркам живущих веками реш-кери.
«И что мне ответить? Мне жаль? Да нафиг князю моя жалость сдалась? Походу, ему психику небанально калечили веками, а потом он убил мучителя, но, ясное дело, волшебным образом по щелчку пальцев исцеление не настало. Теперь этот ломанный отцом мужчина вместо психотерапевта или невролога пришел сюда. Зачем? Вряд ли пожаловаться на свою горькую судьбинушку».
– Он мертв уже больше столетия, а я так и не смог забыть, начать жить, – Зар запустил пальцы в волосы, обхватив голову. – Первые несколько лет я чувствовал себя почти свободным. Но потом с каждым годом все сильнее…
Князь замолчал, тяжело дыша. Потом все-таки продолжил, бросая слова, как ядовитые капли:
– Я безумен и сломлен, княгиня. Я уничтожил его, но это осталось со мной. Нужда в тех муках, которым меня подвергали.
Собеседник замолк и резко вскинул на меня свое безумные сизые глаза:
– Твоя сила, княгиня Алира. Она схожа по запаху с той, от которой я избавился и которую жажду почувствовать вновь. У иных реш-кери ее нет, я искал, пробовал, все не то и не так.
– То есть вчера ты почуял «это» и пытался меня спровоцировать на применение сути? – попыталась догадаться я.
Зар снова кивнул и замер.
Ох ты, коржики-пирожки, еще один маньяк-торчок, который уже больше века ищет свою дозу и, кажется, сейчас на таком обрыве стоит, что его даже толкать не надо, дунь в спину, свалится. Какие же все-таки реш-кери странные.
– Молю, я долж… мне нужно, я… почувствовать вновь… Прошу! – горячечно прошептал князь и рухнул на колени.
Сходила, называется, к кандидату в женихи на первое свидание.
– Ты хочешь боли, – обреченно констатировала я, а этот псих лишь кивнул, запрокидывая голову так, будто ждал, что ему прямо сейчас еще и горло перережут. А может, и правда ждал. Больной на всю голову князь.
Что оставалось делать? Я наставила на него палец, как недавно на Чейра, и мысленно «спустила курок»: «Боль!»
В первые несколько секунд ничего не происходило, а потом сизые глаза скрылись под ресницами, и с губ слетела просьба:
– Сильнее, пожалуйста, мне нужно. Сильнее!
Я «передвинула рычажок» по шкале вверх. Псих стал улыбаться. Так, улыбаясь, он рухнул на пол.
Я вскочила и подбежала, испугавшись, что перестаралась с исполнением желания и одним князем сейчас в Киградесе станет меньше. Пойди докажи потом остальному Кругу, что он сам пришел, просил и хотел. Чуть-чуть меня успокаивало лишь то, что дядя Ивер за завесой даже не дернулся. И вообще мог за свидетеля сойти, случись конфликт. Да и не только за свидетеля.
Присев на корточки рядом с Заром, я тронула его за плечо. Живой! Теплый, дышит! Уф, пронесло! Я очень осторожно похлопала мужчину по щеке:
– Эй, князь, ты как?
– Спасибо, княгиня, – на глазах мужчины показались слезы. – Благодарю, я снова могу ощущать тепло чужой руки и нежность касания.
«А раньше не мог?» – хотела было озадаченно спросить я, Архет же снова просверкнул, с тонкой иголочкой боли услужливо разъясняя суть происходящего. И мне стало стыдно, очень стыдно.
Да, реш-кери странные, Чейр прав, многим из них нравятся жестокие игры и кровь, но проблема Зара была в другом. Слишком долго его мучила та тварь, что числилась отцом. Настолько долго, что что-то случилось с сутью и здоровьем князя. Он убил мучителя, но чувствительность его очень сильно атрофировалась. Чтобы ее подстегнуть, требовалось воздействие дара мучителя. А он был окончательно мертв. Рано поседевший, лишенный возможности ощущать жизнь во всей ее полноте, князь не жил, а существовал, пока не почувствовал во мне дар, схожий с отцовским. Силу, способную вернуть ему способность чувствовать. И, к большому сожалению, то, что я проделала сейчас, не являлось универсальной одноразовой таблеткой. Через некоторое время все снова нужно будет повторить.
– Князь Зар, полагаю, твой визит с предложением был предлогом?
– Моя княгиня, прости, если ты желаешь видеть меня в качестве консорта, то я повторю свое предложение, – начал было говорить все еще валяющийся на полу и счастливо улыбающийся мужчина. Но улыбка уже начала выцветать с его лица, уступая место тревоге за будущее.
– Давай ты просто будешь писать, когда нужно повторить лечение, или через шар напрямую свяжешься, – выдвинула я встречное и совсем не брачное, но крайне выгодное предложение. – Это ж абсурд – жениться на докторе только для того, чтобы тот вовремя укол делал.
– Это очень щедро, моя княгиня, – Зар поднялся с пола, принимая коленопреклоненную позу, и поцеловал мою руку. – Но как мне отблагодарить тебя за помощь?
– Будь хорошим князем для Орссей, этого хватит. Ну и, если вдруг у тебя есть знакомый в правящем совете двэр-фгэ, буду благодарна за посредничество, мне нужно в их пещеры, – ответила я, повторяя просьбу, высказанную Чейру.
– У меня есть побратим Унгаф. Он стоит третьим на камне в пещере Шлайга и зовется гвером, – с легким удивлением ответил сизоглазый.
– Отлично! Будет здорово, если ты сможешь договориться с ним о встрече, – оживилась я.
– Сделаю, ригаль-эш, – уверенно ответил Зар, не задавая вопросов о том, с какого перепугу мне вообще вступило в голову желание пообщаться с дварфом и рвануть на экскурсию. – Я немедля свяжусь с побратимом и извещу тебя о времени и условиях встречи.
– То, что надо, – обрадовалась я, и пара рыцарей, не конвой, почетное сопровождение, проводила князя из приемной залы.

Глава 23. Планы, текучка, тени

– Тебе действительно нужно в Двэр-фарвард? – тактично уточнит Ивер, когда мы остались одни.
Ха, оказывается, дядюшка, даром что за полупрозрачной пленкой сидел, а руку на пульсе свидания держал. Правильно! Мало ли что?!
– Киградесу, Архету, а значит, и мне – нужно, – пожала я плечами, не став расписывать всю ту незабываемую палитру ощущений, которую подарил мне артефакт, обозначая проблему.
– Одна не пойдешь, три тени минимум, – вступил в беседу возникший справа Чейр.
– Где я столько возьму? Ты чего, клонироваться можешь? Если да, то я тоже хочу! Сколько дел сразу можно будет сделать?!! Даешь магическую эффективность работы!
– Я и эльфы, они будут готовы, как я и обещал. Вечером приведу, – отрезал хвостатый, не ведясь на шутки и лозунги.
– Тогда у меня есть время вернуться в Киградес, – почти порадовалась я возможности начать делать хоть что-то по набросанному мысленно плану. Нет, радоваться работе – это, конечно, извращение. Я радовалась исключительно тому, что если буду делать сейчас, то ее, этой самой работы, станет поменьше на потом.
Портал-коридор из Нейссара в замок Киградес открылся запросто, словно дверь в соседнюю комнату собственной квартиры. Достаточно было лишь задать направление и цель.
Призрачные слуги с мерцающими на периферии зрения черными тенями-тварями теперь были все время под рукой, а не только тогда, когда я желала их видеть. Наверное, так правильнее. Если кто-то и что-то есть, это лучше видеть, чем подозревать о существовании и дергаться от поступи призрачных лап, неслышных, но ощущаемых спинным мозгом. Для первого посещения рабочего кабинета мне тоже оказалось достаточно лишь озвучить пожелание вслух.
А когда я сдуру, двигаясь к цели, так же устно посетовала, что до сих пор по замку лишь с помощью проводников перемещаюсь и нехило бы карту поискать, то свалилась в коридоре прямо там, где шла. Потому что если раньше я контактировала с Архетом и меня периодически порционно одаряли информацией об объеме предстоящей работы по связям сопредельных миров и транспортной сети самого Киградеса, то сейчас я в один момент получила в голову натуральную 4D-проекцию замка и прилегающих территорий. Оная вмещала в себя мельчайшие подробности не только архитектуры, артефактов, инфернальных сущностей в ассортименте, а и всех живых созданий на территории до кучи. От этого-то и опухла голова, и даже кровь носом пошла. Хлюп! Да, пошла, только на полу капельки не задержались, их слизал сам замок с довольным мурлыканьем. Кажется, он тоже на свой лад разумен, хорошо еще не как Архет, а нечто вроде большого кото-пса, потому как и сторожить, и мурлыкать умеет.
Дурында! Сама же себе все время говорила об осторожности, и в такую лужу села! Как какой-нибудь идиот из баек про джиннов и исполнение желаний!
Ну что, полежала я в коридоре, опрометчиво ляпнув о своих хотелках, и потихоньку встала. Поднимать меня, к счастью, никто не явился. Незримых помощников мое горизонтальное положение ничуть не волновало. Чувствовали, что живая, почти здоровая, ни о чем не прошу, вот и не лезли. А что лежу в коридоре, так мало ли где благородной донье приспичило полежать? Раз хозяйка, то где хочет, там и валяется.
Кайриль, как подсказывала навсегда впечатавшаяся в голову карта, находилась в саду и тоже ни о чем не тревожилась. Фиг ли ей нестись неизвестно куда, когда княгиня кучу саженцев подкинула и каждым надо заняться. У нее это надолго и всерьез. Ну и правильно! Как там мудрые люди говорили? Чтобы ни дня в жизни не работать, надо выбрать такую работу, которая приносит удовольствие.
Я же передохнула в коридоре на приятно прохладных и вовсе не ледяных камнях, информацию переварила, гудящую голову успокоила и встала. Теперь уже целенаправленно пошла в кабинет. Нет, себя больше не жалела, только рассудила, что братишке Лёну в своем лесу при коронации хуже пришлось. Если он аэр, то есть Владыка Леса, то каждую тварь, растение и каждого лоэ-диэль чувствовать должен неустанно.
Да, голове при полном познании замка пришлось тяжко, зато теперь, попав в кабинет, я не тупо глазела на все вокруг, а понимала, что к чему и с чем его едят. Книга Вызова на пюпитре, шары связи в шкафу, каждый со своей подставкой, а общая на столе. Хочешь видеоконференцию устраивай, хочешь индивидуально общайся. Артефакты работы с бумагами, ящики для переправки корреспонденции тоже тут. Все было вполне функционально. И дел было навалом!
Ригаль-эш, князь всея Киградеса, носитель Архета, не являлся абсолютным монархом, он был судьей, арбитром, блюстителем единого закона. Не столько над иными князьями, сколько вне их.
Папа Гвенд, не нашедший контакта с артефактом и откровенно забивавший на свои обязанности, оставил мне изрядную неароматную кучу… скажу мягко, работы.
Плюхнувшись в удивительно удобное, в меру мягкое, достаточно упругое кресло с высокой спинкой, я довольно хмыкнула. Как под меня делали, а может, и в самом деле под меня, взяли и модернизировали, подгоняя под новую владелицу при смене власти. Возможности Архета и замка неизмеримы. Лишь бы они реализовывались мне во благо, а не от балды. Не будем тыкать в эту самую балду пальцем. Открыв верхний ящик стола, я потянула к себе первую толстую папку. Тонких там не имелось в принципе. Надо было одобрить или наложить вето на союзы и соглашения, заключенные князьями Киградеса. Вторая папка глубокого синего цвета и третья оттенка мокрого асфальта были договорами между князьями Киградеса вне границ нашего мира.
Я, как подсказывал амулет, вытащила первый документ на плотной бумаге. Шлепнула на него сверху кристалл Архета, услужливо удлинивший цепочку, являющуюся не ювелирным изделием, а частью артефакта. Кристалл мигнул золотым, подавая знак: принято! Я прижала к низу документа – нижний левый угол – перстень-печатку княгини Киградеса. Остался след – схематичный рисунок артефакта в круге. Если бы бумага не получила одобрения, след стал бы рисунком-негативом. Где-то на пятнадцатом или шестнадцатом соглашении я полюбовалась такой картинкой.
А что значит, нет одобрительной резолюции ригаль-эш? – озадачилась я, порывшись в инсталлированной памяти предков. Значит ли это, что договор расторгается? Ну… не все оказалось так однозначно. Это всего лишь значит, что Архет не видит в заключенном договоре пользы для мира или усматривает вред, потому князь, пожелавший его заключить, все риски берет на себя и готов, в случае чего, держать ответ. Детализировать артефакт не будет. Стрёмно князьям на себя такую ответственность брать? А то ж! Зато если захочется расторгнуть договор на основании решения артефакта – то никаких проблем. Архет – это крайне весомый аргумент.
В тексты этих самых бумаг я детально не вчитывалась. Все равно данные по чуть-чуть оседали, а у меня и так информационный перегруз в последние дни. Зачем еще запоминать, что князь Гаизис заключает помолвку своего сына Сентареба с дочерью князя Хезрада? Этих князей больше трех десятков. И ни одного нормально, вроде Саши, Васи, Пети, не зовут. Мне что, родословную каждого учить? От этой ерундовины же пользы хрен да ни хрена, не то что от формул. И удовольствия, и выгоды точно меньше.
Но заказывать от Архета знание родословных высокородного Круга я точно не буду, во всяком случае пока. И так за план замка кровью из носа и синяками от падения расплатилась. За это чем придется? Переломами? Так что ничего без крайней нужды не учим мистическим образом, а банально работаем с бумагами и кристаллом. Через его призму чистоту намерений князей, выгоду Киградесу и прочее соответствующее видно яснее ясного. Четче, чем инфузорию туфельку под микроскопом.
В разборе документов прошли часа полтора, как раз до того мига, как засветился мшисто-зеленым светом связной шар в шкафу-нише кабинета. Ага, значит, надо подойти и коснуться его рукой, чтобы начать беседу, или перетащить на подмигивающую тем же светом подставку у стола, если нацелен на неспешный разговор с комфортом.
Странно, конечно, когда все стало понятно, когда ни черта понятно быть не должно, но отказываться от бонуса в разгребании гигантской кучи я не собиралась. Вообще не уверена, что, без бонусов от Архета, я смогу все разгрести. Я и так-то не уверена. Это не математическую задачку решать. Тут даже условия до конца прочесть пока не получается, не говоря уж о том, чтобы последовательность действий разобрать. И слишком много неизвестных в формуле. Потому что нужно все и сразу, а я размножаться почкованием не умею, и делегировать полномочия не получится. НЕ-КО-МУ! Архет по праву крови только в моих руках функционирует.
Я вскочила с кресла и тронула пальцами шар, заранее чувствуя-зная-видя, кто желает со мной связаться, без изучения знаков на шарике.
– Князь Зар?
– Моя княгиня, я договорился о встрече. Завтра я прибуду в Нейссар, чтобы провести тебя в Двэр-фарвард, к гверу Унгафу.
– Быстро! – приятно удивилась я оперативности и результативности переговоров и уточнила расстановку для свиданки, помня рык Чейра о моей безопасности: – Три тени за плечами – это приемлемо для встречи?
– Да, эскорт для ригаль-эш Киградеса был оговорен, – умиротворенно согласился полуседой мужчина с глазами интересного цвета, которые теперь уже не казались перьями от дохлого голубя. Скорее напоминали редкий оттенок небесного свода или роскошную ткань. На оптимистичной фразе о дозволенных тенях мы и завершили разговор. У Зара точно есть куча срочных и интересных занятий на ближайшие несколько недель под девизом: вспомни, как получать удовольствие от жизни.
Но это князю за годы мук расслабон положен, а мне пока только работа по новому профилю. А расслабон… Ну сама, дура, вчера отказалась, а кандидаты были, целых три штуки. Оптом и в розницу. Выбирай, не хочу. И теперь уже перед самой собой, если быть честной, не скажу, что не хочу. Неужели, коржики-пирожки, прав был хвостатый? Кровь реш-кери дает себя знать и просыпается неуемное либидо? Чего потом ждать? На мужиков кидаться начну и всех встречных-поперечных болью пытать, купаясь в крови? Или сама захочу, чтоб меня избили?
Не-е, последних трех моментов точно не хочу ни под каким соусом. И, надеюсь, никогда не пожелаю. Это ж тогда вообще не я буду, а какие-то ошметки меня, мутировавшие непоправимо. У меня и так с головой сейчас беда, слишком много всего и сразу. Интересно, понятное дело, но еще и страшновато. Что следующим будет в голову инсталлировано из-за моего неумения следить за полетом фантазии? М-да, лучше не загадывать, а то неизвестно до чего додумаюсь.
Все, хватить рефлексировать, у меня еще три верхние папки не разобраны, а в остальных ящиках и конь не валялся. Ну, папочка, чтоб тебе икалось в твоем посмертии, сколько ж ты, гад, работы мне оставил! Чем ты вообще занимался, служанок на пару с сыном портил?
Велев незримым, вернее теперь уже просто призрачным, слугам приготовить себе вайса с маленькими бутербродами, продолжила работу. Заляпать документы не опасалась, у отправителей имелись свои оригиналы. Мои метки вето или ратификации они перенимали мгновенно, а случайные жирные пятна знаками Архета не считались, потому у владельцев не отпечатывались. Впрочем, я даже на своих экземплярах не насвинячила. Так же, как и закуски, мимо сознания прошел перехваченный за бумагами ужин.
Закончила я работу не тогда, когда она кончилась, а когда за окнами стало темнеть и на небе появилась местная парочка красавиц-лун. Выбравшись из кабинета, направилась к своей спальне. Правда, маршрут выбрала не прямой, а с учетом меток на 4D-карте замка. Следовало перекинуться парой слов с Кайриль и объявившимися телохранителями. Больше в Киградесе живых не было.
Кайриль нашлась в своих комнатах в разлагающемся виде. Нет, не труп. Остроухая фанатка зеленых насаждений так упахалась на благо сада, мое личное и к своему удовольствию, что даже пищу принимала полулежа, не в силах подняться. Но глаза ее искристо-зеленые горели таким фанатичным восторгом, что ругать девчонку у меня язык не повернулся. Она, вроде как отверженный изгой, выглядела настолько счастливой, что мне осталось только кивать и обтекать под водопадом неистового восторга.
Те вершки и корешки, которые нашла Кайриль в саду Киградеса, и те, что передал из Леса братишка, занимали все ее мысли. Впервые она чувствовала себя здесь и сейчас по-настоящему свободной от категоричных приказов рода, от долга и неприятных обязанностей. Свободной и нужной! Впервые у нее впереди было именно такое будущее, какое она сама себе выбрала. Получив от меня устное подтверждение, что с ее назваными братьями все благополучно, учатся они, чтобы меня как следует телохранить, эльфиечка успокоилась окончательно и, кажется, заснула на полуслове.
По-белому завидуя чужой безмятежности, но ни в коем случае не желая ей уподобиться (огород – это точно не мое, как и готовка!), я двинулась по второму адресу, подсвеченному на карте. Он, между прочим, практически совпадал с моими покоями, а не с комнатами самих эльфов.
Что и требовалось доказать! Визуально перед дверьми я не увидела никого, зато, переключившись на особенное зрение, позволяющее мне видеть всех обитателей Киградеса вне зависимости от материальной составляющей, я их обнаружила. Они действительно походили на мерцающие тени. Но не черные, а серебристые. Выглядело реально красиво, я даже чуть зависла, разглядывая эту лепоту.
– Моя княгиня, – сообразив, что они раскрыты, Чейр выступил из того подпространства, где таился, синхронно с двумя лоэ-диэль.
Эльфы с нашей последней встречи изменились. Нет, дивные волосы, заплетенные в косы, тонкие черты лиц, острые уши – все было при них. Но из взглядов исчезла скрытая неуверенность с ноткой обреченности и появилась большая жесткость.
И одежда у них тоже претерпела изменения. Больше не было зеленых эльфийских одеяний, их сменили серо-коричневые. И оружия явного Айдэс и Диэс теперь при себе не таскали. Все было скрыто в тени и тенью.
– Двойка теней готова, моя княгиня, – коротко отчитался Чейр, пока я толкала дверь и взмахом руки приглашала всех в комнаты.
– Хорошо, что уложились. Мы завтра идем в Двэр-фарвард, – название мира само скакнуло на язык, едва не запнувшийся от гремящего слова.
– Дозволена ли тройка сопровождающих? – тут же уточнил планы охотник, напоминая о безопасности.
– Да, – повторила я договоренность, переданную через Зара, и уточнила: – Ты тоже пойдешь, хвостатый?
– Иначе быть не может, моя княгиня, – согласился охотник, уже даже не протестуя из-за не понравившегося ему поначалу прозвища. А что? Прическу-то он не сменил, значит, хвостатый, и точка!
– Ну и ладно, – я прошла до кресла, куда более низкого и мягкого, нежели то, в котором разгребала завалы в кабинете, и плюхнулась в него, почему-то чувствуя себя неимоверно усталой. Будто не бумажки сортировала, а мешки с углем грузила, которые не только тяжелые, но еще и давят острыми углами на все места при переноске.

Глава 24. Странные узы

Двойка лоэ-диэль двинулась ко мне синхронно, как один. Они не шли, скорее изящно смещались в пространстве. Оказались у кресла они одновременно и по-прежнему синхронно, будто репетировали, опустились, каждый на одно колено, слева и справа от меня.
– Моя княгиня! – мелодично прозвучало в унисон, и две руки завладели моими и запечатлели по нежному поцелую. И еще одному и еще. Глаза – черные с искрами и светло-зеленые – горели фанатичным торжеством.
Э-э… Так, стоп! Это что еще такое? Да, они теперь тени ригаль-эш, испытания выдержали, достойны! Но это ж не конкурс на место в постели был, а в охрану. У парочки лоэ-диэль что-то где-то переклинило? Может, их по голове много сильно били в этих самых лабиринтах охотников? Ох, судя по физиономиям, ну ладно, ладно, по одухотворенным лицам, заклинило эльфов напрочь.
– Эй, Айдэс, Диэс, вы же собирались ждать моей готовности, а не своей, – осторожно попыталась вывести я красавцев из странного транса, в который они погрузились.
Куда там! Поцелуи не прекратились, парочка лишь стала тихо постанывать. А я сидела неподвижно, пребывая в состоянии полного обалдения. Двое облизывали мои руки, Чейр, явно получающий удовольствие от зрелища, облизывал свои вишневые губы и не пытался остановить происходящее. Да что, коржики-пирожки, происходит?
О-о, когда ж я научусь сначала думать, а потом спрашивать? Отвечая на запрос, Архет долбанул в и без того перегруженный мозг иглой-ответом: показал силу перекинутых нитей связей от Леса ко мне, обеспечивающую саму жизнь и объясняющую реакцию лоэ-диэль. Сказалась длительная разлука и суровая дрессировка в лабиринтах. Это красавчиков так пробило, что, будучи рядом и осыпая руки поцелуями, они натурально приближались к экстазу. И сейчас двойка теней остановиться не могла и не хотела. Странная связь, натянувшаяся и звенящая, требовала завершения.
Несчастные зайцы. Они теперь и у лоэ-диэль отрезанный ломоть, и реш-кери не станут – выше головы не прыгнешь. Тени княгини Киградеса с момента посвящения и навсегда. Но при всем при этом парочка совершенно и незамутненно счастлива. Я недавно думала, реш-кери странные, не-е-ет, остроухие «страньше». И самое страшное, что это не лечится, ни магией-шмагией, ни разговорами с логическими доводами. Все мимо кассы. Они уже для себя все решили. Сияние черных и зеленых глаз, полных совершеннейшего поклонения, почти ужаснуло.
Точнее, оно ужасало Алиру-студентку, а княгиня Алира… Эта стерва после цэу от Архета даже не удивилась, она принимала все как должное, еще и артефакт довольно подмигивал своим сиянием: «полезная связь для ригаль-эш неразрывна, такова ее суть». Альтернатива? Нет ее, вернее есть, та самая, от которой в ужасе бежал Лён – смерть обреченных на поляне Лесного Чертога под клинком Владыки. Вот я и сменяла их смерть вовсе не на переезд в другой мир, а на служение. Сделка окончательная и обжалованию не подлежит.
Задрожав в экстазе, две тени обмякли рядом с креслом, умиротворенно-блаженные и чуть смущенные, если судить по розовым кончикам ушей. Но только чуть розовым, ни фига не красным. Стыд у этих кроликов в той жизни остался, а остатки растерялись где-то в лабиринте, где их гонял Чейр, вышибая клочья эльфийского и вбивая то, что нужно для жизни в Киградесе.
– Сходите, приведите себя в порядок, я пока никуда не уйду из замка, – предложила я парочке длинноухих.
– Да, моя княгиня, – два голоса прозвучали как один. – Дозволено ли нам занять комнаты подле твоих покоев?
– Селитесь, где удобно, – разрешила я. – Призрачные слуги позаботятся.
Короткие улыбки, миг, и парочка исчезла из комнаты.
– Довольна ли моя княгиня тенями? – подал голос Чейр. Судя по посверкивающим глазам, этот хвостатый маньяк-вуайерист был бесконечно доволен. Не охотник, а копилка извращений на ножках.
– Они изменились. Были странными, стали странными иначе, – пожала я плечами, не отвечая на вопрос о довольстве. – Почему они так зациклились на мне, так точно должно быть?
– Разумеется, Алира. Ковка тени – не просто бесконечные изнуряющие тренировки в лабиринтах охотников. Это почти ломка личности до фундамента и новая стройка. Без крепкой основы это невозможно. Твои тени нашли свою основу, как и было запланировано, в узах с тобой.
– И ты все просчитал заранее, – мрачно хмыкнула я, пытаясь проверить точность собственных выводов по проблеме, навеянных Архетом, открывшим знание обычаев Киградеса.
– Конечно, моя княгиня. Я мастер в своем деле, – невозмутимо согласился хвостатый гад, скрестив на груди руки.
– А обратно развязать все накрученное можно? – проверяя все до конца (вдруг не так поняла?), уточнила я.
– Тень исчезнет, только когда не будет света, – проронил Чейр. – Ты взяла их из Леса, сотворила новую связь. Твоя смерть будет их смертью, если они ухитрятся ее допустить. Они сами сделали выбор, я лишь помог им стать сильнее.
– Как-то все это неправильно, а если они влюбятся, захотят семью, я и отпустить не смогу?
Взгляд, которым одарил меня Чейр, был почти нечитаем, только где-то в темно-вишневой глубине тлело задумчивое: «Ты дура или издеваешься?»
– Тени без света – нет, – наконец повторил охотник. – Они твои во всех смыслах, Алира.
– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит? – озвучила я свою мысль.
– Да, – припечатал Чейр.
– Ладно, – отодвинула я от себя неприятную ситуацию. Ну а что? Если из парней сделали мою охрану, чтобы они жили, а не померли на полянке во цвете лет, и эльфы этим довольны, почему должна себя терзать и ночей не спать я? Если проблему нельзя решить, надо изменить свое к ней отношение. Два красавчика с мягкими волосами всегда будут рядом. Они будут меня охранять. Им это нравится? Нравится, еще как. Что лоэ-диэль, что реш-кери двинутые в сравнении с людьми. Или это люди двинутые в сравнении с ними? Нафиг! Парням все нравится? Нравится! Мне, если отбросить внутреннего нелюбителя мистических связей, нравится? Нравится! Ну и пусть все сомнения и душевные терзания идут лесом, лугом и не возвращаются. Вот так!
– Моя княгиня пригласит меня сегодня на ложе или позвать двойку? – бархатно уточнил охотник.
– На ложе я сегодня только сон позову, – пробормотала я, по внутренней карте пытаясь сообразить, где теперь будут обитать эльфы.
– Чего тебе не хватает, княгиня? – рыкнул охотник, смещаясь в пространстве так же, как делали недавно тени и прежде не делал он, строя из себя обычного сопровождающего.
– В данный момент мягкой подушки под головой и тишины, – не пытаясь обострить конфликт с тем, кто оперативно сделал мне двух теней и вообще весь из себя полезный, хоть и гад, я ответила почти спокойно.
Рык Чейра не утих, скорее стал утробным.
– Хвостатый, я тебе уже сказала про свой выбор кондитерских изделий. И мнения я не изменю. Что с тобой не так? Ты же сам говорил, что не сторонник насилия в отношениях. А сейчас буянишь. Ты красивый, легко себе кого-нибудь по вкусу найдешь. Разве девчонок в мире мало? В Киградесе такая охрана призрачных тварей, что и муха не пролетит. Я в безопасности. Ступай, развейся, утром будем работать, – я заговорила, пытаясь разобраться хоть с этой проблемой.
– Связи Архета, моя княгиня, думаю, все дело в них, прошу прощения, что побеспокоил, – как-то резко взял себя в руки Чейр и развернулся, чтобы уйти.
И тут уже закоротило меня. Опять этот чертов уникальный артефакт!
– Стоп, Чейр, при чем здесь Архет? Узы должны касаться лишь связи княгиня-охотник, раздела охрана. Разве нет?
– Разве нет, моя княгиня, – коротко проронил реш-кери, скривив лицо и мотнув хвостом. – Срока в замкнутом лабиринте для дрессировки теней вполне хватило, чтобы сполна прочувствовать степень этого «разве».
– Оххх, – я снова упала в кресло, шлепнула ладонь на кристалл Архета и сердито скомандовала, готовясь к новой порции иглоукалывания в мозг: – Давай, объясняй, где тут кнопка отката настройки объекта до прежнего состояния?
А в ответ, вот гадство, я получила совершенное, практически сытое довольство артефакта создавшимся положением и его твердую уверенность, что ничего менять не надо, потому как лучший из охотников идеально подходит на свою должность. (Не зря я про службу безопасности мысль крутила и разведку или очень-очень зря?) Он должен быть связан с княгиней именно так, а не иначе. А если княгиня и охотник думают по-другому, то это исключительно их проблемы и им можно рекомендовать только одно: поскорее передумать. Чертов альтернативно-разумный артефакт!
– Моя княгиня, не стоит, – Чейр подошел к креслу и мягко опустился на одно колено. – Меня устраивают эти узы.
Я нахмурилась, пытаясь сообразить, где у хвостатого закоротило мозг и как проводку в таком случае починить. Или это, как дядя говорил, побочка позитива и неизлечимо в принципе?
– Поменять паутину клана на одну узду ригаль-эш Киградеса – выгодно, – коротко пояснил охотник.
«А нет, не закоротило, он опять все просчитал», – я почти облегченно выдохнула. Мозги у реш-кери не взболтало в гоголь-моголь, он всего лишь нашел самый удобный для себя путь, одинаково полезный и Киградесу. Великолепная сволочь!
– Прости, пока связь не закреплена окончательно, она будет прорываться короткими вспышками раздражения, – продолжил Чейр без тени раскаяния, скорее объясняя глупышке-княгине свое выбивающееся из рамок поведение. – Плетение сложное, ибо я охотник, а не просто тень.
– Да-да, я помню про твою многопрофильную универсальность: и тень, и ищущий, и карающий в одном флаконе. Тебе тоже нужно мою руку облизать или ногу для ритуального успокоения после похода в лабиринты? – обреченно пошутила я.
– Меня устроит нога, – жарко выдохнул хвостатый и, скользнув пальцами под длинную юбку, обхватил лодыжку.
«Так это была не шутка?» – я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла, и невольно задумалась: чего мне сейчас хочется больше: дать хвостатому пинка, чтоб не лез, или вцепиться в его жесткую гриву обеими руками. Так эти клятые мистические веревки от Архета, двусторонние? Ой, бли-ин!
Чейр склонился и прижался губами к моей ноге, хорошо еще сквозь чулок.
– Потерпи, моя княгиня, узы закрепятся окончательно, и я перестану докучать тебе столь явно, – горячее дыхание обожгло лодыжку. Хвостатый замер, прижимаясь губами к ноге, и спустя несколько томительных секунд ожидания не то попросил, не то потребовал: – Добавь остроты, моя княгиня, так будет быстрее.
Я подняла правую руку и все-таки запустила ее в жесткую гриву хвостатого, мысленно шепча:
– Боль.
Чейр мелко задрожал, продолжая держать мою ногу и целовать ее. О да, типичный реш-кери, боль и удовольствие – два в одном. Адаптивность моей психики прогрессирует. Архет делает свое дело с поразительной быстротой. Я уже не удивляюсь, не протестую, я просто принимаю Киградес и реш-кери такими, какие они есть. Интеграция и инсталляция княгини успешно завершена? Может быть… Главное, чтобы сбои в системе не пошли. И хоть что-то осталось от меня самой, Алиры с Земли. А не было выстроено на голом фундаменте с нуля. Я не желаю терять саму себя!
Охотник оторвал губы от моей ноги, запрокинув голову так резко, что рука скользнула с макушки на шею, выгнулся и длинно выдохнул. Встал и шепнул, выходя:
– Закатного пожара, моя княгиня.
И почему-то сожаление коснулось души. Не мой торт. Или был не мой, а сейчас у него меняется рецептура?
Мало мне работы, которая работа, еще теперь и это все пытаться разгребать, пока меня не закопало с головой! Придется, наверное, но не сейчас. Пора отдохнуть.
Регалии на стол в услужливо возникший ларец, ванна, мягкая кровать, сон. Дальше все прошло так, как хотелось: без участия посторонних психов, заклиненных артефактными связями, или, что воспринималось мной как еще большая дикость, психов, добровольно ринувшихся в эти самые сети-связи, предоставленные Архетом. Остроухая парочка, чтобы гарантированно сохранить рассудок в разлуке с Лесом, охотник реш-кери, чтобы избавиться от влияния прочих властей предержащих. А если мне хотелось еще чего-нибудь для души, то пока перехочется. Позже, может быть.
Снились опять бесконечные дороги, и чувствовала я себя перетрудившимся мастером-дорожником, которому даже во сне не дает покоя «любимая» работа.
Зато в какой-то момент рабочего созерцания путей-дорог снова вышел на связь братишка. Я похвасталась ему успехами подопытных кроликов, то есть свежеиспеченных теней и садовницы. Лён, в свою очередь, пожаловался, что уже конкретно задолбался с Лесом и освоением этикетно-политических тонкостей под руководством последней бабушки Фаэль. У него проблем было не меньше, чем у меня после Гвенда. Но желания бросить все и уйти в голосе брата не было. Так и болтали мы обо всем и ни о чем, делясь всякими пустяками и обнимаясь. Какая разница, что во сне, если я чувствовала уютное родное тепло и с охотой дарила его.

Глава 25. Двэр-фарвард

– Моя княгиня! – в дверь никто тихонько не скребся и бесцеремонно не долбил. Голос прозвучал над головой. Вслед за звуком последовал жаркий поцелуй руки. Точнее, мне облизали пальцы и даже пососали их. – Яркого восхода, светлого полудня и закатного пожара. Пора, ты желала прибыть на встречу.
Я приоткрыла один глаз. У кровати стоял Чейр во всем великолепии своей наглой улыбочки.
– Ты, кажется, вчера обещал не докучать мне, хвостатый, а сегодня вместо того, чтобы тактично постучать в дверь, вламываешься в спальню и?.. – я помахала в воздухе пальцами, «осчастливленными» побудочным поцелуем охотника.
– Не докучать явно, – коварно поправил реш-кери. – Сейчас же я лишь уведомляю тебя о твоих собственных планах. Мне уйти и просить Ивера отменить визит в Двэр-фарвард?
– Выйти из спальни в другую комнату, закрыть за собой дверь и ждать, пока я встану, – сварливо поправила я, но ничего больше добавить не успела, потому что в руки ткнулась горячая кружка вайса. Дивный аромат пощекотал ноздри, прогоняя сонливость и приступ дурного настроения.
– Спасибо, но все равно выйди, – попросила я Чейра.
– Как прикажешь, моя княгиня, – бархатно шепнул хвостатый, будто я его рядом прилечь позвала, а не убраться из спальни. Одним тоном раздел и сам разделся, зараза хвостатая.
Передернув плечами, я встала. Душ пришлось принимать не хорошо теплый, а прохладный. Жаль, вода снаружи на мозги и гормоны внутри сильно не действует. Но вайс и душ все равно помогли, захотелось не проявить все темные стороны нрава реш-кери, а позавтракать и увидеть Двэр-фарвард.
В соседней комнате меня уже ждали лоэ-диэль и Чейр. Призрачные слуги позаботились о завтраке. Но почему-то исключительно на одну мою персону.
– Мы уже трапезничали, Алира, – не дожидаясь вопроса, пояснил реш-кери.
А эльфы слаженно шагнули ко мне и поклонились, прижимая раскрытые ладони ко лбу, груди в районе сердца и животу. Артефакт охотно перевел смысл приветствия. Лоэ-диэль так приветствуют властителя своего разума, сердца и жизни.
Я кисло улыбнулась теням и принялась за еду. Опаздывать в Двэр-фарвард не хотелось, сама же искала встречи. Пусть и не с целью развлекательных экскурсий, а сугубо из соображений благополучия Киградеса.
После завтрака я быстро переоделась в официальную, с регалиями и Архетом на груди, одежду брючного варианта. (Вряд ли дварф будет в восторге от моей пижамки. И хрен бы с ним, но вдруг действительно будет? Это куда как хуже!) Переместились мы четверо из замка в Нейссар к дяде Иверу. Князь Зар уже ждал меня в кабинете хранителя.
Дядюшка, ведущий какой-то деловой разговор с князем, прервался для приветствия. Вышел из-за стола и снова одарил меня поцелуем в шею. Я снова не стала отвечать, просто потому, что пока не придумала, как будет лучше. Это ж не тени, которые примут все и ничего не потребуют. Дядюшка, конечно, лапочка, но он все-таки некромант, а не плюшевый мишка. И если начать, то просто закончить и откатить назад не получится…
Я тряхнула головой, выгоняя лишние мысли, и вежливо поздоровалась с сизоглазым князем. А он мне улыбнулся. Тепло и искренне! Ух ты! Вот что значит своевременный прием лекарства. И пусть состав специфический, но реально помогло. Я рада, честно! Все-таки князь Зар и княжество Орссей часть Киградеса, и важная часть. Да и не в системе дело, мне его банально жаль. Почти сломанную чужой жестокой прихотью жизнь удалось подклеить без особого труда, и это здорово. Плохо только, что с тенями и охотником так не получится.
Перемещение из Нейссара в Двэр-фарвард прошло быстро. До портальной арки в иной мир, правда, пришлось пройтись через замок, во двор и далее по мосту над ущельем. Но арка сработала штатно и вывела компанию на широкую площадку, а по сути открытый всем ветрам каменный столб в высоких горах. Ледяной ветер тут же попробовал меня на зуб. Наверное, будь я все еще в маске человека, заледенела бы в момент. А так только плечами от неуюта передернула. Зато кроме ветра и гор нас уже ждал двэр-фгэ.
Охрана рассеялась по периметру и затерялась в тенях, даже там, где теней не имелось в принципе, а я стала разглядывать встречающего. Мужчина с соломенными волосами, яркими голубыми глазами, ниже меня примерно на голову и шире как минимум втрое. С рублеными, но не противными чертами лица и совсем без бороды и усов.
Хотя… я тут подумала о том, насколько славны двэр-фгэ своим кузнечным искусством, и о том, что возня с раскаленным металлом – это огонь, высокая температура и все такое прочее. Потому много волос, особо всякие бороды, усы и косы – это опасная штука. Случайная искра, и пуф! Экстренная депиляция всего тела обеспечена. А в таком виде, в каком двэр-фгэ сейчас (короткая стрижка под горшок), огнеопасные работы – это куда более безопасно. Защиту носить можно, и длинные волосы не помешают работе.
– Ригаль-эш Киградеса? – обменявшись кивками с Заром и стукнув его кулаком в плечо, обратился ко мне двэр-фгэ. Всего двумя словами и поздоровался, и спросил, какого мне рожна нужно. Экий вежливый и лаконичный!
Архет проявился на груди ярко и сильно, направляя разговор, даруя понимание куда более глубокое, чем то, с каким я пришла сюда изначально.
– Ро-гвер Унгаф, – приветствовала собеседника и я. – Мне, как носителю Архета, нужно в пещеру Шлайга вместе с ро-гвером. Если, конечно, рогвер намерен позаботиться о Двэр-фарварде.
– Ро-гвер? – снова коротко переспросил меня двэр-фгэ, чуть приподняв и сдвинув густые брови. При соломенном цвете угрожающе это не выглядело, обычный мимический жест.
– Архет показал. Ты не гвер, ты выше, – пожала я плечами, не пытаясь чего-то еще добавить.
Да, мой собеседник ро-гвер, высший над гверами, в Двэр-фарварде занимал почти такую же нишу, как я в Киградесе, а что он был одет в простую серую рубаху без вышивки и черные штаны, а не как я – весь увешан ювелиркой, так в каждом мире свои традиции.
– И?
Да, Унгаф явно не из болтливых парней, значит, трепать языком не будем, а будем показывать. Я подняла Архет на уровень глаз дварфа, не снимая цепочки с груди, и предложила:
– Смотри!
Не все же мне играть в иномирных дорожников. По моей просьбе уникальный артефакт захватил в свое поле действия Унгафа и явил всю жо… ладно, ладно, глубину или высоту, или вовсе четырехмерный объем проблем, которыми следовало срочно заняться. Если в Киградесе главной была я, в путях-дорогах из Двэр-фарварда в иные миры тоже, то внутри Двэр-фарварда работа должна была идти через ро-гвера, пусть и с моей коррекцией. Ро-гверу, тому, кто был рожден и избран для того, совладать с силой своего родного мира, творить в пределах своего мира было проще, чем мне.
– Понял, – коротко согласился дварф, оценив представление. – Идем в Шлайг, остальные обождут здесь. Чужих провести не смогу.
– Пошли, – я протянула руку «болтуну» Унгафу, тот с силой сжал мою ладонь и топнул сапогом по каменной платформе в горах.
Оп-па! Платформа и живописный вид на горы сменились обжигающим жаром громадной пещеры, оранжевой от света расплавленного камня. По высокому своду скользили желто-алые сполохи. Стены терялись вдали. Озеро булькающей магмы раскинулось почти у самых ног, оставляя лишь относительно тонкую тропу вдоль стен. Мы прибыли в то место, которое было равным Кругу и Архету для Киградеса. Именно в этой точке пространства Двэр-фарварда находились сплетения путей, живые потоки силы, направляя которые можно было создавать новые пути, тропы, порталы, убирать и править старые. Вот только всю значительную важность места и саму возможность думать враз перекрыл сумасшедший жар.
«А-а-а, хочу назад или лучше прямо на Северный полюс, охладиться. Тут слишком жарко. Эй, Архет, защиту выстави, а то сейчас из твоей княгини-носительницы шашлык будет!» – мысленно завопила я, одновременно отчетливо понимая, что защита-то уже была, потому что я не вулканолог в спецкостюме, а стояла в нескольких метрах от магмы и не плавилась до выкипания воды в легких.
Бесценный артефакт мысленному воплю внял, торопливо окружил меня еще более мощным прозрачным полем, через которое видно было все, зато девять десятых общего сумасшедшего жара оставались снаружи. Все равно, конечно, было жарковато, но уже не нестерпимо.
У двэр-фгэ артефактов на шее или еще где, да хоть вшитых в тело или проглоченных загодя, не было. Он сам себе был живым артефактом. Оставив меня, Унгаф спокойно приблизился к самому краю громадного магматического озера, разлившегося в гигантской пещере, и уточнил прагматично, даже на удивление многословно:
– Как нам лучше действовать, княгиня, чтобы потом не пришлось переделывать? Что подсказывает Архет?
– Сейчас пробивай потоки так, как направляет артефакт. За толщиной не гонись, пусть будут лишь контуры. Доделаешь с гверами позже, – я мотнула головой в сторону возвышающихся над магмой каменных столбов. В этом жутком расплаве невысокие каменные тумбы черно-красного цвета каким-то чудом не оказались расплавлены общим жаром. Именно они были местами гверов для проведения ритуала, как у нас стулья на Круге Князей. Оставалось только мимолетно порадоваться, что я – реш-кери и мне ни на одном из этих столбиков не стоять, пытаясь продавить поток магмы, текущий в недрах мира, по нужным руслам. Сколько миров – столько и путей для творения дорог. У Лёна – живые корни дерев, у дварфов – жидкий камень, у реш-кери сила крови, текущей в венах, и связь преклоняющихся пред княгиней душ.
– Договорились, – кивнул двэр-фгэ и с легким сомнением покосился на меня, не зная, как лучше начать. – Мне нужно касаться Шлайга и Архета, чтобы видеть.
– Я не могу передать тебе Архет даже для ритуала. Он убьёт любого, – я покусала губу и предложила: – Давай я сяду рядом, будешь касаться Архета через мою руку. Должно получиться.
И мы сделали так, как нужно. Дварф накрыл мои пальцы, лежащие на кристалле Архета, огромной жесткой пятерней левой руки, а правую опустил в магму. Прямо так, без рукавиц, без каких-то защитных заклятий. Голую кожу, всю кисть. И спокойно держал, не сгорая, не вопя от жутчайшей боли. И дело было не в жесткой коже рук дварфа, а в самой его сути. Он был настолько сродни камню, что тот принимал его, как себя, и не калечил, а поддавался могучей воле ро-гвера. Я сейчас работала как карта и проводник. Унгаф был всей «дорожной техникой» и аккумулятором.
И энергия Шлайга повиновалась. Магма свивалась потоками, изгибалась мостами и арками, гигантскими волнами возносилась к самому потолку пещеры, нежно касаясь его, как будто облизывала. Так вот почему свод такой ровный, словно отполированный. Цвет магмы уже не был желтым и оранжево-желтым, она сияла белым, вобравшим в себя весь спектр. И все это длилось и длилось…
Колени устали первыми, но я даже двинуться и сменить позы не могла, застыв мухой в янтаре силы Архет и расплаве Шлайга – гигантского океана лавы, плещущегося в сердцевине Двэр-фарварда. А я, неблагодарная, еще сетовала на жесткую спинку кресла в круге князей. Воистину все познается в сравнении!
И черт меня дернул тащиться в Двэр-фарвард? Да какой уж там черт, Архет это, его работа. Бесценный артефакт, чьи желания и цели сливаются с моими настолько, что очень сложно отделить одно от другого, потому что над всем этим властвует высшее «НАДО». Бьёт крещендо, толкает вперед, не дает свернуть и остановиться и вместе со мной толкает всех, кто находится рядом. И это не прихоть, не причуда – высшая нужда, условие существования миров. Архет и сотворен ради того, чтобы ее утолять, соединять то, что без него обречено рухнуть. А ради этого сотворены ригаль-эш Киградеса.
Стоило, наверное, возмутиться подобному, я же не вещь, чтобы вот так. Но беситься от негодования не выходило, потому что пришло осознание выше личных самолюбивых хотелок. Архет не крадет моего «я», моей личности, он просто стал ее частью, и эту часть уже не выдрать даже с кровью. Только со смертью. Хвост этой мысли вызвал резкий протест кристалла: «Нет, моя, не отпущу, идеально!»
«Но ведь даже реш-кери не вечны?» – удивилась я.
«Найду снова, Высшие Силы дозволят, так надо! – эхом пришел ответ. – Такого резонанса не было никогда и больше не будет».
Ой, мамочки, как же странно и тяжело дается это понимание-погружение. И возможным оно стало здесь и сейчас потому, что кристалл в слиянии со мной помогал торить новые тропы, но я была захвачена происходящим лишь частью и могла отвлекаться на постижение сути и целей Архета.
Рядом, заставив меня чуть вздрогнуть, скрежетнул крепкими зубами Унгаф, принимавший давление силы на себя и начавший выталкивать ее путями и тропами, обновляя старые, творя новые, закрепляя или стирая отжившие свое.
– Терпи, девонька, еще немного, – кажется, вечность спустя выдохнул мне в лицо ро-гвер, обдавая запахом раскаленного камня.
«А я чем занимаюсь, по-твоему?» – мысленно огрызнулась я, продолжая считать секунды и мечтать о том миге, когда можно будет встать с горячего камня, потянуться и попить. Нет, не так, пожалуй, мне надо будет выпить.
Вайса и воды не хватит, чтобы перестать считать себя частью раскаленной лавы, пробивающей путь. И это еще меня заслонял Унгаф. Ему сливаться с камнем было проще. Крепкий мужик, монолит. А я, хоть и везу на себе едва ли треть от общего фронта работы, уже испытываю огромное желание забить на все и забить если не косяк, то хотя бы махнуть бокал красного винца или даже стопку коньяка. Не знаю, как организм к этому отнесется. Чего-то мне в Киградесе пока спиртного пригубить толком не удавалось. Не наливают! То ли тут лишь кровь, как деликатесный напиток, в почете, то ли боятся, что от жизни такой сопьюсь враз, и не будет у них работящей княгини. Жмоты!
– После такого «немного» мне точно надо будет много набулькать! – хрипло выдавила я, пытаясь найти в пересохшей глотке хоть каплю слюны.
– Сам налью! – клятвенно пообещал ро-гвер.
Какой заботливый мужчина! Не был бы таким квадратным, влюбилась бы! Архет послал неуверенную мысль-вопрос насчет того, в самом ли деле я этого хочу, а то перекинуть нити уз, связующих княгиню-носительницу Архета и ро-гвера Шлайга недолго. Даже удобно будет его чувствовать. Пришлось поспешно отказываться от великой чести. Мне такая квадратура вообще нафиг не сдалась. Эльфы хоть эстетически привлекают, даже хвостатый, хоть и зараза, но зараза симпатичная.
Сигналом к окончанию мучений стал короткий выдох Унгафа:
– Все покуда! Потом с гверами довершим.
Ро-гвер, пошатываясь, тяжело поднялся на ноги и поднял меня за собой легко, как ребенка. Хлопнул себя по боку и, нащупав фляжку, открутил колпачок.
– Обещал, княгиня! Пей, только осторожно, крепкая для девы-то не наших кровей!
В нос шибанул запах меда, трав и спирта. Ну что, когда у меня простуда была, я себе и дома рюмочку наливала чего-то такого, чтоб горло прополоскать. Отец разрешал, а маме мы не говорили. Надо же, в первый раз за эти дни, к слову, вспомнила тех, кто меня вырастил. Без обид, сожалений, тоски, приняла как должное. Эти люди были в моей жизни, заботились, одевали, кормили, за что и получили щедрую плату. Они были людьми, а я человеком, как оказалось, никогда не была, только им притворялась. Может, потому так просто все принимаю теперь? Минувшее, ушедшее, ставшее почти чужим сейчас. Интересно, у братишки так же?
Я осторожно отхлебнула из фляжки и покатала во рту, сглотнула огненный ком. Крепко, даже очень, но сейчас то, что нужно.
– Спасибо!
Отвела фляжку из непонятного материала от губ. Странно-жесткая, но не кожа, сказала бы, что металл, но разве может быть металл гибким, как плотная ткань? Хотя у двэр-фгэ точно может. Они с металлом и камнем все что угодно способны сделать.
А Унгаф с удовольствием присосался сам, булькал долго. Небось, не меньше половины фляги выдул, довольно крякнул и, утерев рот рукавом, спросил:
– Возвращаемся, княгиня?
Я кивнула. Дварф меня приобнял для надежности и топнул ногой. Интересная метода телепортации сработала. Свалились не вниз, в магму, для торения путей собственными телами, а перенеслись туда, куда следовало.

Глава 26. Они другие!

Нас вернуло на тот самый каменный столп в горах, где дули холоднейшие, особо после умопомрачительного жара пещеры, ветра. А еще на каменном пятачке нас встречали обеспокоенный Зар, тени и охотник. Чейр был не просто зол, он был в бешенстве. Темно-вишневые глаза пылали кроваво-алым и чуть ли не метали молнии.
– Моя княгиня не следит за временем?
– Счастливые часов не наблюдают! Может, пока я решала, кем хочу быть: вторым мужем ро-гвера Унгафа или третьей женой, потерялась во времени и пространстве, – гордо провозгласила я очевидную белиберду под утробный хохот дварфа.
Он, едва не катаясь от смеха по камням, выдавил:
– Княгиня, как ты проведала-то, что у меня как раз эти узы в семье свободны?
– Угадала! – с апломбом объявила я, понимая, что совместная работа и контакт с Архетом позволили мне слишком многое узнать об Унгафе в частности и про дварфов в целом.
У этой расы действительно не было понятия «устойчивый пол». Он, как у лягушек в засуху, мог меняться под гнетом общественной необходимости, и не один раз за долгую жизнь. Вот только размножаться дварфы могли только с дварфами, ни с кем иным потомства они зачать были не способны. Именно потому так заливисто хохотал мой напарник по строительству.
Серебристые узоры по контуру лица Чейра засияли, волосы заискрились. Кажется, охотника моя незатейливая шутка ничуть не развлекла.
– Унгаф, вы пропали на трое суток. И не просто ушли, а как сгинули, даже тени княгини связь с ней не чуяли, – вставил своевременный комментарий Зар.
– Шлайг! В средоточие силы Двэр-фарварда нет доступа, – досадливо крякнул Унгаф, а я резко перестала веселиться, понимая, отчего так взбесился охотник. И если хвостатый просто злился, то двое теней замерли, будто пытались заново научиться дышать одним воздухом со мной. Бедолаги, даже предполагать не хочу, что они передумали, пока ждали здесь, не имея возможности даже уйти от точки портала и позвать на помощь. И я не уверена, пили ли они, ели и спали в этот срок.
– Простите, мальчики, я не знала, – искренне повинилась я, притянув парочку теней за основание кос ближе и прижав к себе на миг-другой. А когда отпустила, они не двинулись с места, так и стояли, только ноздри чуть заметно подрагивали и сердца стучали так бешено, будто гремели тревожными барабанами.
– Мы не стоим твоих тревог, княгиня, – тихо проронил Айдэс.
– Ну, это мне решать, ага? – отрезала я и повернулась с Унгафу: – Мы хорошо поработали, рогвер, спасибо! Если не против, я пришлю через Зара шар для связи.
– Присылай, – одобрительно согласился дварф. – Мы мастера в работе с камнем, но зачарованные кристаллы у реш-кери лучше выходят. А помощь твоя, княгиня, нам надобна будет и ныне, и впредь. Я ж только слыхал о таком от прапрадеда, да и то все больше сказкой, чем словом верным звучало.
Я лишь кивнула, опять мысленно проклиная безалаберного папашу, запустившего хозяйство. В размышлениях о том, что есть, надо и будет сделано, вернулась в Киградес. В свой замок. Зар же с Унгафом остался. То ли квасить будет, то ли подробности узнавать, а может, все до кучи. Пусть его. Обоим стоит спустить пар в подходящей компании.
После пещеры Шлайга с вывернутым наизнанку временем и пространством, отъевшим от стандартного течения реальной жизни снаружи трое суток, мне снова хотелось есть и спать. Что называется, почувствуй себя тюленем. А все из-за той прорвы энергии, которую через меня Архет качал для Двэр-фарварда. Потянувшись всем телом, я зевнула и приказала:
– Накройте стол на четверых. Если Кайриль голодна, то на пятерых.
Хотелось в душ или лучше ванну, да еще чтобы кто-нибудь помыл, чтоб самой руками не двигать, но перекусить хотелось больше. А тени, трое суток не евшие вообще или не евшие толком, точно никуда не уйдут, чтобы о себе позаботиться, значит, будем есть все дружной компанией. Хотя, судя по злобно сверкающим глазам Чейра, ни хрена не дружной.
Я сцедила зевок в ладошку и попросила:
– Чейр, уймись ради каких-нибудь своих богов, демонов и чего там ценно твоей душеньке до кучи. Что бесишься? Двоих теней воспитал, если я тебя так достаю, давай напишу вашему главному, чтобы тебя на другую работу перекинули, и попрошу Архет что-нибудь со связью сделать. А?
– Княгиня, ты забыла, что я говорил о том, как тень может уйти? – прошипел реш-кери.
– Но ты ж вроде рангом повыше, подход другой? Нет? – в сомнениях уточнила я, следя за тем, как на столе появляются приборы, закуски, бокалы на четыре персоны. Если не приглядываться к мерцающим теням, появляются сами собой, как в сказке. В моей персональной, страшной, прекрасной и почему-то ухитрившейся намертво вцепиться в душу, захочешь, не выдерешь, сказке.
– Другой. Только узы, сплетенные между нами Архетом, не прервать по щелчку пальцев. Они видны тем, кто способен видеть, – скривил губы в подобии улыбки хвостатый. – С меня заживо сдерут кожу и только потом обезглавят, чтобы в ритуальном ларце прислать тебе доказательство того, что никому иному я уже служить не стану. Хочешь, моя княгиня?
Голос Чейра опустился до интимного шепота, будто его возбуждал этот разговор и предложение собственной ужасной смерти.
– Нет, – отрезала я, изо всех сил пытаясь сделать вид, что мне ничуточки не стыдно.
Опять забыла на миг-другой, как мозг от усталости заклинило, что не среди людей нахожусь, а у реш-кери. Надо себе прям повесить плакат в гостиной или на входной двери в апартаменты, чтоб сразу в глаза бросался, метровыми буквами. Всего два слова, чтобы больше не путать и дурой не выглядеть: «РЕШ-КЕРИ ДРУГИЕ!» То, что мне с ошметками человеческих установок – несусветная дикость и садизм, для них норма жизни. И отныне нет больше «для них», есть «для нас», и чем быстрее я это запомню, тем реже буду попадать впросак. Повезло, что Чейр такой хитровывернутый. Кто другой мог склонить голову, дескать, как прикажешь, ригаль-эш, и слинять в закат навсегда. И только потом, как посылочку бы получила, поняла, что к чему.
Сполоснув руки и умывшись, села за стол. Чейр и тени сели на свободные места. Я потянулась к салатику и замерла, потому что сотрапезники мои есть не спешили. Эльфы просто сидели и смотрели на меня, как завороженные (ей-богу, жевала бы – подавилась!), а Чейр, чуть склонив голову набок, глядел искоса.
– Что? У меня рога выросли, хвост или я где-то извазюкалась?
– Позволишь ли, княгиня сесть в ином месте подле тебя? – робко спросил Айдэс.
– Садись, где хочется, – пожала я плечами, не видя в просьбе проблемы. Ну не хотят сидеть тут или там, пусть передвинут стулья. Может, внутренний эльфийский фэншуй не велит? Моему-то совершенно по…, то есть не принципиально. Так я думала до тех пор, пока лоэ-диэль, положив себе в тарелку понемногу еды не пристроились у моих ног. Айдэс слева, Диэс справа.
И не возмутишься, сама только что разрешила. А что не поняла, что именно эти чокнутые имели в виду… Ну… лозунг на двери придется подправить. Напишу «ОНИ (РЕШ-КЕРИ И ЛОЭ-ДИЭЛЬ) ДРУГИЕ!» Или вообще с названиями рас не мучиться, хватит просто слов «ОНИ ВСЕ ДРУГИЕ!». Потому что психов в мирах и среди тех, с кем мне еще доведется столкнуться, будет более чем достаточно.
Портить себе этим нервы лишено всякого смысла. Если они не переживают, повторюсь, почему должна дергаться я? Эльфы красивые, сидят, эстетически мне вид услаждают, сами довольны. Так что вопрос закрыт, Алира, приятного тебе аппетита!
Единственно, всухомятку есть вредно, потому я уточнила:
– Эй, мальчики, вам вайса налить?
– Счастливы будем испить из твоих рук, княгиня, – светло улыбнулся мне темноволосый эльф, вскинув голову.
«Надеюсь, не в буквальном смысле этого слова!» – я мысленно скрестила пальцы и спустила эльфам по бокалу с напитком. Вина не наливала, они и так причудливые, не хочу даже видеть, что случится, если напьются. Думаю, танцами на столе вкупе со стриптизом дело не кончится. Хотя… смотрелось бы краси-и-иво.
Бокалы были перехвачены вместе с руками и, прежде чем лоэ-диэль приняли их, они успели облизать мне руки с энтузиазмом, лишь отдаленно напоминающим благодарность. И теперь уже я задумалась: может, эту парочку в бордель отправить? Нет, не на подработку, а для снятия напряжения. Должны же быть на Киградесе дома с представительницами древнейшей профессии? Сходили бы, сбросили пар. Деньги в казне есть, и пусть теням зарплата в принципе не положена по статусу, но удовлетворение насущных нужд – прямая обязанность охраняемого.
Я с сомнением покосилась на Чейра, как возможный источник информации. Не Архет же теребить. Вот только хвостатый сейчас вообще был каким-то сердитым, и взгляд, брошенный на эльфов у моих ног, был… да ну нафиг, откровенно завистливым. Так, срочно мысленно представить транспарант на дверях и успокоиться.
– О чем думаешь, моя княгиня? – метнул мне вопрос хвостатый.
– Я тебе потом скажу, тет-а-тет, – отмахнулась я, а этот извращенец опять о чем-то не о том подумал, потому что одарил меня двусмысленной улыбочкой.
Р-р-р-р! Ну их всех в баню, взгляд в тарелку и на пятнадцать минут забыть о странных типах, крутящихся вокруг, а то несварение желудка будет обеспечено.
Глубоко вздохнув, я занялась едой и только едой. Без попытки поддержания подобия светской беседы. А то свернет куда-нибудь не туда и весь аппетит испортит.
До визита в Киградес дядюшки поесть я успела и даже не торопилась. Интерактивная карта своевременно подсказала мне, проявив светящуюся точку, что в числе живых обитателей замка пополнение. И если Кайриль опять обреталась где-то в саду, то комплект приборов для дядюшки появился прямо на столе.
А через пару-тройку минут до комнаты был сопровожден и Ивер. Поздоровавшись, дядя-некромант первым делом выпил кипяченого молока и присоединился к трапезе, с названием которой – для перекуса еды многовато, для завтрака-обеда или ужина слишком не совпадает время – я не стала даже мучиться.
– Как прошел визит в Двэр-фарвард, моя княгиня? – вежливо уточнил некромант, даже бровью не поведя в сторону нижней позиции теней. Сидят, ну и пусть сидят. Он их вообще как предмет интерьера воспринимал, не более того.
– Продуктивно, хоть и знойно, – поделилась я, вспоминая буйство лавы в громадной пещере. – Это их живое озеро магмы – воистину нечто! Удалось подвести основу путей и порталов через Шлайг. Теперь нужно только время и силы гверов Двэр-фарварда, чтобы пути окрепли и заработали в полную силу. По крайней мере, они больше не распадаются.
Я задумчиво погладила Архет, ставший за считаные дни не просто привычным аксессуаром, а неотъемлемой частью меня самой.
Дядюшка отложил двузубую вилку и нахмурился:
– Поправь меня, если ошибаюсь, Алира, но ты хочешь сказать, что ты и Архет были необходимы в пещере Шлайга для Двэр-фарвард так же, как в круге князей в Киградесе?
– Что-то вроде того, дядюшка, только у нас направляла и вела я, а в Двэр-фарвард мы работали в тандеме с Унгафом. Напрямую, без проводника – ро-гвера я не смогла бы воздействовать на первородную магму. Она – средоточие силы другого мира. Для влияния на нее надо родиться дварфом.
– Архет не просто артефакт – основа благополучия Киградеса, – не то спросил, не то констатировал Ивер и замолчал, ожидая продолжения или пояснения.
Я задумалась, собирая мысли с полок сознания, куда они укладывались при каждом очередном взаимодействии с уникальным кристаллом, а потом обобщила, сама отстраненно удивляясь сказанному:
– Архет – это эксперимент. Не высшим бестелесным сущностям, а разумной силе, заключенной в артефакте, переданы возможности и право регулировки потоков энергий в мирах и между мирами некоторой части нашей бесконечной Вселенной. Но сам по себе Архет на это не способен. Ему нужен носитель и живой проводник из плоти и крови расы реш-кери, как самый поддающийся воздействию на кровь. Одна из ветвей князей Киградеса обладала оптимальными зачатками требуемых для взаимодействия сил. Потому они и были выбраны носителями Архета.
– Благодарю, Алира, прежде я не владел подобной информацией, – отметил дядюшка.
– Гвенд тоже не знал этого. Архет не мог с ним связаться на достаточном уровне, чтобы объяснить, и прежние носители артефакта, те, кто еще понимал, как надо, не считали нужным оставлять инструкции по эксплуатации. Или, как вариант, те банально затерялись в веках, – пожала я плечами, потягивая вайс.
– Сколько этих миров под властью Архета? – мрачно справился Чейр.
Наверное, прикидывал, как в таких неподходящих условиях ему организовывать мою охрану, чтобы не стать кусочком в ларчике. И я тоже, хм, прикинула вслед за охотником и тут же скривилась от боли, прошившей голову благодаря очередному щедрому просветительскому посылу Архета. Однако на вопрос ответила.
– Это не константа, вернее, константна лишь основная гроздь миров, окружающих Киградес, остальные смещаются, то приближаясь, то отдаляясь, как мыльные пузыри в воздухе под ветерком, ветерками, меняющими направление. Как альвеолы легких, оплетаемые капиллярами путей, которые разносят живительную энергию и связывают миры, – начала я говорить и осеклась, чувствуя, как из носа сочится влага. Я что, простыла? И где? В Шлайге можно было только пропариться. Неужели за тридцать секунд на ветреном пятачке в горах? Ненавижу насморк! Эта пакость действительно не лечится одним махом никакими средствами. Присказку про неделю и семь дней не зря придумали.
Подняв салфетку, промокнула влагу и тупо уставилась на красное пятно.
Ну, есть две новости: хорошая и не особо. Что это не насморк – хорошо, а вот что кровь – плохо. Кажется, перенапряглась малость. Заговаривать придется, а на себя всегда плохо действовало.
– Алира, тебе дурно? – не на шутку встревожился Ивер, почуяв или увидев кровь.
– Сейчас пройдет, дядюшка, чуток перестаралась, – отмахнулась я. – Прямой выстрел в мозг – это болезненно, даже если не пуля, а информация прямиком от Архета. Мне урок! Сначала надо думать, а потом спрашивать.
Взволнованно дернулись эльфы по обе стороны от меня, а Чейр метнулся вперед и, поймав мой подбородок в захват цепких ногтей, запрокинул вверх голову. Хорошо еще, шею от усердия не свернул. Пока одна рука фиксировала, вторая легла на переносицу и обдала холодом. А потом хвостатый склонился и слизнул с моего лица кровь одним движением языка, издав при этом едва слышный стон удовольствия.
– Напился? – сварливо буркнула я, когда течь из носа перестало, и Чейр отстранился.
– Это другая жажда, моя княгиня, – протянул реш-кери, полуприкрыв сверкнувшие темным багрянцем глаза. – Другая нужда. Утолить до конца невозможно, лишь приглушить. А этим приглушить лишь на миг-другой.
– Может, тебе к девочкам облегченного поведения сходить, заодно теней выгуляешь? – прогоняя собственническое неудовольствие от того, что мои тени будут иметь дело с чужими девицами, деловито уточнила я.
– Моя княгиня, твоя безмерная забота излишня, – процедил Чейр, резко мотнув хвостом, и вымелся из комнаты, заодно дав команду на выход эльфам. Те кинули на меня по жалобному взгляду брошенных птенчиков, но исчезли без возражений.
Остались лишь мы с некромантом. Я зарылась пальцами в свою шевелюру у корней и с силой потянула волосы раз, другой, третий в надежде пробудить мозги к работе. Над ошибками? Дядюшка смотрел на меня с легкой укоризной. Как на любимое, но неразумное дитя, ляпнувшее глупость.
– Дядя Ивер, что-то не так? Прости. Я по обычаям реш-кери и особенностям прикрепленных теней информацию у Архета не просила, жду, чтобы всплыло. Самой стрёмно! Боюсь, так легко, как с кратким пояснением по структуре Киградеса, не отделаюсь. С живыми куда сложнее, чем с абстрактными понятиями и точными науками. Да и первоочередное сейчас другое: дороги-связи внутри и между мирами, плюс залежи документов в Киградесе, – я вздохнула еще разок. – Прямо не знаю, за что хвататься.
– Дай себе передышку, Алира, и понапрасну более не рискуй здоровьем. Телу и разуму надо восстановиться. Что до твоего вопроса, моя дорогая, тени потому и зовутся тенями, что их создают такими, проводя через лабиринты. Они ни о ком и ни о чем помыслить не могут, кроме того, кого должны защищать. Ты – их смысл жизни, ее центр и цель.
– Но Чейр-то охотник, он же только через Архет со мной связан, а не узами верности. Они ему ничуть не мешали намедни служанку лапать, – пожала я плечами.
– Узора этой связи я не могу постичь в полной мере, поскольку с артефактом связана лишь ты. Но сутью охотника миссию тени, как и связь Архета, Чейр принял целиком. Значит, и для него отныне ты средоточие всех помыслов, пусть он не выказывает этого прямо, – задумчиво, без враждебности или ревности поделился информацией дядюшка.
Да, вот тебе и разница менталитетов. Некромант даже не воспринимал Чейра и Ко (я про парочку эльфов) как соперников. Мухи отдельно, котлеты отдельно. То есть все трое для Ивера существовали сейчас лишь в качестве приложения ко мне. Что-то вроде того, что нельзя ревновать девушку к ее подушке и одеялу. Вернее, ревновать, конечно, можно, если ты с головой не дружишь, а так – ни-ни.
– Мне кажется это жестким, так ломать личность, – нахмурилась я.
– Иначе тень не отковать, – пожал плечами дядюшка. – А твоя жизнь, княгиня, для Киградеса ныне величайшая ценность.
– А почему у Гвенда не было теней? – полюбопытствовала я, пытаясь прощупать веер вариантов. – Это ж вроде как обычай?
– Князя неизменно должны сопровождать тени. Их было шестеро, – коротко поправил меня Ивер, но поскольку я все еще смотрела на дядюшку, дожидаясь пояснения, продолжил: – Гвенд ушел дальше по назначенному пути перерождений, тени последовали за ним.
– Ну да, логично, – вздохнула я, не собираясь тратить душевные силы на тех, кому уже не поможешь, и зевнула. – Спасибо, дядя. Мне надо поспать, а потом снова дела.
– Отдыхай, Алира, – заботливо пожелал некромант и удалился.
Я пересела в кресло и стекла по мягкой спинке. Двигаться, даже принимать ванну, совершенно не хотелось. Хотелось… а ничего не хотелось, только сидеть в кресле и не шевелиться, а если чем и шевелить, то лишь кончиком пальца. Даже не указательного или тем паче большого, мизинчиком.
Выходит, я по-настоящему устала, пусть до конца и не понимала, в какой степени. Ну, в принципе, справедливо. То, что мы вытворяли с Унгафом – было круто. И за такие выкрутасы настала пора платить. Хорошо еще, до дома удалось добраться, прежде чем долбануло это самое «состояние нестояния».
– Хочу помыться, в пижамку и в кровать, – жалобно промяукала я, соображая, где взять на весь перечень сил.
А потом я поняла, что не все едва оформленные мыслью желания есть зло. Призрачные помощники Киградеса начали действовать. Меня бережно вынули из кресла, раздели, осторожно сполоснули в ванне и даже переодели в пижаму из уникально-подстраивающейся под формы и ситуацию ткани. Последним слабо отслеживаемым фактом было перемещение тела на кровать. И все.

Глава 27. Утро ригаль-эш

Глаза открылись только утром. Во всяком случае, свет, льющийся из окна, был все еще мягким и робким, не чета бесцеремонным дневным лучам. На гранях Архета, лежащего поверх одеяла, это нежное сияние смотрелось завораживающе-красиво. Несколько секунд я позволила себе полюбоваться переливами искр и разноцветным туманом. Вот только блаженный миг медитативной гармонии, чувства сродства с миром оборвался звуками чужого дыхания. На пушистом ковре, куда так приятно было опускать пальцы ног, мирно сопели два эльфа. Честно сказать, счастливее физиономий я не видела в жизни. Неужели место на коврике, ладно, пусть даже на роскошном ковре – было самым желанным в их нынешней жизни?
Нет, неуютно и страшно мне не стало. Я же теперь реш-кери, княгиня и все такое прочее, надо привыкать. Такова моя нынешняя «селяви».
Спящие эльфы выглядели так, будто их профессиональный фотограф для эротической сессии укладывал не меньше пары часов и еще столько же перед этим гримировали стилисты-визажисты. Слишком естественная в своем противоестественном совершенстве получилась красота.
Но вопрос сейчас был не в красивости образа, а в том, что этих двоих никто сюда не приглашал. Они сами сюда пригласились, да так ловко, что я ничего не почуяла. Это я-то! Борец за личное пространство и противник лишних контактов, исключения пересчитываются по пальцам одной руки! Хотя раньше, несколько дней по реальному времени и вечность назад по субъективному восприятию, стоило кому-нибудь ночью мимо двери в комнату пройти, тут же глаза открывала. Даже если это был легконогий братишка Лён. А уж если по коридору гарцевал Данька, то потом еще с десяток минут не меньше крутилась, пытаясь успокоиться. А тут я сплю, они спят рядом (стоит руку протянуть, пальцы в волосы зароются), как будто все так и нужно.
Должно быть, я не проснулась окончательно, потому что руку вниз я опустила и коснулась мягких волос. Даже заплетенные в тугую косу, лишь чуть заметно растрепавшуюся за ночь, они остались поразительно приятными на ощупь. Никакого отторжения от близости теней в спальне я не чувствовала, и дело было не в резких переменах характера, при мысли о том, что мне помогут одеться не призрачные слуги, а какая-нибудь из служанок замка Нейссар, меня по-прежнему передергивало. Значит, все дело было в персоналиях. Айдэс и Диэс воспринимались своими на подсознательном уровне, как и зараза Чейр. Архет подсуропил? Или прав Чейр, шарахаюсь я в первую очередь потому, что контакты с чужаками мешают действию дара и могут сработать спусковым крючком там, где не надо?

– Моя княгиня, – едва слышно выдохнул Айдэс, едва я коснулась белой макушки, и блаженно улыбнулся. Был бы котом, наверное, замурлыкал. И почти сразу под руку толкнулась черная голова, будто и в самом деле большой кот выпрашивал ласки.
«Надеюсь, под кроватью у меня Чейр не завалялся?» – мелькнула глупая мысль, пока я просыпалась, поглаживая волосы эльфов.
Было странно, уютно и спокойно. Я позволила себе еще чуть-чуть погружения в умиротворенную тишину и собралась вставать. Если не я, то кто? Больше некому, и в ближайшие века не будет. И какой бы я эгоисткой ни была, я совсем не хочу, чтобы эти «пузырьки легких» в один совсем не прекрасный день схлопнулись от «галактического пневмоторакса».
– Мы прогневили тебя, княгиня? – раздался робкий возглас с пола, где нашли себе уютное местечко двое эльфов.
Нет, правда уютное, а что пол, так ведь не голый бетон или линолеум. Ковер с таким густым ворсом мягкостью хорошему матрасику не уступит. И вообще японцы все время на футонах спят, и ничего, здоровее многих любителей пуховых перин. Мне бы, может, такое тоже понравилось, если бы не страна проживания. Там, где снег лежит, считай, по полгода, а в домах дуют по полу офигенные сквозняки, сложно перенять полезные привычки, не располагающие к сохранению здоровья. Полежишь так по весне или осенью в доме без отопления, а утром – апчхи! – привет, простуда!
Пока я думала про пользу твердых поверхностей для позвоночника и вреде сквозняков, лоэ-диэль терпеливо ждали ответа.
– Гнев? Нет, просто не ожидала. Давайте все-таки уважать личное пространство друг друга и право на уединение. Я понимаю, Чейр говорил, что сейчас связь устанавливается и вам не под силу вести себя благоразумно, но все-таки… – я замолчала, давая парням возможность сообразить, чего от них в идеале хотят. Отчитывать эльфов не рискнула. Кто их знает, как перемкнет. Тут хуже бомбы может случиться: та лишь рванет предсказуемо, и катастрофа напрямую от мощности будет зависеть, если не тот проводок отжать, а эти…
М-да, ладно, пока оставим вопрос висеть в воздухе. Голой я не спала, потому спокойно вылезла из кровати и, не дожидаясь незримых мойщиков, отправилась в ванную комнату.
Умывание, завтрак, кабинет с грудами всякого разного срочного, подлежащего рассмотрению, стояли в планах. И когда это волшебный замок, зловещий и таинственный, ухитрился стать моим домом и рабочим местом по совместительству? Нет, флёр очарования еще оставался, но глубоких, как Марианская впадина, тайн уже не имелось и в помине. Сама виновата, не надо было запрашивать интерактивную карту местности. Хотела знать – узнала с точностью до числа ларцов в сокровищнице и саркофагов в многоуровневом семейном склепе. Правильно мудрые предки говаривали – бойтесь исполнения своих желаний. Саркофаги были, пожалуй, лишними. Без этой тайны всех тайн я бы точно обошлась. Они без подъемного в час великой нужды содержимого просто мертвые тела без души. Хотя… может, дядюшке что и сгодилось бы.
Пока я плескалась, эльфы из спальни изящно испарились, оставив на застеленном покрывале лишь два цветка, кто-то вроде местного варианта роз без колючек – черный и белый с темной зеленью стеблей. То ли извинялись, то ли еще что. И когда успели до сада сбегать?
О символике цветочных даров у лоэ-диэль я предусмотрительно не задумывалась, чтобы не вывихнуть мозг. Если даже у людей с этим черт ногу сломит, книжки видела-листала, то уж у эльфов… Ладно, будем считать, что тени меня точно хоронить не собираются, потому как это им крайне невыгодно, и число два означает лишь двух дарителей флоры разного колера.
За время банных процедур в водичке с примесью каких-то очень приятно пахнущих свежестью травок и причесывания завтрак появился на столе. Хвала всем причастным и воздержавшимся от вторжения, я поела в одиночестве и мирной тишине. Какой-то птичий пересвист за окном не в счет.
А затем я методично стала выполнять следующую часть плана насчет кабинета и работы с бумагами через призму Архета. Автоматически шлепать артефакт на документы не получалось, все равно приходилось какой-то частью сознания вникать в содержание. Но явным плюсом был сам факт кабинетной работы, а не в парилке у озера лавы. Лучше отсидеть мягкое место, нежели отстоять колени на жестком камне.
Относительность этого на первый взгляд верного утверждения я поняла спустя несколько часов, когда голова уже пухла и в глазах рябило от переливов уникального Архета, будто от долгого пребывания на дискотеке со светомузыкой, из тех, где под потолком бешеный стробоскоп. Хорошо, слух сохранился в полном объеме. Громкой музыки, чтобы децибелы из ушей лезли, в Киградесе не было.
Но чем больше я спокойно сидела за столом, обложившись папками, тем тревожнее становилось на душе. И причин этого я совершенно не понимала. До тех пор, пока взгляд не упал на тревожно подмигивающий кристалл.
– Коржики-пирожки! – осенило меня. – Только не говори, что нам опять куда-нибудь надо, и надо срочно.
Эта прекрасная зараза, конечно, ничего не сказала. Кристаллы речевого аппарата не имеют и артикулировать не способны ни членораздельных, ни осмысленных звуков. В общем, Архет промолчал, но мигать стал интенсивнее, напоминая бомбу с часовым механизмом, где обратный отсчет вот-вот завершится. Я не трус, но я боюсь всяких хвостатых. Потому открыла дверь в коридор и завопила:
– Чейр, меня сейчас куда-то потащит! Или вы со мной, или потом не рычи!..
То ли он меня не услышал, то ли не успел.

Глава 28. Снова пещеры, или «Выгодная» сделка

В общем, Архету было позарез нужно что-то, и это что-то оказалось не в Киградесе. У меня закружилась голова, и опустилась тьма. Нет, не обморок. Падала, знаю, просто там, где я оказалась, было очень-очень темно. Но не темно абсолютно. Когда Архет решил снова поиграть в фонарик Фарадея (вечный, без батареек, то и дело трясу, точно он!), я разглядела гладкие стены высокого коридора, будто выплавленные в сплошной толще неизвестного минерала, и далекий красноватый свет впереди.
Пришло ощущение, что я где-то далеко от Киградеса, не только замка, но мира, и еще и глубоко-глубоко под землей в толще камня.
– И на фига? – я уже привычно побарабанила по неугомонному артефакту и взвыла.
Дураков жизнь ничему не учит. Дур, как показала практика, тоже. Архет, зараза, воспользовался моим риторическим вопросом как поводом дать ответ. Это было больно, это было правильно, и стало ясно, почему артефакт суетился, торопился и гнал меня вперед. То, что я говорила дядюшке про альвеолы и питающие их сосуды, – хорошая аналогия. Только к нашему случаю комплекса миров, средоточием которого оказался Киградес, подходила и еще одна. Вязание, кружево, где каждая нить важна и нужна, где удаление одной приведет к искажению всего узора. И если все-таки одна ниточка – это не трагедия, то больше – уже проблема. И чем больше, тем проблема масштабнее. И еще вопрос в том, что узор обеспечивало равномерное натяжение порталов и дорог между всеми сопредельными мирами. Нельзя было выправить что-то одно, чтобы рано или поздно не перекосился узор в других местах, где сеть не восстановилась на должном уровне.
Я вязания и возни с подсчётом петель никогда не любила, весь опыт ограничивался обязательными уроками в школе, а тут вляпалась по новой с размахом. В мировом в буквальном смысле этого слова масштабе.
Хотелось взвыть, топнуть ногой и объявить: «Я так не играю!»
Останавливало только одно – играть вместо меня банально некому. Таких зверьков, способных взаимодействовать с артефактом, просто нет. Альтруизмом в тяжелой форме я никогда не страдала, но плюнуть, растереть и уйти все равно не могла. И дело не в чувстве долга, муках совести и прочем моральном бреде. Оставить Архет и все проблемы, сбежав куда подальше, было, конечно, можно. Вот только напрочь лишено смысла в сколько-нибудь долгосрочной перспективе. Это как с бумерангом. Кинь, выброси, но к тебе же вернется и по темечку приложит. Словом, уподобляться бабушке из анекдота, нашедшей в огороде бумеранг, нельзя. Все, что я могу для себя сделать, это распределить работу хоть сколько-нибудь разумно, чтобы делать ее без надрыва.
Обдумывая ситуацию, планы и масштабы, я неспешно шла по темному коридору в толще камня причудливой расцветки. Казавшийся изначально черным, он, стоило задержать взгляд, расцветал множеством оттенков: лиловый, фиолетовый, сиреневый, густо-красный. Они смешивались и переливались водоворотом бесконечного кружения. Отвести взгляд удалось не без труда, и я возобновила движение. Старалась глядеть на стены лишь искоса, чтобы не остаться завороженной навсегда этим феерическим кружением.
Шла я в абсолютной тишине. Даже шороха собственных шагов, звука дыхания не раздавалось. Коридор будто поглощал все сторонние шумы, как бы значительны или ничтожны они ни были. А еще тут ничем не пахло, даже камнем. Будто я шла не по настоящему коридору, а пребывала в виртуальной реальности.
Но долго в этом странном месте двигаться не пришлось. Коридор обернулся громадной пещерой все из того же черного-не-черного гипнотического камня. Но примечательным был не он, а те, кто находился в пещере. Там были живые, не люди, а дро-су.
Или дроу, как звали на Земле любители сказок для взрослых подобных им. Высокая женщина в длинном белоснежном платье, искрящиеся, как снег на солнце, и трое обнаженных сухощавых мужчин. Остроухие, как и эльфы лесов, только с белыми, увязанными в высокий хвост волосами и черной кожей. Нет, не черной, а такой же переливчато-темной, как камень коридора. Мужчины стояли, преклонив перед женщиной колени. Не связанные, но какие-то безучастные, головы склонены, взгляд в пол. Не живые дро-су, а модели для скульптора с прорисованными мышцами под темной кожей.
Она же, игнорируя троицу, воздела руки вверх и восторженно взирала куда-то под своды пещеры. Я проследила ее взгляд. Там в сплетении гигантской паутины висело пять громадных, с грузовую фуру каждый, пауков. Темно-лиловые тела, черные с серебряными волосками конечности. Но самым шокирующим для меня было даже не наличие пауков-переростков, а то, что я, подобно женщине дро-су, тоже уставилась на громадных арахнидов, испытывая не инстинктивный ужас и желание умчаться прочь, а удивительный душевный подъем и почти восторг. Я не была одурманена воздухом пещер или какими-либо курениями. Просто то, что выглядело как самый жуткий кошмар арахнофоба, являлось для мира дро-су теми самыми спицами для поправки местного плетения дорог. Мастером же для работы со «станками на магическом управлении» и была эта женщина дроу в белом. И, о чудо, им тут даже не требовалось направляющей линии в процессе, как у дварфов. Достаточно было однократного воздействия-корректировки от Архета.
Мое появление дама дро-су заметила, но сочла нужным оторваться от созерцания потолка и его обитателей лишь спустя несколько минут. Артефакт на груди весело посигналил хозяйке пещеры огоньками, заодно передавая послание-корректировку паукам на своих магических волнах, недоступных тем, кто не принадлежал к числу гигантских арахнидов. И ответочкой мне пакет проблем от восьминогих выслал с требованием принять экстренные меры.
– Ригаль-эш Киградеса, носительница Архета, – мгновенно вычислила мою личность проницательная дама, чуть вздернув белую тонкую бровь. – Я – Деваара, смотрящая за великими плетельщиками. Что привело тебя по своды Дро-сувар?
– Архет, – спокойно призналась я, начиная лихорадочно искать решение вопроса, переданного артефактом. – А почему здесь и сейчас? Значит, так было нужно, смотрящая. Скажи, все ли благополучно с великими плетельщиками?
– Они пребывают в здравии. Ныне день кормления. Эти изгои, покрывшие себя позором в бою, уцелевшие, но не сберегшие свою деар-су, станут кормом.
– На пять пауков три тела? – не подавая вида, что меня пробрала до печенок эта математика с дробями в применении к живым и разумным, позволила я себе толику скепсиса в голосе.
– Увы, плетельщики не вкушают мертвечины. Из полного деара уцелели лишь эти трусы, – посетовала паучья пастушка по имени Деваара.
«М-да, этим воинам, – я бросила косой взгляд на безучастных жертв, то ли опоенных чем-то до стадии готовности к процессу принятия пищи в качестве коронного блюда, то ли зачарованных, – конкретно не свезло. Выжить в какой-то мясорубке, чтобы быть заживо сожранными очень полезными пауками». Жалко. И дро-су, и пауков, кстати, тоже очень жалко. Почему-то после телеграммы от Архета я ощущала их голод и отчетливо понимала, что три жилистых, но отнюдь не толстых военных преступника им на один укус. Но что я могу сделать? У меня в кармане живой коровы не завалялось. Я ж не фокусник.
Артефакт подмигнул. И я задумалась. Нет, я, конечно, не фокусник и не волшебник, в кармане у меня рефрижератора с живым мясом нет и не будет. Но есть ли способ раздобыть нужное? Впрочем, прежде чем пытаться, надо кое-что уточнить.
– Скажи, смотрящая, а мясо, вкушаемое пауками, непременно должно быть разумно? – первым делом уточнила я, наброски плана смутно забрезжили на периферии сознания.
– Нет, носительница Архета. Но в наших пещерах нет того изобилия скота, которым владеют живущие под светилами в иных мирах, и доставить их в наши края по торговым дорогам невозможно. Грибы, травы, рыба из подземных садков плетельщикам в пищу не годится.
– Да, поняла, требуется животный белок, конкретно мясо, а не диетическая рыба, – покивала я, определившись с сутью проблемы, и снова спросила: – А если получится такой достать и регулярно поставлять?
– Дро-су достойно отплатят, – осторожно ответила паучья пастушка, вроде как она и имела полномочия обещать-торговаться, но не верила в успешность самой возможности договора. – Из паутины великих плетельщиков многое можно создать, более чем из паутины обычных пауков, из которой ткется шеро-кри.
Тонкая рука женщины мимолетно коснулась платья, черного пояса, подчеркивающего тонкую талию, тяжелых серег, украшавших изящные уши непривычной человеку формы. «Надо же, – подивилась я, – еще более универсальный материал. Словно нефть. И тканью разных фактур, и металлом обернуться может! Значит, стоит не только из-за Архета и дроу попробовать! Я и от шеро-кри в восторге, а это вообще запредельно круто!»
– Тогда сейчас постараюсь связаться с возможным поставщиком провизии, – предупредила я, Архет на груди потеплел, обращаясь в кристалл вызова, не тот магический шар, который связывает абонентов в двух постоянных точках пространства, а плавающий, завязанный на личность вызывающего. Я телеграфно попросила у дядюшки:
– Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, дядя Ивер! Скажи, пожалуйста, можно ли прямо сейчас передать порталом, используя мое местонахождение, как маяк, пять живых единиц скота? И потом наладить этот процесс на постоянной основе с пещерами Дро-сувар для питания великих плетельщиков в обмен на паутину?
Дядюшка не стал засыпать меня дурацкими вопросами на тему, кой черт я не в Киградесе, а у черта на куличках и за какими коржиками-пирожками мне срочно понадобился скот. Лишь задумался на несколько секунд, уставившись в тот камень на подставке, через который я с ним связалась, и уточнил:
– Сейчас врата с той стороны откроет Архет?
– Именно, а потом пауки выплетут портал постоянный, открывающийся из Дро-сувара при одновременной активации с нашей. Это же в интересах их мира.
– Под клятву Великой Матери, княгиня Алира, – строго поправил меня некромант.
Я лишь кивнула. Хочет перестраховаться – его право. Хотя дро-су вне своих пещер не живут, они, как и эльфы, зависимы от родины. Но кто ж их знает черно… хм, …кожих. Если соотечественников в качестве живого мяса используют, то чужаков сам бог, вернее, богиня-паучиха велела отловить и на белок для важных арахнидов пустить. Вот только, если дро-су так поступят, то поставка выйдет пусть и обильная, но одноразовая, так что выгода товарообмена перевешивает. Это на мой взгляд. Однако же условия ограничения – дело хорошее. Архет, чувствуя, что мастеров-пауков скоро накормят, излучал довольство.
Оставив связь с дядюшкой открытой, я передала условие сделки пастушке пауков. Та не возмутилась, даже довольно улыбнулась, кажется, начиная верить в реальность грядущей сделки. И я быстренько завершила первый раунд торговли:
– А пока вы будете готовить поистине ценный товар на обмен, хватит и этих трех парнишек за пять жирных коров, чтобы придать великим плетельщикам сил торить и крепить дороги вашего мира.
Я не знаю, как это провернул дядюшка. Наверное, он не только некромант, а еще и волшебник, плюс великолепный хозяйственник. Однако же хранитель Нейссара что-то пошаманил с шарами связи на столе, раздал указания и связал разовый транспортный портал в пещеры дро-су, через который сюда покорно шагнуло пять здоровенных рогатых тварей. Это у нас такие коровы в Киградесе? Вау! Просто вау! Да они лишь чуть меньше тех пауков под потолком! Портал схлопнулся сразу после переноса животных.
Пока решался вопрос с поставкой живого, но не высокоразумного белка с нашей стороны по выданным пауками координатам, пастушка дроу оперативно порешала юридический вопрос по части клятвы от дро-су. Она опустилась на колени и положила обе ладошки на черную цепь с медальоном-пауком, болтающуюся на груди. Прикрыла глаза, являя собой образец полнейшей отрешенности.
Миг-другой-третий, и глаза переговорщицы распахнулись. Только они были не черными, а совершенно белыми. Но ощущения слепоты не возникло. Зато черно-белое сияние облекло на несколько мгновений всю фигуру пастушки.
– Великая Матерь дает клятву, ригаль-эш Киградеса. Ллоос и Лиос принимают ее. Изгои в твоей власти, как первое подтверждение сделки.
Белые глаза по завершении этого спича скрылись под ресницами, и вернулись уже обычными черными. Стало быть, сеанс не-спиритической связи с руководством можно было считать завершенным. А уж на громадные коровьи туши дро-су смотрела с такой восхищенной жадностью, какой, небось, не удостаивался и Элвис Пресли на пике своей популярности у самых истовых фанатов.
Под потолком зашевелились арахниды. Пусть и на свой лад разумным, паукам было сложно сдерживать голод и охотничьи инстинкты теперь, когда буквально перед глазами имелось столько вкусного, а они столь долго не питались досыта, куда больше, чем я вообще жила на свете.
Дроу тоже ощутила нужду своих подопечных и их готовность расстаться с нормами приличия, дабы предаться вожделенной трапезе. Она почти попросила, несмотря на резкость тона, я это отчетливо понимала:
– Великая Матерь благодарит тебя, княгиня Киградеса. Союз меж нами отныне. Новая встреча обменом по условиям оговоренным завершится. Сейчас же прими залог подтверждения.

Глава 29. Куда девать живой залог?

Трое дроу, неподвижно, беззвучно простоявшие все это время, дернулись, как марионетки, за нити которых потянул небрежный кукловод. Их то ли подтащили, то ли каким-то еще образом скомандовали им подойти ко мне. Только теперь при ближайшем рассмотрении даже в сумраке подземелья стало видно, что бедолагам изрядно досталось в тех битвах, ставших причиной приговора. Вряд ли смертников били свои, если хотели сохранить кондиционный продукт для пауков, так что дроу выглядели, как скверно отбитый бифштекс, который повар забыл приготовить. Взял, да оставил на теплой кухне на пару суток. А за это время на мясо уже мухи налетели.
О-ох, м-да. Чувствуется, домой я приведу заготовку под зомби для любимого дядюшки. Как эти трое еще оставались живы – не знаю. Наверное, дро-су очень живучи. Нет, очень-очень живучи.
И в Нейссар их вести нельзя. Дядюшка ни разу не лекарь, скорее наоборот. А вот незримая обслуга в Киградесе, готова спорить, – на все руки от скуки, к тому же на крайний случай там есть Кайриль. Должна же эльфийка чего-нибудь в медицине шарить? Я-то только по части крови могу и боль убрать. Но убирать ее у этих троих рискованно. Может, их только боль и держит на грани, не давая соскользнуть в небытие?
Впрочем, хватит думать, пора действовать. Заказ на кормление пауков выполнен, восьмилапые мастера покушают и за отладку дорог возьмутся. Все так, как хотел Архет. Я мысленно попросила артефакт:
– Давай в Киградес меня и живой залог подтверждения.
Кристалл окутал нас сиянием и сменил декорации, уф, не на очередные пещеры (этого мне хватило с лихвой в последние дни!), а на мой кабинет в Киградесе. После величественно-мрачных подземелий дроу комната казалась такой родной и уютной, словами не передать.
Перенесло из подземелий не только меня, но и, как велела, все мое свежевыторгованное имущество. Трое дро-су рухнули там, где оказались, и остались лежать марионетками, у которых ниточки подрезали. Или нити связи жителей подземелья не растягивались на другой мир? Архет, не теряя времени даром, шустро принялся за ткачество. Эта полуразумная или на свой лад очень разумная зараза быстренько зашустрила, связывая меня с тройкой полутрупов так же, как недавно связывала с эльфами.
– Забирайте их, вылечите, помойте и накормите, – велела я незримым помощникам, едва почувствовала, что артефакт надежно связал меня и приговоренных дроу. Теперь-то они считались моими и подлежали опеке и заботе, раз такой приказ отдан.
Распахнувший дверь Чейр еще успел заметить, как три черных тела истаивали с ковра.
– Моя княгиня изволила отлучиться и вернулась с прибылью? – процедил злой как тысяча чертей охотник.
– Ага, – согласилась я и выдала местный аналог пожатия плеч. – Я ж тебя предупреждала и звала. Кто не успел, тот опоздал.
– Позволено мне осведомиться о тех краях, где ты побывала?
– Спрашивай, – разрешила я, плюхаясь в кресло, и расхохоталась, глядя на бешеные глаза и покерфейс реш-кери. Выждав несколько секунд и не дождавшись чего-нибудь занятного, ответила уже без издевки: – Киградесу, Архету, нашей грозди миров нужно было мое пребывание в подземельях Дро-сувар. Пути и порталы нуждались в немедленном обновлении.
– И ты, моя княгиня, совершила подвиг?
– Зачем это? Я, конечно, вижу необходимость общей сети порталов и дорог яснее прочих, но рвать жилы не собираюсь, пусть все прочие по способности поработают. Я на своем горбу все тащить не намерена! Да и не способна физически, даже будь желание убиться об стенку ради Вселенной! Потому никаких геройств. Я совершила выгодную сделку, накормила тех, кто отвечает за дороги в мире пещер, выдала им карту недоделок, и, думаю, Киградес не откажется от паутины великих плетельщиков. Ах да, еще мне в нагрузку трех смертников выдали. Куда-нибудь пристроим.
– Дро-су? – нахмурился Чейр, тряхнув хвостом, таким же белым, как волосы подземных жителей. – Они не служат никому, кроме Великой Матери.
– Ну и ладно, зато, как подлечатся, занятные мальчики выйдут. Если взять двух эльфов белых и трех эльфов черных, то можно стрип-бенд организовать.
Темно-вишневые глазки моего охотника почти округлись. Я не выдержала и снова расхохоталась.
– Ты пьяна, моя княгиня, или одурманена? – почему-то заподозрил недоброе Чейр.
– В здравом уме и твердой памяти, насколько это возможно после всего того, что мне на башку свалилось в последнее время. Это я просто радуюсь, что быстро все порешала, вернулась и новую дорогу проложила для тех, кто был обречен, – оповестила я мужчину и блаженно улыбнулась. – Так что я не бухая, просто хорошо, что трое разумных сегодня не отправятся на прокорм паукам, какими бы эти арахниды жутко полезными ни были. Неправильно это – жрать заживо тех, чья вина лишь в том, что смогли выжить в мясорубке. Гадость эта политика, что на земле, что под землей, короче, вообще везде!
А вот теперь Чейр заинтересовался не моим душевным здоровьем, излишней сердобольностью и мировоззрением.
– Ты привела троих воинов дро-су, обязанных тебе жизнью?
– Скорее принесла, но в целом верно, – согласилась я. – Сейчас подлатают, и будем посмотреть.
– Хм, пять теней было бы лучше двух, – продолжил раздумчиво охотник. – Такая связь, укрепленная Архетом, ляжет поверх клятвы Великой Матери и перекроет ее.
– А не торопишься ты их записывать? Уже годными заочно признал? – я даже удивилась такой скорости и внешней непредусмотрительности расчетливого реш-кери.
– Пещеры – не светлый лес, слабаки там дохнут еще в младенчестве на алтарях, принося пользу Дому, – небрежно отмахнулся Чейр, что-то очень довольно прикидывая. – Если воины выжили там, где легли остальные, и удостоились, как ты сказала, чести быть жертвой плетельщикам – значит, подходящая порода. Таких по лабиринтам гонять долго не надо, лишь к клятве подвести и скорректировать действия.
– А чего про них как про трусов говорили? – я немного запуталась.
– Среди дро-су не бывает трусов, моя княгиня, их раса лишена этого качества. Жизнь в пещерах – постоянный бой за территорию, пищу, воду, магию. Милосердие, впрочем, тоже не их конек, – поделился сведениями практичный Чейр и то ли с укором, то ли прицениваясь глянул на меня.
– Чего? – насупилась я, побарабанив ноготками по столешнице. – Какие претензии, хвостатый? Все во благо Киградеса и во имя Киградеса, а что кого-то походя спасти получилось, так это тоже к выгоде нашей, потому как не задарма, а для укрепления отношений. Им ничего не стоило, а нам три красавчика.
Чейр почему-то снова скрипнул зубами. Опять какие-нибудь ревнивые терки или новый виток его хитровывернутых многоходовок? Не важно, или сам расскажет, или по ходу дела разберусь.
Я собиралась выпроводить охотника куда подальше, но призрачные слуги успели быстрее. Не в том смысле, что выставили хвостатого вон, а в том, что вернули на ковер кабинета отмытую, подлеченную и, скорее всего, раз это входило в план задач, накормленную троицу дро-су. Белогривые воины (волосы им, наверное, тоже мыли, потому и распустили) уже не шатались, как тростник на ветру, стояли прямо. Вот только, упс, я хмыкнула, в перечне поручений к исполнению я забыла указать необходимость снабжения одеждой. Тройка дроу была одета только в кожу (собственную) и волосы, белым водопадом струящиеся по груди и спине.
– Я бы рекомендовал использовать их в качестве теней, а не наложников, – еще раз толстым намеком на тонкие обстоятельства вставил подчеркнуто-равнодушно Чейр.
– Ты, конечно, прав, гвозди микроскопом не забивают, но красавчики, это да. Я уже почти жалею, что заранее с твоим предложением согласилась, – чуть нервно хихикнула я, отводя взгляд от эстетически и не только эстетически привлекательного зрелища.
– Тогда… – не закончил охотник, но я совершенно точно поняла, что за вопрос он имел в виду, и покаялась, но уже совсем без стыда:
– Забыла призрачным слугам в четкий список добрых дел включить подбор одежды, важнее казалось вылечить и накормить. А они ж инициативы не имеют, лишь в рамках прямого приказа действуют, – я снова не без удовольствия покосилась на три поджарых мужских тела.
Ох, кажется, кровь реш-кери ничуть не водица, и чем дальше, тем явственнее я это ощущаю. Пока только тягу, потребность определенного рода, но недалек тот миг, когда тяга может перерасти в нужду и… наверное, правы окажутся мои лесные эльфики со своим постулатом «мы подождем» и зараза Чейр, наворачивающий круги, точно акула у добычи. Все его двусмысленные улыбочки оправдаются.
Но пока я – это еще я, ни на кого бросаться не собираюсь, так, немного глаза продаю. Будем продуктивно сублимировать нерастраченную энергию в другой области, через взаимодействие с Архетом. Этой области начать и кончить, такой объем для сублимации, что ни на что иное времени не останется еще очень долго, если не свихнусь и не двину кони от перенапряжения. Тогда вопрос тоже решится, и проблема ликвидируется по естественным причинам вместе с носителем. Но такой подход мне не по душе, я жить хочу, и жить интересно! А уж каким будет мое «жить», время покажет.
– Одеть дроу в то, что соответствует их сути, – вполголоса велела я призрачным помощникам, решая мелкий вопрос обнажения. (Хотя, грубо выражаясь, честно говоря, «мелким» он там ни у одного из трех аспектов не был, м-да.)
Для всех, кто не обладал привилегией зреть незримое, вещи и сбруя (ремешки с оружием, частью весьма специфичным) появились на тройке дро-су словно сами собой. Кстати, минуя детальное указание насчет волос, их тоже посчитали частью процесса одевания и собрали в высокие хвосты, где свободно спадающие пряди перемежались с косицами. В эти плетения насовали немало предметов, предназначенных для убийства ближнего и дальнего своего. Так было правильно, и только теперь мне стало понятно, насколько пустыми были волосы приговоренных к смерти, лишенных привычного арсенала.
Вот теперь тройка, лица которой более не занавешивала белая пелена, точно фата невесты-покойницы, предстали перед нами тем, кем и являлись – смертоносными воинами. И такими они показались мне даже еще более привлекательными, чем раньше.
Только в глаза они мне прямо, хоть голые, хоть одетые, так и не посмотрели. На Чейра все трое взирали спокойно и без подобострастия, на меня же взгляда не поднимали, вперившись куда-то в район губ, не выше. Это так положено? Наверное. Иначе хоть один бы вел себя по-другому.
Они-то в гляделки не играли, а вот я посмотрела, пытаясь сообразить: мне опять свезло на близняшек-тройняшек или все дроу, как создания иной расы, для меня на одно лицо, красивое, но без четко выраженных различий? Ровные дуги бровей, яркие губы, хищные носы с маленькой горбинкой, миндалевидные глаза, не красные, как в книжках-сказках писали, обычные черные радужки. Это если не всматриваться. А если вглядеться, то не черные, а темные с огоньками, как болотные манки причудливого оттенка. Смотришь, и тебя уносит, заманивает, утягивает в бездну без дна.
Про внешность же что гадать, если можно спросить? Я и спросила в лоб:
– Вы близкие родственники или мне не видно различий?
– После боя у скальной гряды Кшер мы провели обряд побратимства, княгиня. Этот ритуал смешал наши силы и черты, проявляя лучшее, – ответил центральный дроу.
Ого! Честно сказать, я в очередной раз удивилась безграничным возможностям магии и ее многообразию в мирах. У реш-кери, как расы, процветают таланты, связанные с кровью, и индивидуальные дары в той же области, плюс ментал, то есть воздействие на разум и чувства. А рунная магия особым пирожком на полочке, сверху отдельно.
Да-да, та самая, которая позволяет творить подставки с шарами связи, порталы и тому подобные замечательные штуковины. Разумеется, позволяет тому, кто учится использовать эту силу. Руны в Киградесе не загадочные палочки, как у нас скандинавские, а стандартный алфавит реш-кери, используемый в быту для письма и чтения. Все дело лишь в том, кто, как и с какой целью будет рисовать, какую силу сознательно вложит в знаки. Что вложит, то и получит, или, если схалтурит, не получит, на руках останется пустышка или брак, через контуры которого невозможно провести магию.
Личным талантам не учат, потому что они слишком разнятся, как и техники постижения, а вот правилам нанесения знаков, как магии, а не как письму, в нескольких заведениях на просторах Киградеса обучают. Есть и своего рода высшие учебные заведения с аспирантурой, выпускающие грандмагистров – специалистов высочайшей квалификации, и обычные шараги для ремесленников. Востребовано всё! Кому изыски нужны, а кому и простейшие поделки сгодятся, лишь бы надежно работало.
Дроу-су же, вернемся к нашим… М-да, бараны не подходят, внешность не соответствует, пусть будут антропоморфные пауки. Дроу большей частью лишены собственных талантов в волшебстве, но у них мощнейшие ритуалы и методики работы над совершенствованием тела. Порой изуверские, но очень эффективные. Один такой ритуал не просто смешал кровь трех мужчин, породнив их, а еще и как-то отсортировал таланты и отшлифовал, заодно приведя к одному знаменателю совершенной нечеловеческой красы и функциональности.
Ох ты ж, коржики-пирожки, крепко меня вштырило от одной фразы дро-су про ритуал. Чертов Архет не упустил шанса засунуть в мою бедную голову новую порцию информации. Слава всем богам, как реальным, так и выдуманным, на сей раз обошлось без кровопускания и хронической головной боли. Так, пару-тройку раз виски прошило толстенной иглой и стихло. То ли привыкаю, то ли информация принципиально новой не оказалась. Где-то что-то, пусть и в ином антураже под другим соусом я почитывала. Остается только поблагодарить себя за всеядность в выборе книг. Даже фэнтези неожиданно к месту пришлось.
– Ты выкупила нас, княгиня. Для чего? – тихо спросил один дро-су. Снова тот, что стоял по центру.
Поскольку они одинаковы, что внешне, что в одежде, как-то иначе их различить я не могла. На эльфах из Леса, вон, помнится, хотела буквы рисовать, пока ягодка удачно не подвернулась. А этим что, цифры зеленкой на лбу и затылках рисовать: один, два, три? Архет услужливый, когда не надо, он нарисует, если попросить. Да, блин, даже если не просить, все равно нарисует, стоит ему только мою навязчивую идею уловить.
– Просто захотелось, – пришлось ответить так, а не иначе. «Жалость» как понятие для дроу вообще непостижима. Слишком другое мировоззрение. – Считайте это моей причудой, блажью. Только куда вас девать, не знаю. Не в постельные же грелки скопом записывать. Хотите, могу в Нейссар к дяде отправить. Отпустить в свободное плавание не получится. Чтобы вас из пещер забрать, пришлось новые узы связывать.
– В отличие от тебя, твоему дяде нужны постельные грелки? – уточнил каким-то мертвым тоном тот, кто стоял справа.
Я представила дядю Ивера, домогающегося тройку чернокожих наложников, удерживаемых для надежности десятком зомби или рыцарей смерти, и еще разок расхохоталась. Настолько нелепой вышла картинка. Хрюкнул даже Чейр. Тоже, наверное, не смог снести равнодушно потуги собственного воображения. В этом мы с ним похожи.
– Нет. Дядя не по этой части. И вообще он некромант, – отсмеявшись, пояснила я троице, чем, кажется, напрягла их еще больше. Ну да, они же не знают, какой дядя Ивер хороший. Может быть. Для меня. М-да, только для меня. Так что, пожалуй, мальчики правильно напрягаются, а мне пора закончить над ними стебаться. У дро-су сегодня, можно сказать, день второго рождения, а на праздник принято подарки дарить, а не глумиться всячески всяким стрёмным девицам, даже если они с какого-то перепуга оказались вампирскими княгинями.
Пока я немножко пихала основательно придремавшую совесть (того и гляди вообще в анабиоз впадет), в дверь поскреблись и просочились мои лесные эльфы.
С отчетливой неприязнью косясь на черных собратьев (это чего, ревность прорезались или родовая вражда?), парочка преклонила колени. А преклонив, мелодично изъявила безграничную радость по поводу моего возвращения – раз, и столь же безграничную скорбь о том, что княгиня не посчитала нужным отправиться в путь с теми, кто назначен быть ей защитой – два.
О-го! А дро-су враз оживились. Если так можно истолковать выражение величайшего презрения, синхронно проступившее на физиономиях. И средний из дроу вкрадчиво прожурчал:
– О ригаль-эш Киградеса, ты вольна распоряжаться нитями наших жизней, но мы смиренно молим тебя, позволь доказать: искусными клинками рядом с тобой мы послужим вернее, нежели в качестве дара стороннику или родичу.

Глава 30. Тонкости практического применения

Я послушала этот хитровывернутый пассаж о полезности дро-су как бойцов и мимоходом отметила, что ничего о своем неприятии роли грелок для моей постели он не сказал. Или они тоже, как эльфики лесные, не отделяли одно от другого и настаивали только на том, что раз они воины, то и будут этим заниматься в первую голову. Все же прочее не настолько актуально, чтобы на это вот прям сразу упирать? Или это самое им вообще бонусом шло? Кто их всех разберет! И у людей-то чужая душа – потемки, а тут иная раса, о которой я только во взрослых сказках читала. Мысленно пожав плечами, сказала:
– Если хотите остаться, оставайтесь, комнаты вам выделят. Только тут эльфийка Кайриль живет, за садом присматривает, не пугайте девушку.
Дроу склонили головы, достали кинжалы и резанули себя по запястьям. Я просто на миг-другой в ступор впала. Это чего? Как? Зачем? Хорошо еще, по горлу не провели, но все равно, зачем? И почему Чейр и парочка эльфов такие спокойные? Хвостатый вообще на меня с академическим интересом уставился, будто наблюдал в естественной среде редкую зверушку со странными повадками.
Артефакт на груди потеплел, посылая искорку знания с иголкой боли. О… ага, уяснила. Эти воины таким образом приносили клятву верности. А поскольку любая клятва – палка о двух концах, то сейчас тройка дро-су ткнула этой мистической палкой в меня и замерла в ожидании результата. Какого? Все оказалось элементарно.
Дроу очень живучи, нет, не так, они, правда, очень-очень живучи. Порез, даже нанесенный весьма специфическим оружием, не мог заставить мужчин истечь кровью до смерти. Клинок всего лишь препятствовал свертываемости и заживлению. Процесс кровопотери мог растянуться на минуты и даже часы. Потому лишь во власти новой госпожи (господина дроу с их вбитым на подкорку матриархатом не способны были признать в принципе) было завершить фазу принесения клятвы служения повелением.
Мне это не особо понравилось. Ишь, самострельщики нашлись! Потому я рыкнула, останавливая ток крови своей волей и даром:
– Хватит!
Кровь из порезов литься перестала. Длинные, на всю ладонь раны схватились корочкой и на глазах истаяли до светлых тонких шрамов. Вот это регенерация, круче, чем у Чейра!
– Если мне понадобится кровь, я прикажу, в иных случаях, если желаете продемонстрировать мне нечто из обычаев дро-су, предупредите и дождитесь разрешения. Реш-кери не любят пустого пролития столь ценной влаги.
Тройка снова синхронно склонила головы, принимая мой приказ.
– Все, а теперь идите, займитесь чем-нибудь полезным, мне надо работать, – велела я всем шестерым.
Вот как так получается, а? Вообще никого, кроме братишки, рядом видеть не хотела, а всякие эльфы и дро-су под ногами только множатся, вместо того чтобы уменьшаться количественно. А спихнуть их некуда, все Архетом повязаны. Зачем мне столько теней? Ладно Кайриль, от эльфийки ощутимая польза хозяйству и почти полная незаметность, а мужики… Куда их девать-то? Убивать меня никто не рвется. Во всяком случае, пока. Если только и правда в постель. Это что, я сама подумала? Ой-ой, крыша не просто едет не спеша, она уже со свистом летит.
– Мы признательны за возвращение амуниции и клинков, княгиня. Скажи, могли бы получить и свои походные наборы зелий? – снова заговорил центральный, не спеша удаляться.
Хм, значит, он в тройке гласом коллектива выступает на постоянной основе. Разумно! Если стоят трое, а по важным вопросам говорит исключительно один, то его мнение стоит учитывать, как мнение всей тройки. И другое занятно. Я отдавала слугам приказ одеть своих дроу, а они не просто их одели и вооружили, но и сделали это, используя ресурсы самих воинов. Почему? Скорее всего, исполнение приказа подразумевает его оптимальную реализацию. Потому дро-су и получили свой персональный шмот, а не его замену из неких неведомых мне закромов. Ну а еще из этого следует, что коров в следующую сделку стоит отправить в пещеры не пять, а шесть в качестве компенсации за товар. И дело не в щедрости или справедливости. Широкий жест, как показатель могущества и богатства. Могли взять силой, но настолько богаты, что заплатили. Как-то так. А раз я собираюсь платить, то, пожалуй, прав черненький ушастик. Я отдала приказ незримым слугам о доставке недостающих деталей экипировки и приготовилась ждать. Было любопытно, что получится на этот раз.
Прошло несколько секунд, и в ногах дроу появилось по небольшой черной коробочке. Время проявления подарка и время исчезновения в загребущих коготках дро-су отличались несущественно. Миг и – опа! – снова пусто. Причем, куда именно троица спрятала свои зелья (гарантию даю, ядов там было больше, чем чего-либо другого), отследить я не смогла. Ловкость рук и никакого мошенничества.
– Княгиня, – вместо спасибо, трое дро-су синхронно опустились на левое колено. – Теперь мы готовы, повелевай.
Вопрос, к чему готовы, остался невысказанным. Какая разница к чему. Эта тройка была готова сделать все, что я прикажу. Убить любого в комнате, выпрыгнуть из окна, помыть языком пол… Вообще ко всему. А Чейр смотрел на них с чистым довольством кинолога, получившего в вольер трех породистых псов.
– Идите отдыхать, вас проводят в ваши комнаты. Потом, как и говорили, покажете охотнику Чейру, на что способны в спаррингах, – повторила я еще раз.
– Княгиня, кто останется бдить подле тебя? – вежливо, но твердо, без подобострастия уточнил центральный дроу.
И только теперь я сообразила, что так и не спросила их имен и не назвала своего.
– Это замок Киградес – моя резиденция, его слуги незримы, но оттого лишь более эффективны и смертоносны. Призрачные твари. Мне не грозит опасность. Так что отдыхайте спокойно. Ах да, как вас зовут?
– У нас более нет имен, кроме тех, которые дашь ты, княгиня, – снова выступил переговорщик.
– Я не знаю языка дроу, не знаю вас, – я пожала плечами. – Выберите себе имена сами. Не могу же я звать вас первый, второй, третий?
– Аст, Эрд, Лабрэс? Быть посему, – спокойно и хором согласились с новыми именами дро-су и, кажется, выглядели вполне довольными. По черным физиономиям фиг разберешь хоть что-то. При озвучивании каждого имени-числительного кивал только один из троицы, очевидно, тот, кто принимал имя. Средний назвался Аст, то ест первый, имя Эрд взял тот, что слева, Лабрэсом стал правый. Вот только я по-прежнему не понимала, как их буду различать. Одежда одинаковая, внешность идентичная. Если они по одному, а не тройкой ходить начнут, то никак не опознаю без подсветки-нумерации артефакта. Не красить же и им волосы? Белые красивее иных оттенков.
Нет, кое-чем свеженареченные дро-су довольны не остались. Именам воины значения вообще не придали, а вот своим обязанностям…
– Княгиня, мы должны убедиться в твоей безопасности, – упрямо вернулся к прежней теме центральный мужчина, ну или теперь Аст.
– Повторяю, покой Киградеса и меня тоже, как весь замок, стерегут незримые создания, увидеть вы их не можете. Показать вам что-то не реально. Приказ пленить они не поймут. Только умертвить.
– Прошу, вели им умертвить любого слугу, – вообще не увидел проблемы с демонстрацией Аст. Хорошо хоть, на эльфов или Чейра натравить не предложил. М-да, знаю-знаю, дроу очень добрые, даже добрее реш-кери.
– Я так даже прислугой не стала бы разбрасываться, – качнула я головой, позволив некоторому неудовольствию проявиться в голосе. – Кроме того, в замке, исключая вас и эльфов, нет живых. Призрачные слуги не воспринимаются тварями как объект охоты. Они пребывают в разных изм… нет, скорее, пластах реальности одного мира. Сейчас здесь двое призрачных слуг и четыре твари. Для них стены, вещи, предметы мебели не препятствия. Приказывать им охранять меня нет нужды, они и так неустанно на страже.
Дроу при упоминании тварей не повели и ухом, у них, небось, в подземельях-пещерах всякого эдакого и еще более страшного навалом, только со жратвой напряженка. Чейр снова засиял маньячным интересом, а вот лесные эльфы хоть и храбрились, но невольно поежились. М-да, это они еще тварей реально не видели, а то бы не только ежились, могли и с криками ночами начать просыпаться.
Почему я не начала? Вообще не понимаю. Выглядят ведь эти призрачные черные тени-собаки жутко, но почему-то не воспринимаются угрозой ни на каком уровне. Даже подсознательно. Защита, и все. Наверное, когда их и слуг к замку и роду Киградес приписывали, что-то в крови князей тоже прописали, чтобы те от своих же охранников и обслуги не шарахались и с криками ужаса из родового гнезда не бежали.
В голове то и дело, без сознательно выбранного запроса, всплывало что-то эдакое из реальных обстоятельств и истории реш-кери. Работала та самая родовая память, о которой меня предупреждали дядя и Чейр. Я уже даже не удивлялась, как младенец погремушке, и не чесала маковку, а принимала и сортировала данные. Хорошо, что мы с Лёном – дети информационного века. Обрабатывать всякую разную, даже откровенно абсурдную и странную, мешанину из фактов, явлений и следствий приучены на автомате в неимоверном количестве. А не то бы точно свихнулись оба: он с короной – живым компьютером, непрерывно к сети корней подключенной, а я с Архетом.
Вот тогда бы обеим державам и обоим мирам (Лоэ-диэлину и Киградесу) свезло бы не по-детски. Не знаю уж, как с проверкой вменяемости владык у эльфов, думаю не особо, но у нас самое прикольное в том, что сумасшествие княгини могли и не заметить сразу. Век, другой, третий. Потому как реш-кери вообще с головой не дружат по человеческим меркам. Эльфы, глядя на ошивающихся рядом ушастиков, заключаю, тоже. Пожалуй, мне тоже пора отвыкать от этой дружбы, а не то в неприятности влипну. Сама себя заколебалась одергивать! Вечно в последнее время за свою привычку докопаться до всего получаю тонну очередной инфы на маковку.
Про незримых тварей дроу информацию приняли, но удаляться из моего кабинета на отдых не спешили. Стояли молча и якобы покорно. И что мне делать с этими упрямцами? Осталось только предложить им убить одного из тройки для подтверждения высокой квалификации тварей. Останавливало меня от вопроса-издевки только одно: отмороженные чернокожие самоубийцы могли согласиться. Принимая смерть одного как данность.
– Ваши предложения? – чувствуя, что за рабочий стол я не сяду, пока не разберусь с упертыми кадрами из подземелий, откинулась на спинку кресла. Хотя очень хотелось подолбиться о столешницу головой.
– Охрана матроны не должна быть менее пятерки воинов даже в храме Ллоос, – начал номер раз. Хорошо еще, в информативном и исключительно учтивом, а не поучающем ключе.
– А у меня вас теперь, – я демонстративно прошлась пальчиком по черно-белым головам, как учитель, подсчитывающий выводок проворных малолеток на экскурсии, – даже шесть. Не считая призрачных теней.
– Пятерка, находящаяся неустанно на расстоянии трех длин руки от матроны, – подчеркнуто обходительно поправил меня Аст с очередным глубоким поклоном, продублированным остальной молчаливой двойкой.
– Не-не-не, столько общества в личном пространстве я не выдержу. К тому же правила писаны для ваших подземелий и матрон, а я княгиня. Давайте корректировать! Одного вполне хватит, и лучше не перед, а за дверью. Я дома, тут твари, тени и стены помогают. Уходить буду в Нейссар к дяде, на Круг Князей или в другие миры – порядок охранения сменим.
– Княгиня, мы готовы следовать всем твоим повелениям, кроме тех, что станут угрозой для тебя самой, – бархатно шепнул первый, склонив голову так, чтобы завеса белых волос скрыла лицо.
Чейр хмыкнул скорее одобрительно, чем скептически, наконец-то у него, заколебанного моей неуловимостью, нашлась команда поддержки. Я тяжело вздохнула. Захотелось сбежать от этих чрезмерно заботливых куда подальше. Вот только не выйдет. Я даже Архет выбросить не смогу. Он как бумеранг вернется и по темечку, по темечку. Эх, где мой Ородруин? Нету-у-у!
– Я вас услышала, одного оставляйте, кого сами выберете, как хотите, хоть считалочкой, – огрызнувшись, придвинула к себе папку с очередной макулатурой для ратификации и сделала вид, что ушла в себя, вернусь не скоро.
Кабинет опустел.

Глава 31. Тяжелый случай

Я же с успехом там, в себе, пробыла часа два-три, не меньше, пока не отвлекло мерцание шара на подставке, единственного на столе, а не на полках. «Звонил» дядюшка.
– Алира, будет прекрасно, если ты сможешь прибыть в Нейссар сегодня или завтра. Нам нужно обговорить тонкости приема новой ригаль-эш.
– Какого приема? Зачем? – мгновенно насторожилась я, чуя очередную подлую проблему, выскочившую из-за угла посреди поля.
– После первого Круга, моя княгиня, должно миновать не более полного круга двух подруг нашего светила, чтобы, как гласит традиция, стали видны первые плоды общих трудов. Теперь мы понимаем, что речь шла о результатах работы Круга Князей под рукой нового ригаль-эш. Княгине Киградеса надлежит дать прием для всех князей Круга в землях своих, оказывая им тем милость и выказывая доверие, – дотошно пояснил дядюшка, явно цитируя какие-то старые уложения. Под кругом подруг некромант имел в виду цикл от одного полного новолуния Заэн и Зиан до другого, что составляло ровно тридцать три дня.
За размышлениями астрономическими до меня дошло: дядюшка прав, и традиции по сути-то тоже правы. Князья после отработанного Круга должны взглянуть на нового ригаль-эш уже в светской среде. И как раз местного месяца – киланга для первых оценок работы Круга будет достаточно. А где проводить междусобойчик?
Киградес – твердыня, туда не войдет чужой, во всяком случае, если войти сможет, не выйдет оттуда живым. (Чейру тогда сказочно повезло, что заявился в моем сопровождении, один бы, будь он хоть супер-пупер-крутой охотник, с жизнью бы распрощался.) Для приемов посторонних лиц обитель призрачных тварей и слуг категорически не годится.
Все мероприятия автоматически переносятся в Нейссар. Видимо, почти бесконечное терпение дядюшки кончилось. Он ждал, пока я сама дозрею и подниму вопрос, а я все никак: то в гости к дварфам сигала, то к паукам и дро-су. Все нужно, важно и тэ дэ и тэ пэ, но и традиционный прием для князей одним указом не отменишь. Не поймут, не примут.
– Ага, прием, поняла, – покорно согласилась я, понимая, что уж дяде Иверу вся эта возня вообще не упала, он ради меня и государства впахивает. – Только, дядюшка, танцевать или еще чего – я не умею. Могу постоять с пафосной мордой лица или поулыбаться.
– Важно то, что князья прибудут в Нейссар, подтверждая присягу своих предков и присягу Круга личным визитом. Все прочее – яства, музыка, развлечения – жесткими правилами не ограничивается, – мягко пояснил дядюшка, ни на чем сразу не настаивая. Наверное, боялся спугнуть удачу! – Именно поэтому нам надо обсудить суть приема.
– Хорошо, давай завтра с утра на свежую и чистую голову? Кстати, как там порталы для поставок живого мяса в пещеры, где их выплетать пауки будут? – спросила я и шлепнула печатью-кристаллом вето на очередной договор какого-то хитропопого князя с труднопроизносимым именем и еще более заковыристым титулом, пожелавшего ущемить права соседей.
– Думаю, стоит сделать их на том самом месте, где первый раскрывал Архет. Это недалеко от дороги на пастбища. Открывать следует лишь одновременным приложением сил с нашей стороны и из Дро-сувара. Я при перемещении скота передал дроу шар связи. Обговорим детали.
– Разумно! Не забудь про свой хороший процент в следующий раз, когда будешь получать товар, и, кстати, добавь одну лишнюю корову. Призрачные слуги пещеры тряханули, вооружая и одевая живую покупку, которую Чейр в мои тени зачислил, – попросила я.
– Не знал, что их власть простирается за пределы Киградеса, – приятно удивился Ивер, лишь одобрительно кивнув моим словам насчет пополнения отряда телохранителей.
– Если ригаль-эш приказала и есть четкий запрос, – уточнила условия я.
– Жду тебя завтра, дорогая, – тепло попрощался дядюшка, возвращаясь к своим обязанностям Хранителя и бумагам, груды которых были не меньше моих. А у дяди даже Архета не было, приходилось вникать в каждый документ. Но зато у него был опыт, которого так недоставало мне, знание местных реалий и персоналий.
Еще пара часов прошла за этим чертовым столом с бездонными ящиками, кажется, пополняющимися сами собой, когда я поняла, что от сверкания кристалла у меня уже мушки перед глазами и тело требует хоть какого-то движения, не связанного с перелистыванием страниц и разбором папок. Тряхнув головой, запустила обе руки в волосы и помассировала кожу. Все, баста!
Я решительно встала и чуть заметно вздрогнула, только сейчас обнаружив одного дроу у двери. Он не стоял по стойке смирно на посту, как земной часовой или телохранитель, а, преклонив одно колено, замер слева, сливаясь с тенями. Странно, это при моей-то нелюбви к посторонним в помещении, не заметить эдакого черного слона. Просто король маскировки!
– А другие из твоей тройки? – уточнила я на всякий случай, чтобы не стать заикой, если оставшаяся парочка выпрыгнет из-за штор, стола или вылезет из-под шкафа с документами, принимая объемный облик после нахождения в истонченном состоянии графической двумерной модели.
– Эрд за дверьми, княгиня, Лабрэс изучает замок, – четко отчитался Аст, все так же созерцая лишь мои губы. Глаза долу, как у какой-нибудь скромняшки-гимназистки, а не у мужчины на голову выше меня! Это уже начало бесить. У них, конечно, так принято, но у меня-то нет!
Я протянула руку вверх и, коснувшись теплой скулы дроу, чуть потянула его голову вверх, заставляя встретиться со мной взглядом. Его кожа была нежной на ощупь, а глаза… Вблизи они оказались не черными с колдовскими фиолетовыми огнями. Радужка помимо черного цвета и этих искр имела тонкие полосы глубокого синего цвета, как у некрупного сапфира до тех пор, пока грани камня не поймали солнечный луч.
– Прости, я не чист в той мере, чтобы быть достойным тебя, княгиня.
– Ты о чем? – озадачилась я.
Кожа у дроу, конечно, темная от природы, но грязной она не выглядела. Призрачные слуги вроде должны были мое новое приобретение (все три штуки) хорошенько отскоблить после пещер.
– Матрона Шеешдрау приказывала делить с ней ложе пятикратно, пока ей не прискучила моя холодность, – мертвым голосом пояснил Аст, заставив меня отшатнуться и опустить руку.
– Ты решил, что я тебя домогаюсь? – изумление было неописуемым, равно как и осознание причин таких выводов: дро-су избегают лишних прикосновений, и лишними они считают все, кроме тех, что относятся к постели. – Я ничего такого в виду не имела. Ошибка перевода из-за разницы менталитетов. Уж что-что, а насильно я в кровать никого не тащу, можешь спать спокойно. От добровольцев бы избавиться.
– Да, ригаль-эш, – Аст вновь опустил взгляд, но тень отвращения к самому себе я уловить успела.
– У-у-у, как все запущено, – что делать с проблемой дроу, я не представляла. Куда ни кинь, всюду клин: начнешь комплименты отвешивать, дело кроватью кончится, уйдешь – так он себя продолжит тихо ненавидеть и сжигать изнутри. – Ладно, Аст, слушай и не говори, что не слышал: вы трое очень привлекательны внешне. Не могу не оценить, сейчас любовалась твоими глазами. Но я не делю кровать с охраной, просто потому, что не делю. Мешать рабочие и личные отношения не в моих привычках. И последнее. Все, что и с кем по доброй ли воле или по приказу у тебя и твоих побратимов было до Киградеса – осталось там, в Дро-суваре, за границей мира. У вас новая жизнь, считай помывку призрачными слугами сродни ритуалу очищения. Я сказала!
Архет в подтверждение моих слов полыхнул как-то особенно яростно, заставив чувствительные глаза дро-су прищуриться. Нет, темные очки или светобоязнь этим монстрам выживания не грозили. Яркий свет доставлял лишь легкий дискомфорт. Почему же они предпочли ютиться в пещерах, воюя за каждый метр жилого пространства с другими опасными расами? Нет, дело не в религии и не в еще более сильных конкурентах. Просто потому, что на поверхности мира дро-су, безжалостного перепадами температур и убийственным излучением светил, мог выжить лишь приспособленный к условиям ядерной зимы бронированный таракан. Еды там было еще меньше, чем в пещерах.
Повисла пауза, долгая, секунд на двадцать, не меньше. Дроу переваривал выданную в сердцах информацию. Потом чуть склонил голову, показывая, что понимает и принимает мои доводы. Ура! Ой, коржики-пирожки, не ура. Он тут же начал действовать. Сам скользнул ко мне ближе, вторгаясь в личное пространство, снова опустился на одно колено, поймал правую руку двумя своими и, несмотря на внушительные черные когти, сжал нежно. Чувственно коснулся губами центра ладони, объявив:
– Тогда, княгиня, мы смиренно примем твое небрежение до той поры, покуда ты пожелаешь изменить свои привычки.
«Где-то я уже что-то подобное слышала. И уши у говорящих тоже были острые, только цвет кожи другой. Интересно, у дроу волосы жесткие, как у Чейра, или мягкие, как у лесных?» – свободной рукой я тронула голову Аста.
– Какие мягкие у тебя волосы… были бы, если бы не вплетенные в них орудия смерти.
– Лишь пожелай, княгиня, и мы выплетем из волос все на тот срок, на какой будет воля твоя, – густой, мурлыкающий, вибрирующий голос дроу был едва слышным шепотом, но пробирал до костей. О чем я там думала насчет отправки теней погулять в обществе особ с пониженной социальной ответственностью? Похоже, не им, а мне надо в такое общество, и срочно. Р-р-р!
«Вот зачем, зачем я его погладила? Захотелось… Долбаный организм реш-кери, перекачанный гормонами! Они-то с таким от рождения, привыкают, а я всего несколько дней и пока никак. М-да, теперь надо собрать мозги, растекающиеся в лужицу, и вый ти из кабинета. Кажется, я хотела… Перекусить я хотела. Только перекусить. А дроу… им точно надо поспать. Они не отдыхали после подземелий, и сколько до этого не спали в них».
Собрав жалкие остатки здравого смысла, я отошла от дроу и заговорила о необходимости сна. О том, что призрачные слуги проводят их в отведенные личные комнаты вечером.
– Благодарю, нам потребуются комнаты максимально близко от твоих покоев, ригаль-эш, чтобы быть готовыми явиться на зов. Но сейчас в отдыхе нет нужды. Мы способны не спать много дней кряду без урона силе, – невозмутимо отказался дро-су.
Нет так нет. Вот у меня хвостатый есть, пусть, если посчитает нужным, он занимается теми, кого хочет тенями видеть (а дроу он точно хочет, вон как жадно оценивал!). Отведя взгляд от дро-су, замершего в позе видимой покорности, которая, думаю, не меньше чем наполовину была лишь привычной маской, я двинулась в свои комнаты. Мимолетный взгляд в зеркало показал, что даже новые мои замечательные волосы после всех треволнений дня нынешнего пусть и не стоят дыбом, но на описание «шевелюра в очень художественном беспорядке» (главное слово, увы, не «художественном», а «беспорядке») вполне претендуют.
Хорошо, что здесь, как и в Нейссаре, имелись замечательные щетки-расчески. Теперь, когда и без того густые волосы стали еще гуще и длиннее, пусть и послушнее, я бы не справилась с эдакой шевелюрой. Посидела за бумагами, называется! Не прыгала, не бегала, не скакала, а все равно на голове безобразие, пусть в сравнении с прежним почти упорядоченное безобразие, однако расческа ему не помешает.
Вернувшись к себе, я прихватила с туалетного столика расческу, встала у зеркала и принялась приводить голову в порядок. Эх, если бы внутри упорядочить все было так же просто, как снаружи, какая бы жизнь тогда настала? Даже и не знаю. Скучная или все-таки нет? Иногда легкий шухер неплох для разнообразия. Обдумывая этот занятный парадокс, я не заметила, как тонкие, но сильные, будто сделанные из железа пальцы перехватили мое запястье, извлекли из пальцев расческу, и дроу не столько попросил, сколько ультимативно объявил:
– Дозволь, княгиня, мне.
Это у них в пещерах матриархат царит? Точно-точно? А чего тогда дроу такой нахальный? Прямо парикмахер из элитного салона, к которому клиентки за месяц пишутся и за места дерутся!
Меня усадили на пуфик, и расческа заскользила по волосам, запорхала, разбирая на прядки с несвойственной мужчине и жесткому воину дро-су бережной нежностью. Я бросила в зеркало косой взгляд и обомлела. Выражение вроде бы как равнодушно-холодного темного лика дроу было неописуемо. Чистый, стопроцентный экстаз. Словно он не волосы разбирал, а занимался любовью. Аст выглядел таким счастливым, что никак не соответствовало заурядной парикмахерской процедуре и имиджу убийцы. Вдобавок его губы еще и шептали едва слышно: «Какие мягкие, не прямые, вьются локоны, цвет…»
«Ой, кажется, я сломала дроу», – опасливо подумала я и поостереглась что-то спрашивать и дергаться, потому что как это починить я понятия не имела. Бедолагу, кажется, серьезно заклинило. Стали понятны настойчивость и некоторое нахальство дро-су. Если чего-то жаждешь так, то и от норм, вбитых на подкорку, отойти можно.
Безвыходную ситуацию спасло явление эльфов. В щели приотворенной двери в комнату раздалось возмущенное шипение-вопль, больше подходящее очень громкой змее, нежели лесному остроухому жителю.
– Нам не дозволено было, а ему оказана милость!!! Почему-у-у?
От посторонних звуков дроу очнулся и надменно отрезал:
– Дозволяют достойному.
После чего продолжил расчесывать мои волосы с таким видом, будто нес королевские регалии. Наверное, я чего-то опять не поняла в личных и коллективных схождениях с ума у теней и лиц, к ним приравненным. Рука-лицо…

Глава 32. Парикмахерский конфликт

Но начать разбор полетов на тему «кому и чего дозволено или категорически запрещено» я не успела, потому что уставилась на прядь волос. Ту, над которой священнодействовал Аст. Я моргнула, как в замедленной съемке, потому что реальность, данная в ощущениях, доходила с трудом. Она никак не соответствовала той, что была еще час назад. Не могла соответствовать, но все-таки являлась реальностью! Осознав это, я негодующе взвыла:
– Ты чего сделал и как? У меня же волосы по лопатки были, а сейчас?..
За время расчесывания проклятый дро-су ухитрился неизвестно каким образом не только разобрать мою шевелюру по волоску, ни разу не дернув и уложив мягкими волнами, так еще и нарастил мне лишних полметра волос. И они, я прямо ощущала это, все продолжали расти! А-а-а! Это же все мыть, сушить, расчесывать и укладывать сколько надо??? Времени и так ни на что не хватает, а тут такое западло…
– Красиво, – не особо довольным тоном, но признавая справедливость оценки, выдал Айдэс, застыв в дверях остроухой статуей. И Диэс вторил ему восхищенным вздохом.
– Я забылся, твои волосы так дивно прекрасны. Покарай меня, княгиня, как пожелаешь, – снова опустился на одно колено дро-су и практично уточнил: – Мне вручить плеть, клинок или пыточный инструмент? Лабрэс доложил, в замке есть подходящие наборы.
Забылся он… ага, как же. Да зуб даю, сделал что хотел, заодно и решил проверить, как именно я его буду наказывать и на что их троица может рассчитывать в этом плане и чего опасаться.
– Ножницы давай, стричься буду, – хмыкнула я, прикидывая, какую длину можно оставить без добавления лишних проблем.
Длиннокосые эльфы, которые заботились о своих шевелюрах даже в час самого лютого душевного раздрая, испуганно ахнули. Остроухие отказывались верить такому кощунству по отношению к прическе.
– Прости за дерзость, княгиня, осмелюсь спросить: не разумнее ли будет сохранить сей дивный водопад хотя бы до завершения того праздника, которым ты планируешь одарить своих подданных? – растекся жидким шелком дро-су, дипломатично пытаясь зайти в другой стороны. Еще один манипулятор и провокатор на мою голову нашелся! Вернее, сама нашла.
– Не разумнее. Княжеские регалии на волосах покороче носить удобнее, – огрызнулась я, вспоминая вполне комфортный обруч и заколки из ларца.
– Дро-су прав, выглядит роскошно, как и подобает княгине Киградеса! – вставил свои пять копеек хвостатый, как обычно явившись так, где не ждут и совсем не звали.
– Тебя забыли спросить, – начала я и обомлела. Маньяк-парикмахер уже опустился на оба колена, разделся до пояса и протягивал мне плеть.
– Нарисуй на мне узоры плетью и клинком, княгиня, чтобы утолить свою ярость, – предложил дроу, показывая спину, где на черно-фиолетовой коже тонкой сетью лежали беловатые паутинки-шрамы.
– Такого тебе еще не предлагали, а, моя княгиня? – поддел меня Чейр, а я психанула.
Всего лишь хотела причесаться, а эти… устроили целое представление и истерики с выходом на бис. Придурки!
Резко встала и сказала:
– Вон, все вон. Желаете все делать по-своему, делайте за стенами Киградеса. Я не кукла для игр.
По комнате пронесся ветерок, пока несильный, но ощутимо ледяной. Даже для меня, а уж все остальные вздрогнули по-настоящему, словно их резко окатили водой прямиком из проруби. Призрачные слуги и твари подступили ближе, заключая меня в незримый круг и ожидая лишь команды «фас!», чтобы живые куски мяса стали пищей. Да, слуги не профильные убийцы, как твари, но тоже вполне способны нести смерть.
Защита замка завибрировала, готовясь перейти в активную стадию, когда незваные гости, то есть все, кроме меня, становятся свежим фаршем. Торопливым мысленным посылом я снова усыпила ее. Как бы ни злилась, убивать ведь никого не желала.
Дроу ничего не сказал, он принялся бить себя по спине короткой плетью раз, другой, третий. С силой, но молча.
– Длинные волосы для дро-су – отличительная черта высокородной матроны. Он не может видеть короткие пряди и подчиняться безусловно, потому желал привести твой вид в соответствие с идеалом дроу, – почти торопливо заговорил Чейр, изыскивая оправдания очень выгодной тени.
– Я не матрона из подземелий дро-су, а ригаль-эш Киградеса, – раздраженно поправила я. Все достало! Едва начала привыкать к тому, что я не человек, а наследница Гвенда, так меня под другую мерку подогнать пытаются, не спросив.
– Да, моя княгиня, – согласился реш-кери и небрежно предложил: – Мне убить его?
– Считаешь, в виде зомби он будет более послушен и полезен? Не верю, это упрямство уже ничем не выбьешь, если уж в Дро-суваре мастерицы не справились, – съязвила я в ответ на эту намеренную провокацию, и приказала чернокожему мазохисту: – Прекрати себя бить. Я уже сказала, без моего разрешения никаких увечий и кровопусканий.
Дроу опустил плеть и скорчился у ног, ожидая чего-то. Может, думал, я его сейчас лично ногами мордовать буду, плеть позаимствую для процедуры наказания или все-таки пошлю за пыточными инструментами?
– Как прикажешь, моя княгиня, – согласился хвостатый.
Я скрежетнула зубами и шмыгнула в ванную, чтобы и в самом деле кому-нибудь не врезать: уж больно искушение было сильно и ассортимент физиономий внушал. И вообще всё и все достали! Гады длинноволосые!
– Почему ты зовешь ее так – «моя княгиня»? – глубокий голос дро-су легко проникал даже сквозь затворенную дверь.
– В Киградесе много князей, но ригаль-эш, княгиня всего Киградеса, стоящая над всеми, носительница Архета, та, которая собирает Круг, лишь одна – Алира, моя княгиня, – голос Чейра звучал глуше, но я расслышала и его.
– Понимаю, – спустя несколько мгновений согласился дро-су. – Она не одна из, как матроны или избираемая из их числа Великая Матерь. Она единственная, я оскорбил ее сравнением. Но какова будет кара, если моя княгиня не желает ни плетью, ни клинком касаться моей плоти? Она поручит это тебе?
– Я охотник, а не придворный палач, – почти торопливо отказался от «великой» чести хвостатый. Похоже, он и правда не любил причинять боль без нужды.
А я скрежетнула зубами и придумала, что, пожалуй, знаю, чем наказать упертого дроу. Еще одна выходка, и отошлю его за вершками-корешками в саду ухаживать вместе с эльфийкой. Не истязать же его, в самом деле? Столько всего уже ему пришлось испытать?!
Вспомнила, как эти трое стояли на коленях в пещере, ожидая участи быть съеденными заживо пауками, и легкое чувство вины не столько даже укололо, сколько когтями по животу поскребло. Ну ловил кайф мужчина от причесывания моих волос и ненароком не рассчитал дроувской силы, что ж теперь его за это жестоко чморить?
Постояв, попыхтев, переварив обиду, я вернулась в комнату и объявила:
– Натворил, расплачивайся. Теперь трижды в день будешь сам мои волосы расчесывать, и меня не колышет, какие еще у тебя дела имеются. Если опоздаешь хоть раз, остригу.
– Благодарю за милость и честь, моя княгиня, – выдохнул Аст и, поймав прядь волос, коснулся ее губами.
– Я умею плести дивные прически эльфийских дев, – тут же ревниво встрял Айдэс.
Диэс раскрыл рот, чтобы тоже заявить о своих уникальных парикмахерских талантах. В глазах дро-су на ставшем маской бесстрастия лице отчетливо проявилась жажда крови говорливых эльфов-конкурентов, претендентов на то, что он уже начал считать своим правом и честью. Я же обреченно застонала и изобразила фейспалм под хохот Чейра.
– Что тебя так насмешило? – мрачно спросила я.
– Помнится, в день нашей первой встречи ты желала хвост.
– Да-да, мечты сбываются, только вечно не те, не там и не с теми, – мрачно процитировала я старую подходящую присказку. – Айдэс, Диэс, в ваши парикмахерские таланты и чувство прекрасного безусловно верю, но если мне прическу как у эльфийских дев сделать, то потом при попытке вернуть волосам прежний вид я кого-нибудь точно убью. Моя шевелюра ненавидит прическу сложнее, чем скрепление парой заколок, и мигом путается невыносимо. Так что всем спасибо, обойдемся минимумом.
– Ты недовольна? – теперь уже серьезно уточнил охотник, пытаясь разобраться в шебуршении моих персональных тараканов.
– Чейр, мне двадцать три, а вместо того, чтобы учиться и развлекаться с друзьями, я вынуждена заниматься бесконечными дорожными работами в масштабах миров, приводить к повиновению князей, решать их проблемы и вникать в закидоны собственных теней. Чему мне бурно радоваться, подскажи? Если повод для довольства видишь, ткни пальцем, может, я тоже начну.
– Двадцать три чего? – вместо ответа насторожился реш-кери.
– Двадцать три года, в году триста шестьдесят пять дней, – сердито пояснила я. – На бумаге написать или усвоишь на слух?
– Роза крови притянула ароматом к тебе, свивая единственный путь поиска, Архет принял, как ригаль-эш, и пылает на груди. А годы – пустяк, их быстро перестаешь считать, моя княгиня, – раздумчиво поделился своими почти философскими мыслями охотник, возраст которого, думается мне, превышал мой в десятки, если не сотни раз. – У нас нет иной правительницы, достойной Киградеса. Я могу стать рядом и поддержать, могу заслонить от угрозы, но кристалл сияет лишь в руках истинной княгини, и он снова погаснет только в миг твоей гибели. Ты же знаешь, отдать, подарить, потерять, разбить Архет не получится. Забудь о возрасте. Артефакт и регалии ригаль-эш твои по крови и силе.
– Да-да, он мне уже объяснил все радужные перспективы дорожных работ в Киградесе и окрестностях, заверив в том, что я самый подходящий инструмент на ближайшие века и сотни миров существующей реальности. Инструмент, который отпускать вообще не собираются даже в перспективе, – кисло согласилась я. – Я понимаю, что там, откуда ты меня уволок, хвостатый, дома истинного у нас с братом не было, лишь зачарованная подделка. Но ко всему свалившемуся мне надо привыкнуть. Просто привыкнуть. Киградес завораживает, интригует, манит, намертво привязывает к себе и будит инстинктивную жажду его защищать. Но пока я еще борюсь со странным чувством свой-чужой.
– Кровь свое возьмет, моя княгиня, – уверенно заметил Чейр. – Слушай ее напев!
Самым цензурным ответом на это заявление стало молчание. Не рассказывать же хвостатому о том, как и где мне хочется все то и всех тех, кого… В общем, не стоит.
А этот проклятый реш-кери поймал мой взгляд и улыбнулся с этаким лениво-понимающим видом, будто мысли читал. Р-р-р, не мой торт, не мой! Тряхнув головой, я попросила у терпеливо ожидавшего дро-су:
– Волосы в хвост мне собери, и пойдем, перекусим. Второго и третьего сможешь позвать или за ними призрачных слуг отправить?
– Наших уз достанет для зова, моя княгиня, – склонился в очередном низком поклоне дроу.
– И перестань без конца кланяться, я хочу видеть лица, а не попы, – буркнула я. Хотя да, насчет поп не совсем правда. Там есть на что посмотреть. Смотреть приятно и трогать, ручаюсь, тоже. Нет-нет-нет, мысли прочь!
– Да, моя княгиня, – на сей раз вместо поклона последовал глубокий кивок головы. И «моя княгиня» он произнес с таким удовольствием, будто не приказ услышал, а тем самым занимался и вовсе не по телефону.
М-да, у лесных эльфов голоса были звонкими и мелодичными, приятными слуху. Но дро-су с их низкими, пробирающими до печенок, вообще следовало бы запретить, как оружие массового поражения.
Но я подумаю об этом как-нибудь после, а пока надо отключиться от работы и мыслей о парнях. Утром будет беседа с дядюшкой о приеме и куча иного всякого важного.

Глава 33. Ночь, луна и ни фига не тишина!

Утром… Ага, размечталась! Блажен, кто верует, тепло ему на свете. А мне прямо в процессе сна резко стало зябковато, жестковато и сыровато. А еще чьи-то пальцы капканом сдавили лодыжку. Именно от набора странных ощущений, никак не вяжущихся с комфортом кровати, я и проснулась в каких-то е… Короче, в густых зарослях ночного леса я проснулась. Прямо в росистой траве и с дроу (одна штука), уцепившим меня за ногу, в комплекте. Пахло зеленью, сыростью, какими-то цветами и почему-то мокрой шерстью.
Наверху ухнула птица, затрещали насекомые вроде цикад, где-то торжествующе взвыл ночной хищник. От этого «красивого» звука я пробудилась окончательно, резко села и прошипела прямо в нагло мерцающий в звездно-лунном свете раскрасивый артефакт:
– Что случилось?
– Не ведаю, моя княгиня, – повинно склонил голову Аст. – Я бдил у дверей твоих и почувствовал открытие портала. Успел лишь последовать за тобой, но не остановить.
– Я не тебя спрашивала, а его, – отмахнулась я от дро-су, в очередной раз готового принять какое-нибудь наказание, и тихонько взвыла. Нервно мигающий Архет собрал-таки пакет информации и впечатал мне в сознание. Зар-ра-за, больно-то как! У-у-у!
– Еще раз так сделаешь, – я с силой сжала кристалл в пальцах, будешь искать другого носителя, – найду способ от тебя избавиться!
Архет замигал в ответ еще более нервно, почти слепя глаза своими цветными вихрями.
– Да-да, я поняла, что у тебя проблемы, у мира проблемы, у Вселенной тоже, но если я не буду высыпаться, проблемы будут у всех и их будет больше! И меня не колышет, как ты будешь выкручиваться, крутился же как-то все эти века! Хоть время останавливай, но чтобы ночью из постели меня больше не дергал!
Мало того что разбудили, так еще потащили на дело в одной пижамке и босую. Бесит! Не выспавшаяся я вообще чудовище хуже призрачных тварей из замка, и проштрафившийся кристалл в полной мере ощутил мое состояние.
Ладно, если верить Архету, на психи времени нет, беситься буду потом, а сейчас надо торопиться, пока тут полный Рагнарёк не настал из-за мохнатых дебилоидов местного разлива. Вот только как перейти из точки «а» в точку «б» босиком по ночному лесу? Разуть телохранителя? Я с сомнением покосилась на обувь дроу, казавшегося негативом в ночном лесу. Не в размер. Мужчина не толстый, но он мужчина… Лапти, если бы даже умела плести, тут не из чего, березок под рукой нет. А из моей восхитительной пижамы обмоток на ноги не сделаешь. Кружево категорически не годится.
Так, оставить психи, все равно меня уже разбудили и кинули в эту ж… жуткую чащу. И вообще, почему морщить мозг я должна в одиночестве? Может, дроу умеет из г… воздей и палок обувь делать? Какие-нибудь сабо. Я наскоро обрисовала увязавшемуся за мной телохранителю диспозицию:
– Архет в панике, здесь по швам трещат все пути, особенно после того, как в ближайших наладились. Местные хранители вместо поддержания собираются все порушить так, что эхом отдача по Киградесу, Дро-сувару и куче иных мест прокатится. Мне надо быстро оказаться вот там, – я ткнула пальцем на северо-запад. – При переносе артефакт не успел сделать поправку на лишний вес.
– Прости, моя княгиня, – дроу тут же сообразил, чьи габариты сыграли роль помехи. Но рьяно извиняться не взялся, потому что считал свой поступок правильным. (Нечего княгиням без сопровождения телохранителей в ночнушках по чужим мирам рассекать, и точка!) – Я понесу тебя, коль дозволишь.
– Других вариантов-то все равно нет, – пожала я плечами. – А ты осилишь? Тут не два шага, а как минимум пяток километров по лесу до этих дольменов или мегалитов… Не помню, как точно именовать.
Архет тут же подхалимски выдал узкий луч, указывающий направление движения.
– Для меня это будет высокой честью, моя княгиня.
Кажется, Аст натурально обиделся, когда я усомнилась в его физических кондициях. Ну не носили меня раньше на руках, если только в грудничковом детстве, о котором не осталось осознанных воспоминаний. И вообще, среднестатистический человек идти с живым грузом на руках по пересеченной местности сколько-нибудь долго не слишком приспособлен. Ладно, поглядим, насколько приспособлен дроу.
Сильные руки подхватили меня, при этом ухитрившись не расцарапать когтями, прижали понадежнее и…. ветер засвистел в ушах. Этот монстр не шел по лесу быстрым шагом, он по нему скользил гибкой тенью, вроде никуда не торопился, но при этом несся, как электропоезд по рельсам, следуя лучу артефакта. По пути ухитряясь, насколько я успевала замечать, еще и огибать ветки, способные меня задеть. Ой, нет, а вот это была не ветка, а какая-то змея. Ногти сработали вместо кинжалов. Не то чтобы я боялась пресмыкающихся, но вот так натурно шипение-кровь-кишки видеть вблизи точно не желала.
А деревья и кусты… Коржики-пирожки, кажется, растения любых габаритов сами норовили убраться с пути темного эльфа. Словно раздвигались перед ним. Не знала, что дроу, как и их светлые родственники, умеют подчинять растительность. Хотя если перед эльфами светлыми все живое уступало дорогу охотно и с радостным повизгиванием, то в случае их темнокожих собратьев, думаю, главным движителем являлись паника и инстинкт самосохранения. Попробуй, не уйди у такого с дороги, снесет и не поморщится. Вон, как со змеей. Интересно, в их пещерах Дро-сувара скалы с пути таких монстров тоже отпрыгивают, или медленно отползают, потому что ползти быстро пока не умеют? Но все еще впереди, неисповедимы пути эволюции, получившей хороший пендель ради выживания.
Думая о всякой белиберде, я закрыла глаза и уткнулась носом в грудь Аста. От мужчины почти не пахло. Только едва уловимо кожей от амуниции и чуть-чуть почему-то талой водой и белым ирисом. Асту из пещер не только яды, но и одеколон доставили? А… неважно, пусть пахнет. Дикое раздражение от сбитого ритма сна немного улеглось, я согрелась и почти задремала на руках дроу, пробормотав:
– Архет ведет, следуй за лучом. Как погаснет, мы на месте.
Дроу молча продолжил бег…
– Моя княгиня, – какое-то время спустя легким ветерком коснулся меня шепот дро-су. – Луч погас. Мы прибыли?
Я открыла глаза, осмотрелась и попросила:
– Да, отлично. Поставь меня.
Хвалить и благодарить за удобную доставку не стала. Бесполезно, дроу не поймет, чего ради я говорю, что он сделал хорошо, если он всегда делает так и не иначе. Аст аккуратно опустил меня вниз, выбрав для этого небольшой плоский камень.
Все было так, как показывал Архет: большая пустошь в лесу, на которой высились, лежали в беспорядке поваленные и пребывали в состоянии неуклонного падения, будто застыв во времени, громадные столбы и плиты. У нас на Земле что-то такое, но гораздо более порушенное, называлось Стоунхендж. Только камни здесь были не относительно светлым даже в ночи песчаником, а неизвестным мне минералом бледно-зеленого оттенка, словно излучавшего собственный, призрачно-фосфоресцирующий свет.
Красиво, пожалуй. А поскольку рядом воин дроу, марки терминатор-универсальный, то и ничуть не жутко. Даже волчий вой, раздавшийся из чащи, не заставил меня испугаться. Все равно Аст при своем оружии и ядах в здешних краях самый страшный и это не может не радовать.
Но больше сооружения из гигантских камней непривычного цвета мое внимание привлекла компания, собравшаяся примерно в центре постройки. Судя по всему, главным был ветхий, совершенно седой и очень худой старик. Дунь, поднимется пустынная буря от посыпавшегося из него песка. Его обступили шестеро молодых полуодетых (штаны есть, верха нет) людей: четверка мужчин, две женщины. Все с настолько буйными гривами волос, что женщин я опознала лишь по наличию вторичных половых признаков размера четвертого, не меньше. И это при полном отсутствии топов или хотя бы лифчиков.
Двое брюнетов, раскачанных так, будто были потеряны в младенчестве в элитном спорткомплексе и воспитывались тренажерами, отступили от общего круга и, неподвижно застыв друг против друга, напружинились, оскалив белые клыки. Старик воздел вверх корявую ветку или посох.
Архет истерически замигал, свивая цветные спиральки вихрей в глубине и снова подавая усиленное освещение. Времени не оставалось, и я заорала:
– Стойте! Прекратите!
А потом отвесила щелбан уникальному слепящему вспышками артефакту и зашипела:
– Давай, долбани их по кумполу той инфой, которую мне слил. Объяснять-то некогда! Я на развалинах часовни ночевать не планирую, я домой хочу! От одного удаленного контакта точно не помрут, а мигрень переживут! Заслужили, забияки. Пусть знают, на что заднюю лапу задрали.
Кристалл не подвел! В лохматую компашку ударил пучок разноцветных лучей, вырвавшийся из Архета. Ну точно лазером всех приложило, и даже результат был убойный. Вся семерка повалилась как подкошенная, но осталась, на свою беду, в сознании. Часть лежали бревном, иные принялись кататься по камням, подвывая, скуля от боли, царапая землю отросшими когтями.
– Теперь можно и поближе подойти, – заключила я, оценивая результат.
Ну а что? Угроза пока миновала, а жалеть тех, из-за чьей дури тебя разбудили и поволокли черт-те куда – нашли идиотку. Пусть страдают, и вообще жизнь боль.
Аст снова бережно подхватил меня на руки и перенес к компании, подвергшейся бомбардировке знаниями. Первым, как это ни странно, в себя пришел старикан. Опираясь на посох, встал, пусть и дрожа-пошатываясь, глянул из-под кустистых бровей на меня, и из землисто-серого стал темно-красным.
– Носительница Архета, как же вовремя ты пришла! Мы едва не ввергли свой мир в болото новой беды.
– Если бы только свой, – фыркнула я. – Это ж кто у вас такой умный догадался кровавые бои за власть устраивать на круге гармонии?
– Так повелось издревле, иро. Память оказалась утрачена. Мы помнили лишь, что это место важно для нас, но забыли почему…
– Почему ты говоришь с чужачкой, старейшина Хорог, растерзаем ее за злое колдовство! – скорее провыл и прорычал, нежели сказал один из мужчин, не из тех, которые собирались драться, а другой, пожиже фактурой. Этот агрессор пытался встать, но не мог даже шевельнуть пальцем, только скалил зубы.
– Он идиот или ты не до всех достучался? – я побарабанила ногтем по Архету.
Камень нервно мигнул и послал смс-объяснение. Увы, моя первая версия оказалась верной. Чтобы что-то вложить, надо, чтобы было куда класть. В мозгу этого силовика просто не имелось хоть сколько-нибудь широкой полки. И даже здесь, в месте силы мира Гра-вуф, сотворенном ради отладки порталов и дорог, вся магическая и интеллектуальная мощь Архета оказалась бесполезной. М-да, порой тупица – это приговор окончательный и обжалованию не подлежит. С остальными шестью у артефакта получилось, с этим нет.
– Блай, дурачина, не смей скалить клыки. Иро – носительница Архета, она в своем праве, – прохрипела одна из женщин, подползая к драчливому тупице и буквально придавливая его к земле своим весом. На ноги буйному идиоту легла другая подрагивающая от боли туша – один из драчунов.
Ага, значит, артефакт им не только про систему отладки для Гра-вуф поведал, но и о себе великомогучем, и обо мне, как бесплатном приложении. Что ж, разумно, признаю! А то уж больно они тут драчливые по поводу и без. Тестостерона явный перебор.
– Как же так… – просипел второй из поединщиков, вставая на четвереньки (на ноги не смог), и яростно потребовал ответа у старейшины: – Иро Хорог, почему ты нам не сказал? Почему никто не сказал?
– Большой сдвиг, иро Шэрт. Тот самый, свершившийся три столетия назад, когда пятнадцать лет не было лета и солнца, а с неба сыпал лишь лед. Он уничтожил наши хранилища записей, убил хранителей мудрости, пытавшихся ритуалом остановить катастрофу, – горько поведал старик. – Прежде вокруг святыни всех гра-ффа был город, сейчас лишь лес…
– Что нам делать теперь? Как исправить сотворенное и едва не свершенное? – взмолилась та женщина, которая первая попыталась прикрыть меня от угрозы расправы. В темных ее глазах блеснули слезы, но не слабости, а отчаянья и злости.
«Что делать, что делать, чертовы коврики. Им же все объяснили, чего спрашивать ерунду?» – подумала я и выпалила:
– То же, что и прежде. Выть! Вон, луна в зените, начинайте, пока не стало слишком поздно!
– Но нас только семеро, – горько воскликнул старик, нервно сжимая посох.
– Зато тут Архет. Он поработает призмой-усилителем. Поспешите, пожалуйста, я еще хочу успеть выспаться!
«А если очень повезет, – добавила уже мысленно и для себя, – оказаться дома раньше, чем поднимется вселенский хай „ригаль-эш опять исчезла“!»
Что ж, выносливости этих качков можно было только позавидовать. И не поверишь, что пару минут назад рычали от боли и лежали вповалку, подергиваясь от мышечных спазмов. Старикан, подавая пример, стукнул своей палкой, вонзил ее в землю и опустился на четвереньки. Его вполне себе презентабельный облик а-ля Гэндальф в сером потек, и вот уже вместо старика-волшебника мне в глаза уставился большой седой волк. Один за другим стали обращаться и остальные. Никто не снимал одежду, никаких омерзительных звуков деформации или потоков слизи (в кино-то всякое показывали) не было. Гра-ффа, так звались тутошние оборотни, словно переодевались из человеческого обличья в звериное.
Были перекачанные, будто накушавшиеся анаболиков и перепившие протеиновых коктейлей качки, стали громадные волки. Лишь очень отдаленно похожие на мелких земных. Они скорее напоминали мне далеких пещерных предков, вроде ужасных волков плейстоцена, но были гораздо крупнее и разными. Та самая умная баба стала коричневым волком, а драчуны – угольно-черным и серым. Красивые, пожалуй, если не принимать во внимание сбивающий с ног запах псины. Нет, решительно, завести себе экзотическую «собачку» желания не проснулось, а вот отойти подальше – это да. Аст пахнет значительно приятнее и болтает меньше!
Архет, будто только того и ждал, засиял, туманные спирали в его глубине вырвались наружу и охватили оборотней. Вся семерка задрала морды к ночному небу и завыла. Но это не был разноголосый вой неразумных зверей, и это не было песней людей, всего лишь вставших на четыре лапы и нацепивших шкуру. Этот вой звучал, резонируя глубоко в костях, зажглись бледные камни-мегалиты, засияли ослепительным изумрудом. Свет, звук, вибрация все ширился, ширился, ширился. Вниз, вверх, в стороны, в глубины мира и вовне. От этого «воя» менялась сама реальность вокруг. Наполнялись жизнью почти свернувшиеся пути, оживали старые порталы и проявлялись точки рождения новых врат.
И в этой песне-гармонии был солист. Точнее, солистка. Коричневая волчица поначалу была лишь частью общего хора, но потом ее голос стал звучать все более уверенно, он уже не вплетался в другие, а вырвался вперед, направлял и вел за собой остальных. И это было правильно! Настолько правильно, что все волки приняли ее лидерство. Черный и серый – самые крупные из оборотней – встали по левую и правую сторону от «певицы».
А меня постигло очередное озарение. То ли сама догадалась, то ли запоздалая передача от Архета сработала. Это место действительно издавна считалось ареной для выявления лидера. Вот только здесь работал не метод силы – у кого клыки острее, тот и прав, а метод дара. Тот, кто способен вести песню и защитить свой мир, торя пути и порталы через песню волка, – только тот достоин власти. Коричневая волчица доказала свое право, и, подчиняясь этому праву, записанному на уровне инстинктов, два бывших претендента признали силу, стали хранителями ведущей. Альфа-фэра. Вот кем она теперь называлась. Первая в песне. Так здесь именовали лидера.
Начало положено! Что ж, дальше сами разберутся, без меня, без Архета, узнают на практике, как и что, и сколько надо будет пригнать в эти руины мохнатых для хорового исполнения во имя стабильности мира. А нам пора, пока в нагрузку какого-нибудь блохастого поощрительным призом спасителям не выдали!
– Уходим, – торопливо шепнула я дроу и снова оказалась подхвачена на руки.
Успокоенный предотвращением катастрофы артефакт покорно перенес нас туда, откуда варварски выдернул.
Дроу аккуратно усадил меня на край кровати.
– Аст, не стоит сообщать Чейру и прочим про случившееся, – попросила я, страхуя свою нервную систему от очередной лекции на тему безопасности и пользы дежурств у моего ложа.
– Как прикажешь, моя княгиня, – склонил голову мужчина.
– Ты отлично справился, а теперь иди, отдыхай, – обрадованно махнула я в сторону двери.
И, к моему удивлению, упрямый дро-су исчез из спальни без препирательств, лишь с очередным полупоклоном. Счастье-то какое! Тишина, ночь, кровать! Спа-а-ать!
– Ну ты уяснил? Больше никаких форсмажорных швыряний из постели, а то я забастовку объявлю, и сам тогда свои дороги ремонтируй! – перед тем как провалиться в сон, я постучала пальцем по Архету.
Тот, разумеется, не ответил словами, но что-то туманное просемафорил. Буду надеяться, что мы правильно поняли друг друга.

Глава 34. Дроу и реш-кери: каждый сходит с ума по-своему

«Завтра» наступило с ощущения тепла, уюта и неги. Да, я любопытна, но еще я обожаю комфорт. Как эти две, порой взаимоисключающие, тяги ухитряются соседствовать в одном организме – понятия не имею, но как-то ухитряются.
Сейчас мне было очень приятно, веяло чем-то привычным, своим, как объятия Мишки, в которых мне случалось засыпать и просыпаться, когда родители зависали на даче месяцами отпуска, а Лён кочевал по спортивным лагерям. Мозг еще не проснулся до конца, потому я, потершись спиной о крепкое тело, сонно выдохнула:
– Миха-а.
Крепкие, но нежные объятия стали камнем и осторожно разжались, а низкий голос развеял заблуждение:
– Прости, моя княгиня, лишь Аст. Мне неведом тот, чье имя ты называешь. Как я могу привести его сюда?
На кровати меня практически подкинуло. Двое дроу спали в ногах моей «скромной кроватки», третий лежал рядом до мига моего пробуждения.
– Какого… Что… Я вас сюда звала?
– Ты приняла наше служение, – с искренним недоумением попробовал объяснить Аст, ничуть не стесняясь своей наготы. (Хотя, такой гордой (по случаю утра) красоты грех стесняться.) – Твой реш-кери поведал, что тени равны дро-су ближней стражи.
О, теперь понятно, почему Аст так спокойно ушел ночью. Это он не просто удалился, а за своей командой ушел, чтобы на случай очередного экстренного перемещения при мне вся тройка была. Живой тревожный чемоданчик в трех экземплярах! И пререкаться со мной не стал просто потому, что все равно собирался по-своему сделать. Он ведь «добрый совет» на этот счет получил и мое устное терапевтическое одобрение своей красоты и чистоты вдобавок.
«Опять Чейр!» – мне только и осталось, что скрипнуть зубами, даже не пытаясь сообразить, что именно конкретно имел в виду и чего хотел добиться хитровывернутый хвостатый гад. Гадать почти бесполезно, нервы дороже. Надо отловить, схватить за хвост и спрашивать. Нет, за хвост, пожалуй, ловить не стоит, а то ему еще понравится, станет практиковать такие провокации на еще более регулярной основе.
– Так, повторюсь, если не дошло, ваше служение как теней ограничивается моей охраной. На постель не распространяется, и дело не в пренебрежении, а в моих личных принципах, – вдохнув и медленно выпустив воздух, попыталась я донести теперь уже до дро-су, как очередной партии кандидатов в постельные мальчики, заветную мысль. – Ваши комнаты неподалеку, вчера должны были призрачные слуги показать. Там и ночуйте, я же предпочитаю спать в одиночестве, а не с комплектом мужчин. Насчет внезапных перемещений я с Архетом вопрос утрясла. Больше такого не будет, опасности нет!
Дроу выслушали все молча, но, зуб даю, не поняли и не приняли. А что не возражали, так им проще и привычнее все тихой сапой делать, нежели со мной препираться.
Выпроводив тройку упрямых красавчиков, я отправилась в ванную. Ох, коржики-пирожки, топталась под струйками воды, а перед глазами стояли обсидианово-черные тела, которые хотелось погладить и не только. Чертов хвостатый гад, он точно нарочно все это затеял!
Плескалась долго, следом еще дольше одевалась, и не потому, что нечего надеть или слишком велик выбор. Комплекты из шеро-кри имелись в комнате, смежной со спальней. Судя по шкафам вдоль стен, она считалась гардеробной. Когда обследовала комнаты, я лазила, проверяла. Все было битком забито «заготовками» под одеяния для княгини. То есть безликие полотна из астрономической цены ткани, принимающей вид, фактуру, цвет и пошив по велению владельца. Просто какой-то 4D-принтер на сказочной основе. Ну да, все новенькое, ведь не могла же я носить одежду покойного родителя. Комплекция, пол и все такое прочее нисколько не совпадало. А даже если бы совпадало, очень сомневаюсь, чтобы мне оставили бывшие в употреблении вещи. Не должно и прочее. Княгиня, значит, соответствуй, и цена не имеет значения.
Хорошо хоть, общества живой прислуги удалось избежать. Не нарадуюсь на призрачную. С ножами не бросается, не истерит, под ногами не мешается, с советами не лезет, одевает быстро, качественно и осторожно, своей близостью не раздражает. Ведь не может бесить мебель, ну если, конечно, не налетел на нее впотьмах и не ушиб мизинчик на ноге! Тогда вообще бесит все!
Пока слуги одевали, я даже не сразу поняла, что именно меня не то чтобы беспокоит, скорее удивляет. Где-то снаружи звенело. Причем звенело не слабо, если звук так легко долетал до окна.
Подошла к окну. Там, на площадке, хотя это, наверное, можно было назвать маленьким плацем, танцевали с двумя клинками дро-су и Чейр. Почему-то я сразу поняла, что они не сражаются на смерть, а тренируются, или охотник испытывает дроу. Которого из троих, не знаю. Но вроде бы Аста. А эльфы стояли и глазели. Глазели восхищенно.
Я ничего не понимала в дуэлях и боях, у Архета даже краткую справку запрашивать поостереглась, чтоб мозг не вытек через уши. Хотела ли такому учиться? Пожалуй, да, но не прямо сейчас, чуток попозже. Но это и правда было очень-очень красиво. Двигались двое так быстро, что отдельные их движения смазывались в пространстве.
Сколько я стояла и обалдело таращилась, не знаю, счет времени просто потеряла, как кобра, завороженная движением дудочки факира. Привел меня в чувство едва слышный звук из соседней комнаты, где призрачные слуги накрывали по моему утреннему приказу завтрак.
Встряхнувшись, я присела перед зеркалом и дала призракам возможность привести в порядок волосы. Не мешать же дро-су тренироваться из-за срочного требования причесать княгиню? А призрачные слуги причесывали, конечно, хуже, чем Аст, но раз в десять лучше, чем я сама. Когда отросшая (чертов дроу, за ночь грива выросла до середины бедра) копна стала выглядеть как прическа, сама скрепила пряди у висков заколками-зажимами из ларца с артефактами и символами княжьей власти. Все равно символы носить полагается, так пусть хоть пользу приносят, а не просто блескучим ярмом не шее или руках висят.
Нет, конечно, все прочие регалии, истинные сокровища правящего княжеского рода, они тоже ни разу не заурядные дорогие камушки и металлы, в каждый что-то да вложено, если Архет порасспрашивать, не в общих чертах, а даже в деталях, станет ясно, что именно.
Но конкретно эти заколки от выпадения, загрязнения и запутывания волос защищали, вдобавок могли вместо щита поработать, если какому-нибудь смертнику вздумалось бы напасть на княгиню Киградеса.
Волосы легли красиво. Там, где накрывали на стол, послышались голоса живых. Подмигнув самой себе, вышла.
Чейр стоял, опершись на косяк, и мерил Аста (теперь оттенок глаз точно позволял назвать партнера по разминке) не то задумчивым, не то подозрительным взглядом. Тот был невозмутим, эльфы возбужденно щебетали, выражая свой восторг от поединка.
– Ты солгал о своем мастерстве, дро-су. Подобные тебе не служат пищей для пауков в рейдах, а хранят матрон, – бросил реш-кери, отслеживая реакцию чернокожего на свои слова.
– Я был стоящим за плечом матроны Шеешдрау, мои братья отстояли на три шага.
– А за каким плечом, правым или левым? – не утерпев, влезла я.
– За левым, такова традиция, – проронил Аст.
– Есть разница? – заинтересовался Чейр.
– О да, если верить авторам, философам и легендам мира, где я росла, то за правым плечом стоит дух-хранитель, а за левым сама Смерть или демон-искуситель.
Реш-кери снова захохотал. Дроу же пояснил исключительно для меня:
– Я стоял за плечом матроны более полтораста лет, но потом она решила, что ее слабость в постоянстве стоящего недопустима, и своей волей отстранила нас от чести быть ей щитом и мечом.
– Ну и дура, – констатировала я. – Зато мне повезло. Пошли завтракать!
Дро-су замерли статуями, кажется, даже дышать прекратили на несколько десятков ударов сердца. Словно чего-то ждали и не дождались, потому что в итоге Аст легонько выдохнул и восхищенно удивился уже вслух:
– Тебя не постигла кара Ллоос. Значит, в пределах своих ты неизмеримо могущественнее Союза Матрон.
– Не уловила связи между карой и могуществом. Но любопытно, почему меня должна была постичь кара?
– Ты нанесла оскорбление словом матроне, и немедленное возмездие не обрушилось на твою голову, – осторожно объяснил элементарную для него закономерность Аст.
– Киградес и Дро-сувар – два разных мира под разным управлением. Вас мне официально продали. Так что сделка есть сделка. Кому не нравится, может высказать претензии в письменной форме, но не факт, что я их почитаю. Сделка обратного действия не имеет, так что и с карой вариант не проскочит.
Удержавшись от желания показать пространству язык, я присела за стол. А про себя подумала, что даже если дроу будут очень-очень недовольны, рыпаться все равно не станут. Архет для порталов и путей их мира куда важнее обид какой-то идиотки, не оценившей отменного воина, который не угодил ей своей холодностью в постели. Идиотки приходят и уходят, клинические так и вовсе делают это очень быстро, а миры остаются.
Так что угроз от паучьих дамочек я не особо страшилась. Пауки хотят кушать, а значит, со мной надо сотрудничать. Про дружить промолчу. У них в языке, кажется, такого слова нет в принципе. Забавные зверушки эти чернокожие обитатели подземелий. Но симпатичные, м-да.
Кстати, о симпатичных. Кое-что следует уточнить. Потому, когда закончился завтрак, я уцепила Чейра, фигурально выражаясь, за хвост, хотя очень хотелось сделать это натурально, и уволокла в кабинет для очередного допроса.
– А скажи-ка мне, драгоценный охотник, какого рожна я сегодня в своей постели опять нашла посторонние тела?
– Тебе не нравятся нежные эльфы, дроу в постели могут быть жестче, – ответил Чейр, и таким искренним недоумением от него пахнуло, что даже драться расхотелось.
– Мне вообще не нравятся в постели посторонние мужчины, – рыкнула я.
– Ты же сама сказала, что не приемлешь женщин, – теперь настал черед реш-кери задумываться о глубинах моих извращенных пристрастий.
– Чейр, я уже не знаю, как тебе объяснить словами через рот. Может, написать, что я не желаю, чтобы мне подкладывали в постель мужчин? Никаких, даже самых красивых и разносторонних. Да, эльфы и дроу красивы, но мне хочется не заурядного удовлетворения инстинктов. Я хочу если уж не любви, то хотя бы интереса. Я не трофей, не девочка из борделя. Ты столько раз уже твердил, что княгиня. Поверила! У меня есть своя гордость. Избавь меня от своих развлечений в «подложи Алире проблему», или я стану совать тебе в кровать мальчиков. Нет, лучше сразу попрошу помощи у дядюшки и позаимствую у него самых симпатичных зомби.
Кажется, картина маслом «Чейр и зомби – это любовь до и за гробом» охотника не вдохновила. Он хмыкнул и кивнул:
– Я услышал тебя, моя княгиня. Но помни, в твоих интересах показать князьям на грядущем приеме своих приближенных. Лоэ-диэль не годились, но дро-су подойдут. Иначе ты не избегнешь навязчивого внимания тех, кто жаждет назваться твоими фаворитами.
– Покажу что угодно, хоть всех дроу и эльфов с тобой до кучи приволоку, поражая общественность своими неумеренными аппетитами, – рассмеялась я, большей частью от облегчения, что Чейр пояснил мотивы странных действий и наконец-то от меня отстанет.
– Так даже лучше, в комплекте они будут выглядеть внушительно, – одобрил шутку как план действия хвостатый и неожиданно бросил вопрос: – Кто такой Миха, княгиня?
– Мой бывший парень, – ответила машинально, удивляясь, откуда у охотника информация. Неужели дроу доложился? И зачем? Как старшему по охране или в самом деле решил найти и доставить ко мне названный по имени объект?
– Ты оставила его?
– Мы расстались. Или любить на расстоянии невозможно, или любви настоящей не было, – я уже привычно исполнила аналог пожимания плеч а-ля реш-кери.
– Ты не последовала за ним или он? – зачем-то продолжил уточнять хвостатый, за которым прежде не водилось любви к сплетням и даже малейшего интереса к моей земной жизни. А тут вдруг прорезался.
– Чейр, в нашем возрасте быть свободными финансово и в перемещениях не в соседний город, а между странами – почти невозможно. Мы зависели от родителей. Жизнь на расстоянии развела вернее любой ссоры. Я вспоминала Мишку не потому, что люблю и скучаю. А потому, что лишь с ним могла проснуться в одной постели.
Пока говорила, для самой себя окончательно решила: все перегорело, не было боли или страдашек, лишь смутные сожаления о не случившемся. Да и те в самой легкой форме. Я молодая, вроде как красивая и уж точно знатная. Все еще будет. Если захочу. И с кем захочу, вот!

Глава 35. Танцевальная

Перебесившись, я быстро поела и отправилась в Нейссар, как и обещала дядюшке. Зачетная штука – магия Архета, наложенная на магию замков, что связала переходами два строения на изрядном расстоянии. Прошел по коридорчику в одном, вышел уже в другом – и никакой езды сутками или часовых перелетов.
Тени, отставая от меня на несколько шагов, переместились общим прицепом, но в уютный кабинет к дядюшке я входила лишь в сопровождении Чейра. Оставила бы и его за порогом, но этого типа хрен вообще где оставишь. Проще выдрать комок теплой жвачки из волос.
За вайсом (дядюшка персонально за кипяченым молоком с пенками) и маленькими печеньками с разными фруктовыми начинками мы обсудили детали предстоящего междусобойчика. Отказаться от него совсем было невозможно, обойтись фуршетом и «адьос амигос» тоже. Требовалось встретить, как хозяйка, всех князей, предложить им щедрое угощение и бал. Осанна дядюшке – взял на себя приглашения, как хранитель не только ригаль-эш Киградеса, а и замка Нейссар.
Мое знание застольного этикета реш-кери и танцев стало еще одной проблемой. Знания из распакованных архивов предков продолжали поступать очень дозированно и до этого заархивированного файла пока не добрались. Ускоренно информацию можно было получить от Архета. Даже нужно! Но кроме голых знаний требовались еще какие-никакие мышечные навыки. И вот тут-то и крылась самая крупная проблема. За несколько дней освоить что-либо подобное физически невозможно.
Вопрос с застольем решили зверски – банальным голоданием. Не помнишь и не знаешь, как орудовать прибором со стопроцентной точностью, сиди и делай вид, что пьешь вино и «грызешь корочку хлеба». Дурные дамочки на диете – это межмировое зло, понимаемое и принимаемое мужчинами. Увы, с танцами такой финт не прокатит, объявить «дама не танцует, потому что у нее обе ноги левые», не получится.
Я ж танцами занималась только в очень далеком детстве, и это были русские народные, а вовсе не бальные танцы народа реш-кери. Да и на те походили мы вместе с Лёном пару лет. Потом из подвального помещения энтузиастов-танцоров поперли ловкие арендаторы, починяющие молнии на сумках и одежде. Не «барыню» же мне для князей исполнять? Не оценят. Не то чтобы совсем не оценят, но вампирская психбригада – не мой предел мечтаний.
Выручила хвостатая зараза, живо предложившая натаскать меня в самых распространенных танцах княжества. Как нарочито-выставленному в качестве фаворита типу с очень приличной родословной, ему дозволялось танцевать со мной, а мне можно было отказывать приглашающим князьям. Разумеется, учитывая нюансы: то есть танцевать вообще не более трех танцев за весь вечер, что служило демонстративным объявлением о нежелании вовсе проводить время «на танцполе», и если отказывать, то отказывать всем, кроме фаворита (одного «из комплекта», самого знатного), во избежание конфликтов.
Насчет платья и украшений вопроса не стояло вообще. Все упиралось в традиции. Красное, серебро и золото – родовые цвета княгини Киградеса для праздника. В каком сочетании – дело десятое. Нет, модельером, способным в деталях вообразить весь туалет, я себя не числила, но волшебная ткань шеро-кри ловила буквально образ мысли, дополняя его деталями. Вдобавок у меня имелись призрачные слуги, выполняющие задания безупречно, а на груди висела забавная побрякушка, чья память на наряды князей и их спутниц была грандиозной картотекой. Подстроить туалет под мой вкус, сохраняя первоначальный традиционный замысел, легендарному артефакту и прочей команде ничего не стоило. Хотя, готова спорить, для таких утилитарных целей Архет еще никому в голову не приходило использовать. Но что я могла? Вызвать роту швей и мучить себя по чужой прихоти? А смысл? У меня и без того забот хоть закопайся. Впрочем, закапываться тоже нет резона. Дядюшка все равно выкопает, он талантливый.
Печально поглядев на остатки вайса в бокале, я констатировала: обложили со всех сторон. И даже не сбежишь к братишке под крылышко: совесть загрызет. Он пашет, а я прохлаждаюсь. Да и найдут, все равно найдут. Это только пирожок вдвойне вкусней, если ночью и тайком, а с проблемами и работой – ночи дожидаться не стоит, лучше готовиться по возможности заранее.
Потому, отодвинув личные хотелки, печально вопросила:
– Когда будем учиться?
– Сейчас велю принести музыкальную шкатулку, – охотно предложил дядюшка. – Большая гостиная зала вполне подойдет для уроков.
– Спасибо, – ответила я и положила пальцы на кристалл, задавая направление для внедрения данных. В мозг шибанул очередной инфопакет. Я выдохнула сквозь зубы и сморгнула выступившие слезы. Вроде и не физическая, а не поймешь какая вообще боль, но очень неприятно. Я не до такой степени реш-кери, чтобы кайф от мучений ловить!
Признаться честно, думала, хвостатый в процессе станет распускать руки. Ошиблась. До вульгарного домогательства Чейр не опустился. Но уж лучше бы и впрямь нагло домогался, потому что если «бы», то можно было нарычать и все такое. Но то, как он держал мою руку, как невесомо поглаживал одной подушечкой пальца, как смотрел и улыбался – этого-то к делу не пришьешь, а хочется то ли наорать, то ли то самое! Р-р-р!
И партнера не сменишь. Дядюшка не танцует по профессиональным соображениям. Почему так? А вот так. Чейр мне в красках поведал и не без удовольствия: если за одним столом на Круге Князей с хранителем некромантской специфики реш-кери еще как-то ухитряются сидеть и не делать лужи, то танцевать органически неспособны. Сбиваются с шага, дрожат и вообще. Я удивилась. Мне-то в обществе дяди Ивера очень уютно, спокойно, а тут такая реакция.
На следующий день, после обретения памяти о технике танца, я поделилась своим удивлением с дядюшкой в перерыве между вархаллой и кешангором, которыми меня терзал Чейр под звуки музыкальной шкатулки. Это на балу оркестр будет живой (положено), а для тренировки и шкатулка сгодится.
– Ты воистину родное мне создание, Алира, – мягкая улыбка тронула глаза Ивера, он завладел моей ладошкой и поцеловал ее тыльную сторону. – Лишь те, кого мой дар ощущает таковым, им же и ограждаются от силы смерти.
– Не знаю, – я призадумалась. – Я же, едва тебя увидела, никакого предубеждения, неудобства или страха не испытывала.
– Ты – носительница Архета, княгиня Киградеса, – ответил, будто это и было логичным и внятным ответом, дядюшка.
С точки зрения здравого смысла человека спорно, но реш-кери мыслят иначе. Может, так оно на самом деле и есть. От слома психики при общении с некромантом первым делом меня защитило абсолютное непонимание возможной опасности и неприятия дядюшкиной профессии, присущее Киградесу, а там уж я и сама прониклась симпатией к родственнику. Сложно бояться того, кто любит молоко с пенками.
А бояться того, кто добровольно везет изрядный воз административной и финансово-хозяйственной работы, – вообще не честно. Мне ж еще во все вникать постепенно. Это только бессовестный Гвенд на хранителя свесил все, что мог. Кстати, именовать его отцом язык не поворачивается, если только безликим словом «родитель». То есть тот, кто участвовал на стадии осеменения в процессе и исчез с горизонта навсегда. Не могу сказать, чтобы пришедший ему на смену приемный отец был идеален, но ему в плюс можно поставить уже одно – он был в моей жизни, в отличие от биологического. Нет, Гвенда я не виню за отсутствие реального отцовства, а вот за то, что он сделал, будучи князем, вернее, не сделал, – вот за это с каждой грудой разобранных документов и исполненных «дорожных работ» от Архета счет все значительнее. Повезло ему, что уже был поднят и окончательно упокоен, а не то я бы попросила дядюшку. Знаю, месть – нехорошо, но как же классно!!! Иной раз быть сволочью куда приятнее, чем душкой-лапочкой.
Бесконечные тренировки, на которые приходилось выделять добрую четверть дня, за шесть суток достали так, что хотелось выть. Бесила нестыковка осознанной памяти из головы и близкая к нулевой память тела. Что-то Архет при наложении матрицы на многострадальную голову мою не довинтил.
В очередной раз оттоптав Чейру все ноги, ну ладно, всего одну, но три раза и едва не вывихнув собственную лодыжку, которая банально отказывалась принимать такую постановку, какая требовалась при фигурах вархаллы, спать я ложилась в состоянии раздражения.
Некоторое время я ворочалась с боку на бок, возмущенно шипя под нос проклятия предкам реш-кери, придумывавшим всякую акробатику вместо нормальных вальсов. Потом отрубилась.

Глава 36. И пришла боль!

Утро началось с боли. Воистину, она меня и разбудила. Болело все, вообще все, кроме волос. Или они тоже болели, только все остальное болело сильнее? Я попыталась подняться, чтобы позвать на помощь. И мысленно взывала, орать вслух не получилось, кажется, спазм прошил и горло. Без боли шевелились только глаза. И как назло, сама же выставила прочь всех эльфов и дроу, настаивая на праве уединения. Настояла, поздравляю, теперь буду лежать и мучиться. Незримые слуги в наличии имеются, но они реагируют исключительно на устный внятный приказ. Наверное, были накладки, и схему управления максимально упростили.
Полежала я, пострадала и попробовала еще разок поорать. Лежи, не лежи, только хуже станет – в горле окончательно пересохнет. И в туалет захочется!
– Моя княгиня?
Голос Аста, поднявшегося с ковра и преклонившего колено рядом с моими полупарализованными останками, прозвучал музыкой вышних сфер. Мне даже совершенно было наплевать, какого овоща дро-су опять делает в моей спальне, пусть не в кровати, а на ковре. Наплевать и растереть! Главное, он здесь, услышал и сейчас чего-нибудь сделает, чтобы эта проклятая боль, парализующая тело, ушла.
На груди, будто дожидался момента, полыхнул Архет, и я заскрежетала зубами. О, вот в чем причина! Чистая правда сказана мудрыми людьми насчет пути из намерений в ад. Разумный (очень условно разумный, р-р-р!) артефакт именно его мне и организовал из самых-самых благих побуждений, дабы его драгоценной носительнице было удобнее. Проблемы с мышечной памятью? «Ща» решим, пять сек! И решил, зараза, перенеся матрицу развитых мышц и рефлексов с корректировкой под габариты, на мою совершенно не тренированную тушку. Именно поэтому меня и постигла участь похмельного колобка. Болело не просто все, а вообще ВСЕ, и даже в тех местах, где наличие мышц природой не предусмотрено. Или их просто изучить не успели?
Больно было так, что даже орать не получалось. А очень хотелось! И объяснить встревоженному дроу я ничего не могла. Только едва слышно сипела, как сдувающийся воздушный шарик.
Аст нахмурился и исчез из поля зрения. Зачем, почему, что – думать не особо получалось. Возник он снова уже вместе с Чейром.
– Это не яд, ты прав, – первым делом констатировал хвостатый, склонившись к моему лицу, втянув воздух и коротко лизнув зачем-то покрытый испариной лоб горячим, как кусок плавящегося воска, языком.
«Гениально, возьми пирожок!» – мысленно взвыла я, пытаясь сообразить, как донести до мужчин мысль о причинах моего состояния. Спустя какое-то время – отследить и просчитать я не могла – в губы ткнулась соломинка, и Чейр попросил:
– Пей, моя княгиня, и говори!
В горло полилось что-то. Не вода, скорее какой-то тоник, но не обдирающий слизистую, а наоборот – успокаивающий. С трудом я сделала несколько глотков – это тоже было больно – и тихо просипела:
– Архет! Мышцы!
– Ты применила артефакт? – попытался угадать Чейр.
– Не я. Сам, не рассчитал, хотел дать силу телу, – просипела я. – Боль дикая!
– Прикажи призрачным слугам. Требуется горячая ванна с расслабляющим мышцы зельем, – как-то сообразив, что я имела в виду и что вообще творится, резко распорядился хвостатый.
Представив, как я пытаюсь выговорить столько слов разом, я едва не взвыла по новой, но понадеялась на универсальную догадливость незримых слуг, их ментальную связь с ригаль-эш Киградеса и уже прозвучавший четкий запрос. Я просипела одно слово:
– Исполнять!
На большее сил не хватило. Но ура сообразительности незримых, они уяснили, что я желала. Через чуть заметно приоткрывшуюся дверь ванной раздался плеск воды, какое-то бульканье и явственно потянуло мятой. Не той противной, смердящей раздавленными бабочками лимонницами, а настоящей, мятой перечной. Даже от одного аромата я испытала толику облегчения.
Через минуту-другую с меня бесцеремонно сдернули одеяло, столь же деловито (не пытаясь лапать!) раздели и, подхватив в охапку, утащили в ванную комнату, чтобы бережно опустить в странную сине-зеленую воду.
А потом начался ад на земле и в воде. Чейр и Аст в четыре руки принялись меня пытать, разминая, выкручивая и собирая заново многострадальные мышцы. Были бы силы орать – мои мучители точно бы оглохли. Но сдавленные сипы – это все, что могло выдавить скрученное спазмом горло.
Спустя вечность мук, когда горела каждая клеточка тела, меня вытащили из воды, растерли и вновь засунули под одеяло. Теперь тело не болело, а пылало. Это уже не было болью. Но хотелось, чтобы жар кончился, мечталось о льдинах Северного полюса, горных заснеженных вершинах, вечной мерзлоте. И зверски хотелось пить.
Трубочка ткнулась в рот. Я глотнула и едва не выплюнула. Это не было прохладительным напитком. Оно не было даже горячим вайсом. Напиток глотался легко, но в желудке взрывался огненной бомбой и растекался по телу. Выплюнула бы, но уж очень хотелось хоть какой-то жидкости, пришлось глотать.
– Теперь спи, – скомандовал Чейр.
– Но я не хочу, – возмущение получилось высказать так, что наконец-то собственный голос услышала и сама. Напиток оказался практически волшебным. Логично! Если на вкус не торт, то эффективность любого лекарства почему-то повышается многократно. Действенных же приятных в дегустации средств или не существует в принципе, или они мне до сих пор не встречались.
Спорить со мной насчет «не хочу» никто не стал. Но не потому, что услышали, послушались или слово княгини закон и так далее. Черная рука – ух, звучит-то, как в детской страшилке! – протянулась к моей шее и на что-то нажала. Реальность исчезла.
Проснулась я снова в своей же кровати, вспомнила все детали предыдущего пробуждения и настороженно прислушалась. Тело не болело! Я немного пошевелила рукой, двинула ногой. Не болело ровным счетом ничего, с тем ужасом ощущений, навалившихся на меня от благодеяния Архета, не сравнить. Йоху, живем!!! Артефакт же на груди мерцал в почти незримом виде, стараясь вообще казаться невидимым и не отсвечивать. Шутка ли, едва не угробил живого носителя, и ради чего? Ради, коржики-пирожки, танцев!
– Ты пробудилась, моя княгиня? – Аст поднялся с ковра, где ухитрялся при бежевой расцветке последнего сливаться своей чернотой до полной идентичности, будто хамелеон.
Странные глаза на темном лице оценили мое самочувствие, признали годным без глупых вопросов, и дро-су спросил о другом:
– Как тебе будет угодно наказать меня?
– Наказать? Зачем? – озадачилась я, начиная подозревать, что чернокожее приобретение из пещер не просто слегка не дружит с головой, как все реш-кери и дро-су, а окончательно чокнулось где-то на пути от приговора «ням-ням, пауки» до помилования и должности тени при княгине.
– Я посмел усыпить тебя против воли, – серьезно доложился дроу. – Какой инструмент для кары ты желаешь использовать?
– Чтобы причинить боль, мне ничего не нужно. На твоем теле и так достаточно расписались, мне там места уже нет, – буркнула я, уяснив, откуда растут ноги речей об очередной провинности. Ненормальный, считает в порядке вещей получить наказание за то, что позаботился без разрешения.
А Чейр, сволочь, если и видел закидоны нового подчиненного, то предпочел не вмешиваться. Хвостатый, хлебом не корми, просто обожает наблюдать за концертами, разыгрывающимися в режиме реального времени, и ржать. Не верится мне, конечно, что реш-кери такой весь из себя любитель странного юмора, но, может, это его защитная реакция на все вокруг, чтобы не рехнуться окончательно.
Моим словам насчет профи по части наказаний дроу не поверил. Опять доказательства нужны? Сейчас устрою. Я наставила на него палец и тихо проронила:
– Боль!
Дро-су остался в той же позе, в какой находился, ни один мускул на лице и теле не дрогнул. Но я понимала, что эффект есть. Потому долго демонстрировать его не стала. Оборвала коротким:
– Хватит!
И уже персонально для Аста сердито уточнила:
– Достаточно или требуется еще какое-нибудь вещественное доказательство?
Дро-су, все еще стоя на одном колене, поклонился и довольно констатировал:
– Твое могущество велико, моя княгиня.
– Все, сгинь из комнаты, одеваться буду, а не пытками развлекаться, – отмахнулась я, и, готова спорить, что-то близкое к разочарованию мелькнуло в глазах этого непонятного типа с черно-синими глазами.
Не пойму, чего он так жаждет стать моим любовником? Дело в самоутверждении? Отвергла с пренебрежением матрона, так княгиня одарит благосклонностью? Хотя к матроне он вроде как сам не стремился, исполнял постельные обязанности без рвения, за что и получил отставку не только из постели, но из охраны?
А тут снова почетная должность и… Вот только что, собственно, «и», я не знаю. Во внезапную любовь до гроба и за ним, вспыхнувшую за пару дней, не особо верится, если только к моим волосам. Заклинило на вьющихся и не белых, а темных? Наверное, бывает и такое. Фетиши логике не поддаются, это уже психология, в случае с дроу скорее даже психиатрия.
Аст не ушел, снова не глядя прямо в глаза, напомнил:
– Моя княгиня, прости, не могу удалиться. Ты сама возложила на меня миссию ухода за своими великолепными волосами.
– Лучше бы я на тебя просто миссию ухода возложила. Как видишь, так сразу уходишь, и все счастливы, – бросила я на пути в ванную, соскочив (чудо, уже не по-черепашьи сползая, а соскочив!) с кровати. Неизвестное средство, добавленное в воду, и массаж в четыре руки совершили невозможное – вернули меня к полноценной жизни и тут настроение несколько подпортилось – к упражнениям под опостылевшую музыку и работе. Вся надежда на то, что муки были не напрасны и мышечный резкий тонус вместе с мышечной памятью, которые мне «подарил» артефакт, скажутся на упражнениях благотворно. В идеале, чтобы дядюшка был доволен, а тренер Чейр от меня отстал. И так целый день из-за выходки Архета потерян. Правда, стоит признать, почувствовала, пока умывалась, отдых пошел мне на пользу. Голова уже не гудела чугунным котелком, по которому со всей дури врезали билом. Тело чувствовалось легким и сильным. Подпрыгнешь, и если не полетишь, то до потолка пальцами точно достанешь. Я изучила потолок в белой лепнине и, хулигански ухмыльнувшись, прыгнула. Ну что я могу сказать – успешно. В некотором смысле. Уй!
Дурная голова не дает покоя не только ногам, но самой себе. Треснулась я темечком о прекрасную лепнину. Дырку, конечно, на этаж выше не пробила, но не от недостатка усердия, ага. Звон в пустой тыковке стоял знатный. Порадовалась я лишь одному – свидетелей этой дурной выходки в комнате не было, а то бы авторитет княгини опустился прямо пропорционально высоте прыжка, куда-нибудь в район подвалов. Балбеска! Вот вроде умная, умная, даже ай-кью по тестам ниже ста двадцати не получался, а как чего выкину, так на саму себя даже злости не хватает. Остается только вопрос в пустоту (лишенную смысла) – И ЗАЧЕМ? Ответ прост: не зачем, а почему. Детство в одном месте заиграло.
На выходе из ванной меня опять поджидал Аст с расческой в когтистых пальцах. Как он сам такими темными когтями не царапается? Сила привычки или какой-нибудь фокус?
Словом, меня снова поймали, усадили на пуфик и долго-долго расчесывали. Причем ни одну волосинку ни разу так и не дернули. Щетка порхала, как бабочка. Пышный водопад все падал и падал мне на плечи и спину, удлиняясь, кажется, прямо на глазах. Спрятав фанатичный блеск черно-синих очей под длинными ресницами, маньяк дро-су священнодействовал.
М-да, влипла. И прекращать жалко, как конфетку у ребенка отнять. Только ребенок уже вырос и колюще-режуще-ядовитого арсенала у него столько, сколько я вообще не унесу, а уж тем более не спрячу в таком идеальном совершенстве, чтобы видно не было. В общем, не знаю, как привести «деточку» в чувство, чтобы не задеть хрупкое чувство собственного достоинства, на котором кто только в пещерах не потоптался. Благодаря чему это чувство деформировалось и мутировало непознаваемым для вменяемого созерцателя образом с непрогнозируемыми спецэффектами.
Ладно, пусть «играет», потерплю. Может, прав хвостатый насчет княжеского имиджа и длины волос? Отхватить по уши, разом шокировав общественность, всегда успею.

Глава 37. Якорь

Чейр возник как призрак. Был, и вот уже подпирает дверной косяк. Ну ладно хоть не забивает косячок. А что двигался так беззвучно? Зачем? Надеялся застать меня в компрометирующей ситуации? Чтобы одно из двух: нагло помешать или еще более нагло присоединиться. Зная Чейра, поставлю на второе. Но получился облом. Меня всего лишь причесывают. Никаких развратных действий, исключая того, что дро-су просто тащится от процесса.
– Тебе следует навестить хранителя Ивера, – объявил Чейр, понаблюдав за процессом (Аст и ухом не повел при явлении охотника, как работал щеткой, так и продолжил священнодействовать).
– Ты ему сказал? – уточнила я.
– Чтобы стать причиной поднятия ближайших погостов в Киградесе? – фыркнул Чейр. – Ты, моя княгиня, не в полной мере осознаешь степень своего воздействия на креша Ивера.
– Да ладно, – не поверила я угрозе. – Дядюшка давно не мальчик и, насколько я поняла, отлично оперирует своим специфическим даром.
– Вот именно, – сухо подтвердил охотник. – Если подобный ему дает себе труд привязаться к кому-то, то его привязанность часто приобретает форму чрезмерной опеки, и даже незначительные проблемы того, с кем связь образована, некромант воспринимает порой излишне остро. Меня, конечно, позабавила бы общая паника, но последствия слишком значительны, чтобы позволить себе развлечься.
– Хорошо, значит, идем к дядюшке, чтобы продемонстрировать мои успехи в танцах, – со вздохом согласилась я.
– Исключительно успехи? – неподдельно удивился охотник, помнивший, как «блистала» я позавчера, когда голова подсказывала одно, а тело выдавало совсем другое.
– Дружное спасибо прекрасному артефакту, подобно дядюшке принимающему мои проблемы близко к сердцу. Вот только с определением лидера по части последствий затруднюсь. Масштабы, в принципе, сопоставимы при желании. Хорошо, что Архет только моими рефлексами и общим состоянием мышечного корпуса озаботился, а не чем-то глобальным. Я пока не могу придумать, как объяснить основе наших миров, – я многозначительно положила ладонь на красивую блестяшку, украшающую грудь, – что лучше брать пример с постулата врачей «не навреди», а не воплощать в реальности первые же мелькнувшие в моей голове желания. Желания бывают разные, и не все они одинаково полезны.
Чейр расхохотался. До него окончательно дошли все причины нынешнего апокалипсиса. А потом потребовал четкого ответа:
– Что ты конкретно получила от артефакта?
– Совмещение знаний и умений, подкрепленное физическим состоянием. Так что на ноги если и буду наступать, то исключительно злонамеренно! – гордо объявила я, пока Аст завершал прическу. Учел, между прочим, мои пожелания и ничего хитрого сооружать не стал, лишь скрепил у висков заколками. А эльфы со своим неудовольствием перетопчутся. Пусть друг на друге экспериментируют, если руки чешутся, или отловят хвостатого и заплетут его.
Кстати, где они? Оказалось, душка Чейр выдал им награду за созерцание своего поединка с Астом – ежеутренние упражнения с двумя другими дро-су. Ну что, полезно, спайка коллектива происходит, а лишняя дурь после физической нагрузки выходит.
В Нейссар я пошла без лишней свиты. Аст и охотник составили компанию. Ознакомившись с организацией охраны замка, даже параноик дро-су признал, что пары бдительных воинов за моей спиной хватит. Если, конечно, одним из этих двоих он будет лично.
Дядюшка, едва завидев меня, сразу поспешил с нежными объятиями и вопросом насчет пропущенных вчерашних занятий.
– Все в порядке, дядя Ивер, немножко перестарались с Архетом и не могла встать с кровати, – отмахнулась я с беспечной улыбкой и тут же замерла, осознав правоту недавних слов Чейра. К ним стоило отнестись не просто серьезно, а очень-очень-очень серьезно.
Мягкое объятие дядюшки стало стальным капканом. Темно-зеленые глаза заволокла черная пелена. Приветственная улыбка сменилась хищным оскалом.
Рядом коротко выдохнул Чейр, его вечно ленивая усмешка вылиняла. Охотник был серьезнее трупа, когда быстро заговорил:
– Алира, все еще хуже, чем я думал. Ты – не симпатия некроманта, ты – его якорь. Он сейчас не понимает ничего и не слышит никого, кроме тебя. Слишком встревожен. Ты должна успокоить Ивера, или то, что я говорил о поднятых погостах, покажутся детской забавой.
– Как? – притиснутая к дядюшке, я замерла, не зная, что делать. Даже дышать было тяжело, воздух словно загустел в темный сироп и дрожал от энергии Ивера.
– Говори с ним, ласкай его, – коротко дал инструкцию реш-кери и зашипел уже на дро-су: – Даже не пытайся, он защищен своей силой от любого воздействия.
– Дядюшка, со мной все прекрасно, – я подняла оставшуюся свободной от мертвой хватки (так недолго и кости сломать!) некроманта руку и погладила его по щеке. Странно, его кожа обжигала пламенем и обдавала льдом одновременно, да еще покалывала, будто маленькими молниями. – Самочувствие великолепное, и танцевать я теперь без проблем могу. Ты со мной будешь танцевать вархаллу?
Терпеть не могу трещать о пустяках, но сейчас это было именно тем, что доктор Чейр прописал. Стальная хватка дядюшки едва заметно, но стала слабеть, а вот взгляд по-прежнему оставался колодцем тьмы. Ивер жадно втянул воздух, будто пытался вдохнуть меня, как редкий аромат, склонился ниже, впился жарким поцелуем, почти укусом в шею, на этом не остановился, водил губами по шее, скулам, щекам. Скользил носом, губами по коже, волосам, ткани одежды. И в этой одержимости было не столько чувство мужчины к женщине, сколько какая-то глубинная потребность чувствовать меня абсолютно, увериться, что я есть. Моя рука теребила волосы впавшего в какое-то странное состояние некроманта. Я говорила и говорила, просто чтобы Ивер слышал мой голос, звала его по имени.
Сколько это продолжалось, я точно не скажу, но в какой-то момент меня услышали. Дядя Ивер будто вынырнул из той невозможной глубины, куда погрузился. Чернота ушла из глаз, сменившись легким смущением, отпечатавшимся мазком румянца на бледных скулах. И куда более сильным потрясением-осознанием.
Выпустив меня из капкана рук, реш-кери выдохнул:
– Вот как, значит… Прости, Алира, я ненадолго покину тебя! – и стремительным шагом вышел из своего же кабинета, аккуратно притворив дверь. Хотя почему-то сложилось представление, что ею от души шваркнули о косяк.
– Чейр, объясни! – потребовала я ответа, усаживаясь в свое кресло. Связываться с запросом Архету после вчерашнего глобального «п», прошедшегося по графе «помощь другу», поостереглась.
– Ивера постигло осознание, – привычно опершись о косяк, начал просвещать меня, а заодно и затаившегося в углу дро-су эрудированный хвостатый. – Ты – его якорь, по сути, хранитель рассудка, силы, чувств. Для некроманта крайне полезное и опасное приобретение. Якорь делает сильнее многократно, но смерть якоря означает гибель того, с кем сплетены судьбы.
– Я как-то не собиралась прямо сейчас делить с ним постель, – буркнула я. Неприятно, что какая-то мистическая хрень «без меня меня женила», то есть замуж выдала.
– Связь с якорем глубже. Желательно, конечно, хотя бы изредка делить ложе, но Иверу сейчас будет важно видеть тебя раз в несколько дней, лучше касаться, обнимать, чувствовать. Чтобы упрочить канал передачи. Иначе его силу не удержать. Он должен привыкнуть делиться ею с тобой.
– А мне от этого хреново не станет? – забеспокоилась я.
– Тебе есть к чему ее применить, княгиня Киградеса, – цинично усмехнулся Чейр. – Архет заберет излишек. А холод смерти развеет жар твоих спутников.
– Каких спутников? – вскинула я голову, утратив нить стройных рассуждений хвостатого.
– Твои тени, дро-су, лоэ-диэль, они уже вторую ночь проводят в твоих покоях, – отмахнулся реш-кери.
– А простого сна рядом хватит для этого «развеивания»? – нахмурилась я, подозревая подлянку. Эх, почему на моем месте не оказался Ленька? Братишке проще было бы или нет? Наверное, нет. Каждый из нас там, где должен, и у каждого свои профильные «дорожные работы».
Чейр закаменел лицом, метнулся через весь кабинет, прерывая умные рассуждения, схватил мой подбородок и резко вздернул:
– Ты пахнешь желанием, своими тенями, но ты не делила с ними ложе?
– Эй, сколько раз твердить, это мое личное дело, с кем, когда, как, «да» или «нет». Я тебе табличку выдам, чтобы не забывал и не пихал мне в кровать парней. Отпусти подбородок, больно! – я натурально взбесилась. Да сколько же можно меня доставать!
– Тебе сейчас холодно? – выпустив подбородок из серебряных когтей, обманчиво нежно спросил Чейр.
– Не пойму. И холодно, будто ледышек за шиворот пустили, и жарко, будто туда же углей сыпанули, – раздраженно прошипела я, передернув плечами. Ощущения, поначалу едва заметные, с каждой секундой шли по нарастающей. – Что происходит, отвечай?
– Силой надо делиться, Алира. Особенно если она не взращена лично тренировками или ритуалами. В противном случае она непременно поглотит неразумного обладателя. И твоя, и чужая сила. Ивер сильнейший некромант Киградеса, а значит, и множества миров окрест. Ты не сладишь с его могуществом в одиночку, даже Архет до конца не прикроет. Именно так и рассыпаются якоря. Начинать надо прямо сейчас, или опоздаем!
Резко оборвав поучения, охотник вздернул меня из кресла и, скомандовав Асту:
– Помогай, пока она не обезумела! – накрыл мои губы своими.
Горячее тело дро-су прижалось сзади, его руки не боролись с руками хвостатого, а тоже обнимали меня. А еще Аст что-то шептал на ухо, шипящее, жаркое… Чейр подхватил меня на руки и опять потащил. В мои здешние покои. Сама я идти не могла, а пройти в Киградес охотник вряд ли бы смог. Лишь вслед за мной, ведомый моим правом и волей, но не сам.
Чьи руки раздевали меня, не знаю. Когти у обоих были острые, способные распороть одежду, как лезвия. Возиться с застежками мужчины не стали. Судя по тому, как накатывала жарко-леденящая темнота, времени у нас не было.
Богатым мой опыт интимных отношений назвать сложно. Со сколькими парнями я целовалась? С пятью вроде. Гуляла по-настоящему с двумя, и лишь с одним отношения зашли далеко настолько, чтобы всерьез думать о любви. А теперь, кажется, стоило признать, что никаких отношений у меня не было и вовсе, если никогда я не орала, срывая голос, не наматывала на кулак чужие пряди, не кусалась и не царапалась, как кошка. Или дело в том, что было недостаточно честно, а в том, какой я стала, оказавшись в Киградесе?
Сколько этот жар и лед дурманили сознание, не скажу. Но мало-помалу температурные пики безумия спадали и темнота редела. Возвращалась способность думать, а не только ощущать.
Меня целовали. Чейр в губы, шею, грудь. Ниже, гораздо ниже вытворял нечто невообразимое горячий язык Аста. Волосы дро-су, как и обещал, распустил, и я видела лишь белый шелк, укрывавший нас.
Лед с огнем, терзавшие меня, почему-то отступали от этого живого присутствия. И беситься, вспоминая про торт, который не торт, не получалось. Потому что я бываю, конечно, дурой, но то, что сейчас меня банально спасали от негативных последствий внезапно нарисовавшейся должности почетного якоря дядюшки Ивера, – уяснить оказалась способна. Да, теперь мне крайне неловко будет смотреть в глаза хвостатому и совершенно непонятно, что делать с Астом, но это все потом. И ради того, чтобы у меня это «потом» было, реш-кери и дро-су делали то, что делали.
В какой-то момент пламя и холод смешались и вспыхнули чистым потоком силы, прошедшей через меня, заставившей сыто полыхнуть Архет, затопившей обоих мужчин и ударившей их чистым наслаждением. Точно им. Так от боли не орут, тем более молчаливые (слова не вытянешь) дро-су.
Меня тоже пробило от кончиков пальцев на ногах до корней волос, но их отключило вовсе до беспамятства, разметало, как после беззвучного взрыва. Поскольку дыхание я видела отчетливо, то сильно переживать не стала. Воспользовалась возможностью выбраться из двойных объятий. Тело слушалось как-то странно, было расслабленно-бескостным.
«Мне снова нужен душ, желательно ледяной, чтобы голову в порядок привести», – подумала я, потому что хотелось совсем не под холодную воду, а обратно, и смылась за дверью ванной комнаты.
Поплескаться в одиночестве и привести мозги хотя бы в относительную норму, увы, не дали. Наверное, не только я решила убедиться, что все живы-здоровы. Я едва не хлебнула водицы, когда в ванную ворвались Чейр и Аст, не утруждавшие себя одеждой.
Срисовав мое состояние, Чейр констатировал с легким полупоклоном:
– Моя княгиня, ты совладала с сутью якоря некроманта, приняв его силу и пропустив через себя.
– Да, – хрипловато (голос, что ли, сорвала?) откликнулась я и не без сожаления уступила место под струйками воды паре помощников, выглядевших так, будто подрались со стаей кошек. Я бы, возможно, устыдилась, если бы не гордая физиономия Аста и довольная, как у кошака, дорвавшего до крынки со сметаной, у Чейра.
– Сполоснитесь, вам тоже стоит, – пытаясь скрыть неловкость, буркнула я и отправилась на поиски волшебных одежд из шеро-кри, вместо экстренно почивших по вине одного некроманта дорогущих тряпок. Да и охотнику с дро-су тоже надо что-то подыскать. Они, конечно, и так красавчики, но не стоит провоцировать. Правда, кого сильнее, не скажу, чтобы последние крохи уважения к себе не потерять.

Глава 38. Смущающие и не очень итоги

Хорошо быть богатой. Вещи из бесценной ткани с избытком нашлись и здесь, а не только в Киградесе. Я уже была почти при полном параде, не считая вороньего гнезда на голове, с которым сражалась при помощи чудесной щетки, когда мужчины вернулись. М-да, насчет кошек я не преувеличила. На черной коже Аста смотрелось не так заметно, как у Чейра, но расписала я их под хохлому. Неловко вышло. Но ведь у них большей частью царапины и укусы, а значит, могу подлечить своей властью над кровью.
Как был, лишь в капельках воды на черной коже, Аст стремительно сместился ко мне и отобрал щетку. Будь он чуть более груб, сказала бы – выдрал из рук. Ну ладно, пусть причесывает. У него лучше получается. Кивнув на найденные одежды – дескать, это вам, я наставила на дроу палец, намереваясь разобраться с нательной росписью.
– Нет, – ушел из зоны воздействия Аст, мигом почуяв, что к чему. – Прошу, моя княгиня. Я буду носить твои метки с честью. Или ты считаешь меня недостойным?
– Если не мешает и не болит, делай как знаешь, – фыркнула я и глянула на Чейра. Лечить его или тоже больной на всю голову?
– Не стоит, моя княгиня, – одарил меня очередной похабной улыбочкой хвостатый. – Мне будет приятно чувствовать на коже эти знаки.
– Да на здоровье, – буркнула я и прикрыла глаза, чтобы этих двух нудистов не видеть. Хотела еще брякнуть: главное, соль или краску не втирай, чтобы шрамы сохранить. Да не стала. С этих двух хитровывернутых станется именно так и сделать, чтоб на долгую память и мне в качестве постоянного раздражителя.
Смущает, коржики-пирожки. И вообще, я не планировала вот так с наскока любовником обзаводиться. Тем более сразу двумя. Тем более такими стрёмными, как чокнутый дроу и не пропускающий ни одной юбки реш-кери. Нет, чисто технически, с медицинской точки зрения оно не считается, но с точки зрения получения обоюдного удовольствия в одной постели очень даже. Себе-то врать последнее дело. Хотелось кого-нибудь стукнуть или побиться о стенку головой. Как там дикобраз Сахи говорил Маугли: будет в черепке трещинка, есть надежда, что туда немножко мозгов затечет. Или моей тыковке уже ничем не поможешь?
Прическу Аст закончил практически одновременно с тем, как оделся Чейр. Сам дро-су вообще совершил нечто феноменальное: он словно втек в одеяния шеро-кри, а волосы будто завязались в нужную прическу сами, не утруждая хозяина излишними трудами. Мне бы так! Чик, и готово!
Чтобы отвлечься, я уточнила у Чейра:
– Ивера искать надо, может, помочь чем?
Охотник хмыкнул и мотнул хвостом:
– Не стоит, моя княгиня, он придет, когда будет можно.
– То есть? – насторожилась я. – Дядюшке грозит опасность или дядюшка сам сейчас – опасность?
– Скорее второе, – прикинул реш-кери, прищелкнув ногтями. – Ивер слишком силен. Теперь, когда его сила обрела якорь, ему будет и проще, и сложнее. Потому что границ больше нет.
– Ну, надеюсь, зомби-апокалипсис в масштабах Киградеса и окрестностей нам не грозит, – оптимистично постановила я.
– Я тоже надеюсь, – согласился, не добавляя позитива, Чейр и напомнил, простирая ко мне руку в жесте традиционного приглашения: – Нас ждет вархалла, моя княгиня.
Я кисло скривилась и пошла танцевать. Апокалипсис там или просто катаклизм районного масштаба, а никто не отменит предстоящего урока. Никогда не любила даже просто дергаться под музыку в качестве отдыха, лучше погулять или фильм посмотреть, или даже в игруху зарубиться. А тут еще и строгий порядок движений с отступлениями-импровизациями в таких рамках, что лучше и вовсе не импровизировать, чтобы вконец не опростоволоситься.
Я твердо была уверена в этом до вмешательства Архета. А теперь словно все, прежде переворошенное и зазубренное худо-бедно, встало на свои места. Примерно через пять-семь минут я (Я!!!) поняла, что получаю удовольствие от танца. Одновременно со мной похожие мысли пришли в голову Чейру.
Он отступил на полшага, начиная импровизацию, и проронил, поворачиваясь спиной для начала традиционного обхода:
– Архет воистину помог тебе, моя княгиня, познать суть вархаллы. Полагаю, стоит проверить степень иного мастерства. – И с безупречной улыбкой метнул в меня от пояса что-то блестящее.
Я рефлекторно поймала и медленно выдохнула сквозь зубы. В пальцах оказался зажат маленький ножичек-рыбка. Возмущенно уставившись на клинок, я вознегодовала:
– Ты офигел, хвостатый?
– Я был прав, Архет даровал твоей плоти память не только тех танцев, что приняты для забав, он причислил к ним и танец клинков, – выдал объяснение довольный гад. – Именно потому так протестовало неспособное принять все тело.
– А если бы ты ошибся?
– Дро-су успел бы заслонить тебя собой, – не полез в карман за ответом реш-кери.
– Да, моя княгиня, но после вогнал бы клинок ему в печень, – невозмутимо продолжил Аст, ничуть не преисполнившись к реш-кери дружескими чувствами после этой экстремальной проверки.
– А почему не в сердце? – машинально уточнила я, пытаясь уловить, о чем вообще идет разговор. – Или в печень – это не смертельно?
– Для реш-кери – нет. Он тебе пока нужен, потому лишь в печень, – пояснил милашка-дроу без малейших признаков агрессии в голосе или мимике. – Любому иному, посмевшему поднять руку на мою ригаль-эш, я подарил бы не меньше трех больших клепсидр танца с болью.
Уточнять ТТХ «клепсидр» я не стала. Полагаю, пытки дроу короткими не могли быть по определению, а остальное не важно. Никогда не интересовалась пытками и не собираюсь начинать, даже если у меня в подвалах куча мест и приспособлений имеется. Коль для блага Киградеса что-то подобное потребуется, пусть этим профессионалы занимаются. Мне же и убивать ничуть не понравилось, но куда было деваться, если тот придурок перед всем Кругом Князей потребовал Архет? Хорошо, что такой одаренный нашелся лишь один. Остаться в истории как княгиня, устроившая геноцид, – пределом мечтаний не было.
– Теперь отрабатываем кешангор с переменой партнеров. Дро-су, ты достаточно видел, чтобы участвовать. Движения те же, только второй подходит справа, – будто и не было угроз и покушений, невозмутимо переключился на «следующее упражнение» Чейр.
– Насчет тренировок с оружием приставать не будешь? – удивилась я, с тяжелым сердцем ожидая, что меня запрягут в еще одно муторное, но нужное и важное дело.
– Буду, моя княгиня, обязательно буду. Как только подберу тебе в оружейной Киградеса подходящие клинки. Слыхал, там есть те, которые слушают лишь руку ригаль-эш. Полезное свойство. Ты же знаешь, как важно для меня обеспечить твою безопасность, – снова похабная улыбочка промелькнула на губах реш-кери, заставив меня скрипнуть зубами. А пальцы, придерживающие мои для очередного па, огладили кончики в мимолетной ласке. – Но за оружие мы возьмемся чуть позже. Сначала танцы. Дро-су, работаем.
Удивительно, но Аст возражать не стал, молча занял нужную позицию и заскользил по паркету. Да, теперь, после мышечной стимуляции и «промывания» мозгов от артефакта, я научилась танцевать. Но сейчас, глядя, как двигается Аст, мне оставалось только умирать от зависти. Он был совершенен. Черно-белая тень, обретшая силу и волю. И в глазах мерцали завораживающие болотные огни. Стоит забыться, сделать лишний шаг, и ухнешь в топь, из которой не выбраться.
Один танец сменялся другим, какие-то я танцевала лишь с Чейром, в других участвовали оба партнера. И почему-то кружилась голова. Не от излишне ли резких поворотов?
Или всему виной гипнотические глаза Аста и раздражающая улыбка охотника?
Дверь в зал, где мы практикуемся, распахивается неожиданно и резко. О, дядюшка! Ивер выглядел несколько помятым, но… Я несколько секунд поискала подходящее слово и нашла его: умиротворенным. За меня он беспокоился, но какое-то глубинное скрытое напряжение, ощущаемое подспудно, из реш-кери ушло.
Отыскав меня взглядом, дядюшка обеспокоенно уточнил, приблизившись и заглядывая в лицо:
– Как ты, Алира? Узы, связавшие нас, не навредили?
– Нет, дядюшка, все хорошо. Мне помогли перенаправить избыток энергии.
Вспышки ревности или неудовольствия не последовало. Некромант лишь понимающе кивнул. Чейр же понятно объяснил: какой бы интерес дядюшка ни питал ко мне и на что бы ни рассчитывал, отыскать якорь для некроманта было пределом мечтаний.
– Как ты? Я беспокоилась.
– Я никогда не чувствовал себя лучше, Алира. Сила переполняет меня, но не давит и не перехлестывает через край, грозя катастрофой. Я могу черпать столько и так, как сочту нужным: мне одинаково легко упокоить зомби в пределах Нейссара или сотворить лича на окраинах всего Киградеса и призвать его к служению. Теперь я понимаю высочайшую ценность живого якоря. И это не могущество, а спокойствие души. Так отрадно, что ты есть в этой вселенной.
– Сама рада! – рассмеялась я и, поддавшись порыву, обняла дядюшку и расцеловала его в обе щеки. Ну и пусть не по правилам реш-кери, зато от души.
– Я обрел нечто стократ более драгоценное, чем усладу сердца и плоти, ты – отрада души. Алира, я рад, что охотник привел в наш мир именно тебя, дочь Гвенда, – прижав меня к груди, ласково шепнул дядя. Страсти в нем более не чувствовалось, лишь бесконечная привязанность.
В кои веки ошибся догадливый Чейр и прав оказался Ивер, любовниками нам быть не суждено. Теперь четко осознала: этого не позволит связь, контролирующая силу некроманта. Можно, наверное, вообще отказаться от стрёмного некромантского таланта, но тогда кто встанет щитом Киградеса? Дядюшка слишком ясно видит свой долг и любит свой опасный дар. Потому рад нашей связи, умножающей его дар и облегчающей контроль. А те, кто не был бы рад и привержен долгу, скорее всего, отсеялись в опасной профессии задолго до обретения якоря. Не на пенсию, конечно, ушли, а вымерли, как мамонты и динозавры.
– Я, наверное, тоже рада, как все обернулось, – вынужденно призналась, имея в виду и дядю Ивера в частности и свою судьбу в целом.
Жить под чужой маской, какой бы настоящей она ни казалась, – не выход. Наши жизни нашими не были, ну а что теперь не все устраивает в тех, которые есть, настоящие, так кто сказал, что с иллюзорными было бы наоборот?
Зато, кому скажи, позавидуют нашему карьерному росту: сестра – княгиня вампиров, брат – властитель эльфийских лесов. А что за фасадом жуткой или красивой сказки чертова прорва работы, так читайте мелкий шрифт в контракте. Не разглядел? Твои проблемы!
– Потанцуем, дядюшка? Мы как раз собирались импровизировать с кешангором, – предложила я умиротворенному некроманту.
– С удовольствием, Алира, – улыбнулся Ивер, чуть склонив голову с уникального оттенка волосами, и присоединился к танцу.
И пусть двигался дядя, не уподобляясь смертоносной черной тени, но движения его были точны и изящны. Как и у всех, кроме Аста, в этом зале было довольно практики, чтобы освоить танцы реш-кери в совершенстве. Дро-су брал природными талантами. Я же – долбанувшим меня по маковке артефактом. Что лучше? Можно и не спрашивать. Но, увы, с безумной историей моего происхождения ничего иного, чем помощь Архета, не оставалось. Зато теперь дядюшка с мощью, покорной его воле, мог стать мне партнером в танцах и в обществе князей Круга. Сила позволит скрыть себя в достаточной мере. И впечатление мы произведем еще более значительное!

Глава 39. Каждый сходит с ума по-своему!

В Киградес мы возвращались лишь к сумеркам. Ноги гудели, спина отваливалась, даже несмотря на усовершенствование организма. Спать было рановато, голода я не испытывала, хотелось завалиться на кровать или диван с какой-нибудь книгой и банально расслабить тело и гудящую голову.
Чейр напомнил про планы на посещение оружейной, а мне захотелось его загрызть прямо теми зубами, что есть, не отращивая клыков.
В оружейной я, когда лазила по замку, обозревая окрестности, была. В перерывах между разбором бумажных завалов лазила, отдыхала душой. Это ж классно, когда такая махина в твоем полном распоряжении, и никто не лезет под руку с мудрыми советами: «туда не ходи, сюда не ходи, чтобы чего на башку не упало, а нога в яма с кольями не попала». (Они у меня тоже, между прочим, в Киградесе имеются, больше десятка!) Призрачные слуги молчаливы и безотказны. Так вот, и сам замок, и оружейная при нем впечатляют. Сколько поколений ее собирало, даже представить страшно. Это просто какой-то роскошный склад для немаленькой армии. Там можно поселиться на недельку-другую и все равно не успеть осмотреть и пощупать каждую убийственную или защитную фигню.
– Выбери то, что мне подойдет, по твоему разумению, а я уже потом определюсь, что удобнее и к чему душа лежит. Призрачные слуги тебя проводят. Доступ для всех, кроме князя, закрыт лишь в сокровищницу, – отмахнулась я, ухватившись за делегирование полномочий чисто из лени.
Чейр поклонился, довольно сверкнув глазами, и исчез быстрее мысли. Ну а что, мальчики подрастают, но игрушки остаются. Оружие, наверное, относится к той категории игрушек, к которой испытывает слабость каждый мужчина, и возраст тут особого значения не имеет. Давя лыбу, я почти споткнулась, когда шедший подле меня Аст замер и едва заметно нахмурился.
По темному лицу привыкшего не отражать ни единого движения чувств мужчины сложно было что-то прочитать. Но я как-то умудрялась, хоть великим физиономистом отродясь не была. А значит, виноваты был Архет и клятва, связавшая меня с эльфами, дроу и даже Чейром. Хотя Чейр не клялся в полном смысле этого слова на крови и с театральным коленопреклонением. Может, поэтому я в его душе читала, как в на совесть зашифрованной книге, ключ от которой в руки целиком не попал.
– Чего у нас плохого успело случиться? – удивилась я напряжению спутника и пошутила: – Остальные двое из твоей тройки потерялись?
– Эрд смазывает клинки, но Лабрэс вне твоего замка, моя княгиня, и с ним лоэ-диэль, самка, – очень по-расистски объяснил дро-су.
– А двое других эльфов там же? – начала было говорить я и тут же сама осеклась. Чего спрашивать, если я сама прекрасно знаю, кто, где и с кем. Киградес сливает информации на постоянной основе после того, как я к его «интерактивной карте» подключилась. Правда, насчет «что делает», полной картины не дает. Потому какого ляда понадобилось в саду Кайриль и Лабрэсу вдвоем я не знала. Эльфийская же парочка с четырьмя косами на двоих сейчас находилась в своих покоях.
– Пойдем, посмотрим. И, Аст, девушку зовут Кайриль, не стоит ее оскорблять.
– Оскорблять? – непонимание в голосе дро-су было абсолютно искренним.
Он никак не мог уяснить, почему его слова показались мне возмутительными. Вот же высокомерная расистская зараза с полным отсутствием привычных человеку моральных установок и ориентиров. Зато как для него все четко и просто!
Есть княгиня, новая повелительница, и два члена его тройки, все остальное от лукавого. То есть несущественно и никакого уважения, тем более крох вежливости, не достойно. Ну, может быть, кроме охотника Чейра, доказавшего свою значимость с клинком в руке и силой охотника. Убеждать бесполезно, упертый. Все равно останется при своем мнении. Наказывать тоже не имеет смысла, еще, чего доброго, начнет получать удовольствие от специфического внимания. Тем не менее стоит попробовать зайти с других аргументов.
– Мне сим… – начала и тут же поправилась, корректируя речь в доступный альтернативной логике дроу формат, – нужна Кайриль. Она занимается садом, ухаживает за редкими саженцами, которые я достала через аэра лоэ-диэль. Именуя ее самкой, как животное, ты унижаешь девушку и низводишь ее работу, которую я ценю, до ничтожности. Уяснил?
– Да, моя княгиня, я рассердил тебя, – склонил голову дро-су, и глаза начали туманиться. Наказание, что ли, придумывать собрался?
– О наказаниях помолчи, мы шли проверить, чем заняты Лабрэс и Кайриль, – велела я, спускаясь по ступеням к выходу из замка, ближайшую от обширного лесосада. Дро-су молча пристроился за левым плечом.
Они… Ну они ничем таким противозаконным не занимались. Или, глядя на непонимание, застывшее карнавальной маской на лице Аста, я сообразила, что все-таки чего-то до конца не поняла.
В общем, эта парочка не валялась на траве, предаваясь плотским утехам, даже не целовалась и не дралась. Они увлеченно и фанатично, действуя в четыре руки, сажали что-то малиново-зеленое и выглядели счастливей карапузов, заполучивших на двоих громадное ведерко с шоколадно-зефирным мороженым. Мой младший братишка, помнится, от него без ума был.
– Ну вот! Все живы, здоровы и даже счастливы, – констатировала я очевидное и уточнила у спутника: – Ты чего такой недовольный? Дро-су не должен радоваться обществу самки?
– Мы – боевая тройка, – сквозь зубы поведал Аст.
– Были таковой в пещерах Дро-сувара, а теперь должны работать вместе с парой лоэ-диэль и охотником реш-кери. Вам все равно придется заново разрабатывать эту… о, тактику и стратегию до кучи. Новая команда и новые обстоятельства. Чейр вроде говорил и вам в том числе, что собирается всех в лабиринт охотников отправлять для координации действий.
Дро-су молчал, наверное, не мог перевести обуревавшие его чувства на цивилизованный язык. Молчал и Лабрэс, не зная, как ему объясниться с лидером тройки. Кайриль же, святая душа, расправив листики и корешки странного растения, изволила заметить нас, просияла и, захлебываясь восторгом, залепетала:
– Моя княгиня, как повезло, что ты привела дро-су в Киградес! Лабрэс смог договориться с рагшаром, он так капризен и совсем не желал меня слушать. Его сначала следовало подкормить колючей магией, а у лоэ-диэль такой нет. Зато теперь мы сможем заняться узафом, плантацией кимваров. Ты любишь кимвары, моя княгиня? У нас в Лесу они не росли, а торговцы привозили так редко…
– Ясненько, – улыбнулась я, взмахом руки ставя на паузу страстный спич во славу неведомых кимваров и конкретного чернокожего джентльмена. – Польза дро-су для нашего сада очевидна, неоспорима и незаменима. Киградес, я про замок, подтверждает. Что ж, Лабрэс, если у тебя возражений нет, переключаешься с миссии охраны на растительную. Аст согласен. Ты ведь согласен? – я повернулась к злобно раздувающему ноздри мужчине.
– Как пожелаешь, моя княгиня, – выдавил из себя дроу.
Помахав на прощанье садоводам-любителям и профессионалам рукой, я подхватила Аста, чтобы не вздумал дрючить коллегу, и потащила прочь.
– Дурная кровь пробудилась, его мать была из лоэ-диэль, – все-таки высказал свое мнение настоящим профессиональным шипением дроу.
– А моя мет-а-мофи, ну и что с того? Больше кровей намешано, больше талантов найдется в загашнике, – пожала я плечами. – Чистокровные постулаты оставь для пещер и матрон. Или тебе, если я не реш-кери по обоим родителям, невместно на охране работать? Так скажи. Найдем, чем тебя занять.
Я на миг-другой задумалась о плюсах и минусах. Если Аст прекратит донимать меня с расческой и вообще донимать, оказываясь в спальне без приглашения, – это плюс, засуну его хоть в оружейную, за арсеналом следить или вовсе к дядюшке сплавлю. С некромантом-то особо не покобенишься. Разговор короткий: не служишь в живом виде, будешь в мертвом пользу приносить. Хотя как охранник он дорогого стоит и мне очень… м-м… импонирует, жаль терять. И Чейру снова придется ломать голову над охраной.
– Моя княгиня, – голос дро-су зазвучал как-то странно. Не только сзади, но и снизу. Я остановилась и обернулась. Так и есть: этот альтернативно одаренный опять стоял, опершись на одно колено и повинно склонив голову.
– Чего еще?
– Я никоим образом не желал нанести тебе оскорбление, – глухо признал дро-су, шевельнул руками, протягивая мне в одной руке тонкую плеть, чьи хвосты даже в сумерках выглядели смертоносными змеями, а в другой тонкий клинок. То ли длинный кинжал, то ли меч-недоросток.
Клиника! Полная клиника! Этот псих опять ждет наказания, полагая, что раз провинился словом или делом, то его непременно нужно покалечить, а иначе никак проступок не искупить. Ох, крепко его переехало в подземельях. И ведь он не поймет и не поверит, что конфликт признан закрытым на словах, пока его не накажешь. Скрупулезно ведет счет своим собственным проступкам и… ой, блин, если не накажу я, накажет сам себя и куда более основательно. Плеткой уже хлестал. Возможно, и иначе наказывал, да я не в курсе была.
Вот она очевидная польза клятвы на крови. Не прошло и нескольких дней, как я стала все это ощущать так, будто печатный отчет на руки получила. Жаль только, обратно это не работает: передать мое собственное убеждение в отсутствии серьезной вины не выйдет. Дро-су повелевают или подчиняются, а не ведут переговоров за круглым столом. И вообще не ведут переговоров с теми, кого ставят ниже себя. Можно все оставить как есть и игнорировать ожидаемый итог, как ребенок под одеялом: кошмары прочь, я в домике. Вот только «домик» не сработает в отношении Аста. Паре других дро-су гораздо проще. Их мир не разрушен до основания и не воссоздается заново из руин. Лидер командует, вся ответственность на нем. А значит, надо дать этому черному психу желаемое, пока он себя не покалечил до разумного, по собственному убеждению, предела.
Резко развернувшись, я, пока не передумала и не струсила, размахнулась и залепила Асту пощечину:
– Моё слово – истина. Моё желание – закон. Мой приказ – твоя воля. Усвой!
– Да, моя княгиня, – блаженно выдохнул дро-су, получивший то, к чему стремился, и чуть приподнял голову, чтобы мне удобнее было отвешивать оплеухи. Одной явно оказалось недостаточно. Что ж, коль начала, надо и закончить. И закончить своей рукой, а не малодушно – магией. Когда используешь ее, сама вроде как ни при чем.
– Истина, закон, воля! – повторила я, на каждом слове добавляя по одной затрещине. Силы не сдерживала, и рука начала гореть.
– Да, моя княгиня, – повторил Аст с безумной и блаженной улыбкой. Вот теперь все в его картине мира было правильно.
– Теперь домой, я устала, – резко развернувшись, пошла к замку.
На душе было странно: избила мужчину, но он счастлив. Должна ли я переживать? Не знаю. И знать не хочу, поводов поломать голову и без заморочек дро-су хватает. Аст не мазохист в полном смысле этого слова, боль не любит, как и любой разумный и здоровый. Но его болевой порог после дрессировки в пещерах и игр на выживание там таков, что все мои оплеухи, от которых рука болит, даром что выносливая реш-кери, не более чем легкие похлопывания. Ему важен сам факт: его наказали лично, не побрезговали, его ценят, вопрос закрыт.
И не знаешь, что лучше, распускающий руки по поводу и без Чейр, при безусловном соблюдении моих интересов гнущий какую-то, нет, даже какие-то свои линии, или этот черный не человек. Дросу, который мне так понравился, когда помогал привести к общему знаменателю и контролю силу якоря некроманта. Яростный, но одновременно бесконечно нежный. М-да, прав чертов хвостатый, темперамент дает себя знать. Всегда была в этом плане относительно спокойной, а сейчас впору хоть бром пить.
О броме и прочих средствах, угнетающих нервную систему, я снова подумала, когда застала даже не у своих, а нагло в своих комнатах Чейра. Этот в кровать не лез, зато припер громадный кофр с оружием. Целая оружейная туда, понятное дело, не вместилась, но как минимум треть при искусной компоновке – точняк!
Еще не меньше полутора часов этот садист мучил меня, подбирая комплект наилучшего колюще-режущего по руке. И потом столько же гонял в зале. Сначала в аналоге охотничьего костюма, потом в парадно-выходном платье, чтобы убедиться, что мы выбрали правильно. Ну, как мы, ясное дело, он. Потому что я, хоть и чувствовала теперь баланс и знала, с какой стороны за что хвататься, к вечеру умоталась так, что готова была согласиться даже на бензопилу.
И чем больше Чейр донимал меня, тем желаннее казался мне этот надежный инструмент, воспетый в десятках фильмов ужасов. Вот только боюсь, из одного живучего гада могло выйти два, только из-за этого и терпела.
Итак, вместо мощного всесокрушающего агрегата мне пришлось довольствоваться парой небольших клинков, более всего похожих на неширокие кинжалы, и совсем маленьких ножей для метания. На вид все это было относительно скромно, если бы не выражение того благоговейного уважения, с каким Аст, присутствовавший при моих мучениях, оценил сей комплект.
Но я отыгралась! Когда Чейр выжал из меня все соки, отдуваясь, выдала:
– Ты прикомпонуй охрану, как лучше, потому что Лабрэс теперь будет в Киградесе с Кайриль за парком смотреть. Он там вписался! Как думаешь, из дроу и эльфов слаженный квартет под твоим чутким руководством выйдет?
Ну что… «неописуемая радость», проступившая на лице Чейра, бальзамом пролилась на мои потрепанные нервы и уставшее тело. Хвостатый скрипнул зубами и выдал:
– Я понял, моя княгиня, разумное предложение. Лабиринты будут ждать твоих теней.
Никак больше своего возмущения и протестов из-за моих поспешных решений не показал. Или что-то задумал, или это не конец. Или, как вариант сверхъестественный, хвостатый умеет читать мысли и опасается, что мечты княгини Киградеса о бензопиле могут переходить из мира идей в материальную сферу.

Глава 40. О личном, семейном и теневом

Но честное слово, разгадывать ребус по имени Чейр у меня уже ни сил, ни желания не было. Потому я ответила кривой улыбкой и ушла почти вежливо. Дверью не хлопнула перед носом Аста, твердо решившего, что мои покои теперь его покои до тех пор, пока княгине требуются парикмахерские услуги. Самое обидное: на окончание слова «цирюльник» дро-су не пошлешь, потому что сама так велела. Что это будет за княгиня, если ни с того ни с сего начнет менять мнение? Да и по большому счету не следует делать этого, потому что причесывает Аст так, как я никогда не могла, не умела и даже не пыталась уметь. Даже сейчас с уникальными местным щетками не получалось. Наверное, все дело в отношении к процессу и материалу. Дро-су балдел, ухаживая за моими волосами, я относилась к процедурам расчесывания-мытья-стрижки как к неизбежному злу.
Утром уже привычный взгляд на ковер заставил закатить глаза. В полку ютящихся там прибыло. Что еще более удивительно, эта разношерстная компания умудрилась не подраться, а если и пихалась, то так тихо-тихо, что меня не разбудила. Или это меня вчера танцы под музыку и без ухандохали настолько, что рядом можно было из пушки палить, не проснусь и по ушам бомбардирам не накостыляю?
Орать и выдворять придурков из спальни не стала, ушла сама. В конце концов, историю про Магомета и гору не идиоты придумали. Пусть их, зато сегодня отольются этим озабоченным все мои слезы, Чейр в лабиринтах отыграется, его об этом даже просить не надо. Каким бы гадом хвостатый ни был, работа для него на первом месте, а уж если приятное с полезным сочетается, так и вовсе кайф!
Я мстительно потерла ладошки и пошла одеваться. Работу никто не отменял. И весь мир готов ждать тебя только в рекламе.

Лён выходил на связь регулярно, каждую ночь или через одну. Брат тоже пахал на совесть, а в последние дни стал еще и сетовать на приставучих советников. Они как-то дружно, явно с подначки последней Фаэль, стали намекать, что бесценному Владыке нехудо бы жениться, а для продолжения славного рода взять две или лучше три жены.
– Ну да, ну да, – покивала я, – ты же последний в роду. Они переживают, конечно, не за тебя, а за великий лес и себя персонально.
Лён так прикольно возмущался, что я не выдержала и нарочито невинно уточнила:
– А тещи тебе тоже две или три полагается?
Братец задохнулся от возмущения. А я цинично продолжала:
– Ценную популяцию надо восстанавливать. И коль настали такие времена, когда над самим существованием великого рода аэр нависла угроза, ты обязан и тэ дэ и тэ пэ.
– Как пронюхала-то? Ты в Лесу с того раза не бывала! – уже тише буркнул сдувший Лён, умащиваясь поудобнее на пеньке-троне. Вот ей-богу, натуральном пеньке, вся разница лишь в масштабах и декоре.
– Сама такая уникальная, – фыркнула я. – Только по линии реш-кери, а не лоэ-диэль.
– Тебе тоже женихов суют? – проснулся бдительный брат в Леньке.
– Угадай с трех раз, – показала я допросчику кончик языка. – Только у меня мировая отмазка есть. Пока Архет, – ладошка шлепнула по артефакту, заворачивающему даже в переговорном сне головоломные спирали туманов, – не заключит, что регулировка плетений в нашем и сопредельных мирах хотя бы частично завершена, – никаких намеков на миссию продолжения рода. А то стрясется чего экстренное, а я профнепригодна. Это тебе с больничным не отмазаться.
– Тебя точно ни к чему не принуждают, Лирка? – уже менее настороженно уточнил заботливый Лён.
– Тут, братец, как с материалом, который преподы накидывали к экзаменам. Хочешь – учи, хочешь листай, хочешь – на помойку отправь, вот только как сдавать будешь? – хмыкнула я. – Так что самый большой садист для себя любимой я сама. Впрочем, ты сам такой, Лён.
– Согласен, – вздохнул великий правитель лесов-полей-рек и почесал лоб под причудливым сплетением ветвей и буйной растительности, не особо старательно притворяющимся короной. И этот привычный жест сразу превратил его из таинственного аэра лоэ-диэль в мальчишку, на плечи которого упал тяжкий долг.
Я сочувственно улыбнулась брату. Все равно брату, какая бы кровь в нас ни текла, родство душ никто не отменит. Мы росли вместе, нахлобучки от родителей пополам делили, и конфеты тоже, мы не чужие друг другу! А реш-кери там кто из нас или эльф лесной остроухий – не принципиально. Просто родной человек, который верит тебе и в тебя, которому ты доверяешь, как себе, или даже больше, чем себе! И расстояния, вас разделяющие, физически не важны, если можно общаться вот так, как мы с Лёном.
Мы еще пожаловались друг другу на горькую жизнь тиранов, и я благополучно проснулась бодрой и в отменном настроении, что для меня с утра большая редкость.

Минуло почти десять дней с той торжественной минуты, когда Чейр увел компанию моих теней на тренировку. В замке сразу стало гораздо тише. Скучала ли я? Банально не успела, потому что основное время дня с захватом утра и части вечера занимал разбор завалов, оставленных отцом. Пока разгребала их, на ум ничего цензурного не шло. О существовании родителя я знала всего ничего, но ни грана привязанности к безответственному реш-кери, пусть и покойному, у меня не народилось. Хорошо еще, рядом находился дядюшка, всегда готовый дать консультацию. (Перемещение из Нейссара в Киградес и обратно по волшебному коридору, связующему замки, занимало не более нескольких минут.) А помощь некроманта оказалась бесценной, ведь по мере сил и возможностей Ивер вез часть воза обязанностей князя еще при жизни нерадивого покойничка. Теперь дядюшка окончательно перешел в категорию близких членов семьи. Не Лен, конечно, но тоже свой. И пусть в нашей связи есть нечто мистически-меркантильное, но польза-то такого несомненна для обоих. И вообще, еще до получения официального статуса якоря некроманта я к дяде Иверу замечательно относилась. А родственник он мой по отцу настоящий, пусть и дальний.
Новый день начался привычно в кабинете. К обеду я сделала перерыв и сходила к эльфо-дроувскому тандему, послушать и посмотреть, что они успели натворить в саду. С танцами пока завязала, так как дядюшка признал меня годной по части демонстрации грации на публике.
Кайриль и Лабрэс были совершенно счастливы в тесном обществе друг друга и зеленых, красных, синих, черных, пестрых, колючих, липучих… – нужное подчеркнуть, насаждений. Я даже позавидовала. Мне так не свезло. Нет, глубокого отвращения к возне с кабинетными грудами, Кругу и всем тем «дорожным работам», выпавшим на мою долю, я не питала, но до такого чистого блаженства, какое было написано гигантскими буквами на физиономиях этих двоих, мне было далековато.
Так что, отпинав черную зависть до состояния белой, я пообщалась с захлебывающейся очередной порцией восторга Кайриль. Эльфийка горячо расписывала очередной абсолютно уникальный вид чего-то восхитительного, время от времени кидая взгляды из-под ресниц на Лабрэса и очаровательно розовея кончиками ушек. Амор, ага. Хмыкнув про себя, двинула обедать одна. Сманить парочку маньяков из сада было задачей более нереальной, чем заставить всех князей реш-кери воспылать ко мне искренними верноподданническими чувствами без Архета под рукой.
– Моя княгиня, – нагнал меня голос третьего дроу на тропинке.
– Да, Лабрэс?
– Благодарю за Аста. Ты вернула его от последней паутины Ллоос. Он не видел смысла вить собственную нить после того, как матрона отдалила с небрежением. Аст назначен служить и лишь в этом видит смысл и цель бытия.
Я многозначительно промолчала в ответ. Да уж, то, что у дроу номер раз с головой что-то странное, уже успела понять. Впрочем, здоровых людей нет, есть недообследованные, значит, с дроу та же фигня. У каждого по-своему крыша едет. Шагающий рядом со мной номер три – фанатик цветиков-листиков. Что для дро-су вообще-то тоже серьезное отклонение от нормы.
– Я хотел просить, княгиня, ты перевьешь паутиной запястья мне и Кайриль, когда придет срок? – тихо и даже почти робко (это дро-су-то!) уточнил мужчина, скользящий по тропе.
«Перевить паутиной? Зачем?» – едва не ляпнула я, но все-таки вспомнила сказки с Земли и сообразила, что речь вроде как идет о брачном ритуале, потом буркнула что-то согласное, оставляя за собой право на отступление, если ошиблась. Но третий вроде как умиротворенно расслабился и глубоко поклонился. Значит, угадала.
И тут Киградес едва уловимо вздрогнул. Нет, никакого землетрясения не началось, это вернулись из лабиринта Чейр и Ко. А «дрожь земли» замок обозначил для меня лишь фигурально, чтобы привлечь внимание к гостям. О чем я сразу сообщила напружинившемуся дроу рядышком. Он разом перестал походить на мирного (насколько это возможно при столь характерной внешности) садовода.
– Возвращаю, моя княгиня, истинных теней, – довольно и, пожалуй, даже самодовольно провозгласил Чейр, едва завидев меня. Это вместо «здравствуйте», то есть ритуальных заявлений о погоде, меняющейся в течение дня.
– Ага, теперь проапгрейденные, – согласилась я.
Хотя никакого внешнего отличия этих новых теней от старых я сразу не заметила. Светлокожие, остроухие лоэ-диэль и темнокожие и столь же остроухие дро-су как были четыре штуки, так и остались. Почкованием никто не размножился, не посветлел и не потемнел. Рогов и хвостов с кисточками из поп ни у кого не выросло. Хотя… Я еще раз внимательнее посмотрела на то, как стояли четверо, и согласилась: апгрейд таки свершился. Четверка стояла несколько иначе, чем раньше. Не двое на двое и как можно дальше друг от друга, а группой. Что уж там с ними творил хвостатый, не знаю, но у него явно получилось задуманное. Не сказать, чтобы четверо выглядели истощенными или изможденными, но в полноценном отдыхе и обильной пище они точно нуждались.
– Молодцы, хвалю, что не дали Чейру себя уморить. С возвращением, отдыхайте, – махнула я рукой и пошла снова в кабинет.
Работа сама себя не сделает, а жаль. Было бы классно, если бы Архет мог сам себя по бумагам штамповать. Оставить его в кабинете и свалить по другим делам, а он шлеп-шлеп-шлеп по бумагам… Но увы. Никак без живого носителя. Хотя, если бы такой ему в самом деле никто нужен не был, не факт, что в здешних краях до сих пор водились бы живые создания, а не росла популяция разномастных кристаллов.
– Она восхитительно жестока, правда? – мурлыкнул мне в спину реш-кери.
– Она княгиня, таковы ее право и сила, – уронил Аст.
«Что не так-то?» – нахмурилась я, пытаясь сообразить, какого лешего вообще они изъявляют странное «удовольствие», а эльфы смотрят такими глазками, как недомоги после кислородного голодания, ухитрившиеся оказаться под струей кислорода.
Потом едва сама себя по лбу не шлепнула. Это для меня немного прошло. А сколько сборная компания в лабиринте проторчала? Точно больше, и им, воспитанным на ритуалах и связанных узами, требовалось что-то большее, чем мое «молодец, возьми с полочки пирожок, только большой не бери, а маленького там нет». Натянутые нити требуют совсем другого. Но вот прямо сейчас облизывать руки не дам!
Чейр – сволочь, охранник из него, может, и хороший, даже очень хороший, но должность эсбэшника явно плачет по реш-кери горючими слезами, а зарытые в землю таланты вылезают и негодуют на жестокую реальность, где их не прикладывают в полной мере. Заодно царапают и кусают всех, оказавшихся в зоне доступа.
Я развернулась к ожидающим теням и мысленно потянулась к постоянно существующему каналу связи с дядюшкой. Силен у нас некромант Ивер не пересказать как. Потому излишки его силы почти постоянно, едва установилась связь якоря, по капле откачивал Архет. Перепадало и мне, подзаряжая как батарейку. Правильнее было бы назвать меня не только якорем, но и шлюзом, через который, преобразуясь, излишки энергии дядюшки уходили на пользу Киградеса. Но основательно помочь Иверу я могла, только сбрасывая свободный поток одновременно Архету и тем, кто был сам связан со мной узами. А таковых сейчас имелось в наличии аж семь штук, но Кайриль и третьего я в расчет брать не стала. Все-таки у них там амор, нечего вылезать со сторонними включениями.
Развернувшись к узникам лабиринта, я открыла «вентиль» на канале между мной и дядюшкой. Главная-то проблема у некромантов великого могущества оказалась не в неумении применять силу или ее нехватке, а в переизбытке, очень осложняющем контроль и сам процесс применения. Тяжесть необходимости постоянного контроля висела над дядюшкой дамокловым мечом, а с моим появлением исчезла. Якорь хранил рассудок некроманта, избавлял от излишков силы и стабилизировал. Теперь все, что от меня требовалось, это просто быть и время от времени «сливать» у Ивера лишнюю дозу могущества, давящую на мозги.
Течение энергии от меня к связанным теням должны было, в теории, им почувствовать свою нужность, принадлежность, ну и по совокупности дать дозу эйфорических ощущений.
Когда все присутствующие в комнате, надеюсь, не все вообще, пребывающие в стенах Киградеса, кеглями упали на ковер, я поняла, что чего-то с дозировкой не рассчитала. Вентиль поспешно перекрыла и задумалась, что делать: уйти по-английски (дескать, меня тут не было, это все само) или сходить за каким-нибудь средством, приводящим в чувство. Не знаю, как нашатырь, но вода-то холодная в резиденции точно есть. И основательно бодрит, по информации жертв, не только чашка горячего кофе, вылитая на колени, но и стакан ледяной воды, выплеснутый за шиворот.
Чейр очнулся первым, то ли был более приспособлен к облучению, то ли вообще реш-кери твари более выносливые, чем дроу. А вот остальные зашевелились почти одновременно, с несущественным отставанием в несколько секунд.
– Соскучились по острым ощущениям? Их есть у меня, – констатировала я и на сей раз окончательно смылась, убедившись, что все живы и здоровы. Блаженные улыбки, застрявшие на отдельных физиономиях, не в счет.
Понятное дело, все не в моей природной неотразимости и шарме, а в связях и нитях, которые между нами Архет и клятвы натянули. Научных трудов на эту щекотливую тему точно никто не писал и вряд ли напишет. Вопрос уж больно стремный.
Ну и ладно, зато узники лабиринтов, когда на ноги встанут, точно посвежее себя будут чувствовать. Вон, хвостатый уже точно оклемался. Уж больно наглым взглядом меня мерит и артикулирует беззвучно, но очень четко: «О да, моя княгиня, очень соскучились…»
Чувствовала я себя странно. Одна часть меня считала совершенно естественным подойти и, намотав жесткий хвост волос реш-кери на кулак, поцеловать-укусить его, вторая же, наверное, остатки воспитанной на Земле девушки Алиры, хотела убраться прочь из всего этого дурдома куда подальше. Третья же, и не скажу, откуда выпавшая, восхищенно пялилась на всех красавчиков, как на иллюстрацию к роману, и никуда уходить не желала, впрочем, как и предпринимать активных действий.
Ущипнув кожу на запястье побольнее, я встряхнулась, пришла в себя и ушла к себе. И все бы ничего, если бы следом за мной из комнаты не двинули остальные. Зачем? С некоторым запозданием до меня все-таки дошла причина. Они просто приступили к исполнению своих обязанностей теней – раз, и нити привязанности после долгой разлуки натянуты слишком сильно, чтобы они спокойно могли рассредоточиться по комнатам – два. И попробуй их оставь где-нибудь по дороге, бесполезно! Так же, как и очередная лекция-убеждение, что мне в Киградесе ничего не грозит. Сделают вид, что послушали, но все равно двинут следом, прокачивая заодно и навыки маскировки. Ладно, пусть идут, это проще, чем препираться. И… только сейчас сообразила, что именно мне казалось неправильным и что встало на свои места сейчас: я удивительно быстро привыкла к тому, что тени рядом. Потому, когда Чейр уводил их для шлифовки умений, ощущала безотчетное беспокойство, как раз сейчас совершенно унявшееся.
Говорят, человек такая странная зверюшка, что очень быстро привыкает ко всему хорошему. Если я столь быстро к дроу и эльфам за спиной привыкла, значит ли это, что сие хорошо? Или всего лишь то, что я реш-кери и мозги у меня набекрень? Сложно сказать. Но, поскольку я себя люблю, как и положено единственному у самого себя созданию, будем считать в свою пользу, что тени – это гуд! Да, стеснение никуда не делось. Пока? А кто ж его знает! Раз оно в меня, как реш-кери, генетически не вмонтировано и является лишь следствием роста в чуждом и чужом мире под чужой личиной, то… А вот что «то», не ведаю. Словом, зарекаться насчет того, что мне никто в этом самом смысле не нужен из тех, кто следует по пятам, – по крайней мере глупо.
И вообще уже завтра этот междусобойчик в Нейссаре, куда следует явиться во всеоружии, то есть с полным комплектом теней и Чейром до кучи. Одежда у меня есть, прическа будет, стоит только Асту в руки щетку взять. Танцы я на корочку «милостью» или проклятьем, что вернее, не знаю, Архета записала. В основах этикета любимый дядюшка Ивер просветил, кое-что от артефакта всплыло, куда ходить, куда не ходить, знаю, прорвемся! И вообще развлекаться некогда, дела ждут! Этот причудливый кристалл мягко намекает, что его очень скоро снова куда-то потянет. Дескать, работа есть всегда и везде, но скоро где-то там ее будет нужно делать неотложно. Пока же… да, самая неотложная работа – этот традиционный прием князей. Традиция, чтоб ее за ногу!
В сон после работы с документами и прогулки, я провалилась быстро. Или это на меня снизошло мистическое спокойствие от возвращения теней? Ну так я и без них бессонницей не страдала. Но сейчас ощущения были правильнее, что ли… М-да, а не завести ли мне в таком случае гарем? Не, пожалуй, я еще не настолько шизанулась. Или орешкерилась? Звучит дико.
Настолько шизанулись все остальные, если не нашли лучшего помещения для сна, нежели мой ковер у кровати, я даже гадать не стала. А если б я там гвозди рассыпала или битое стекло, все равно бы плюхнулись? Хотя… дроу, небось, и на таком бы выспались прекрасно, неприхотливые, а эльфы бы умудрились изящно прилечь, не задев ни гвоздика, ни стеклышка.

Глава 41. Вперед на барр… светский раут

Встав с полузакрытыми глазами с кровати, я прошлась по чьим-то пальцам, волосам, правда, ни обо что не споткнулась. Интересно, они нарочно убирали с дороги конечности и подставляли другое? Судя по умиротворенным вздохам, именно так. Когда после ванной глаза изволили открыться, догадки подтвердились: тени выглядели довольными своим местопребыванием и малость настороженными. А не выпрут ли их прямо сейчас куда подальше? Я бы выперла, наверное. Ситуацию спас Эрд, успевший вручить мне чашку с горячим вайсом. Очень мудрый дроу, очень!
Хотя вредничала я уже больше по инерции. Переформатированные чувства не воспринимали теней как чужих. От их прикосновений, как бывало со многими чужими и даже с подружками дома, шарахаться не тянуло. Скорей уж наоборот.
Я выпила вайс и села на пуфик. Сражаться с упрямо сверкающими темными очами Астом за право первой прически было лень. И проще сделать вид, что я не вижу, как он украдкой целует мои волосы, нежели скандалить. Портить себе и теням настроение перед тем, как нам всем придется впахивать на одной стороне баррикад – последнее дело. Это, наверное, понимал даже Чейр, не составивший компанию теням на ковре. Знал, что уж на него-то я точно вызверюсь. Или не считал достойным себя великолепного компании подчиненных? Не буду уточнять.
Шеро-кри – ткань мечта. А призрачные слуги – идеал всех слуг. Я лишь задала представленную Архетом модель парадно-выходного платья княгини Киградеса, и оп-ля! Было серое нечто – размахайка для небуйных психов, стало роскошное платье в родовых цветах с серебряной вышивкой, проступившей по подолу, рукавам и вороту. Оно идеально гармонировало с украшениями-регалиями реш-кери. Словно незримые творцы создавали весь комплект с величайшим тщанием, а не возник он по мысленному посылу. Хотя… не буду исключать вмешательство артефакта в процесс. Он на стольких шеях князей повисел за века, что, возможно, вмешивается уже неосознанно.
Важно другое. Когда я глянула в зеркало, себя узнала не сразу. Там отражалась ригаль-эш. Символ власти и воли Киградеса, их олицетворение. Странно, чуждо, но если это заставит сегодняшних гостей-князей вести себя надлежащим образом, то пусть. Морду лица нужную я подержу.
Подмигнув самой себе и показав язык для надежности – чтобы под маской не забывала о том, кто я вообще есть, вышла их гардеробной.
Аст метнулся с горящими восторгом глазами, чтобы в последний раз поправить волосы под венцом, другие тени склонили головы. Чейр прижал к сердцу раскрытую ладонь:
– Моя княгиня, ты – ослепительна!
Я искоса глянула на себя в зеркало и согласилась, вид силами Архета и родовых реликвий соответствовал титулу. Посверкивало драгоценных камней на мне изрядно.
– Ты прав, хвостатый!
Про то, что тени и сам охотник великолепны, пожалуй, куда больше, чем я сама, промолчала. Нечего таких, как Чейр, хвалить. У него и так самодовольства на десяток мужиков отсыпано.
Дроу и лоэ-диэль никак мой вид не прокомментировали. Кажется, уже были слишком сосредоточены на предстоящей миссии – охране княгини на массовом мероприятии. Странные, чего переживать? Замок Нейссар ими же самими от и до изучен, охрана там из живых стражей и дядюшкиных кадавров, то есть зомби, личей и иных тварей немертвых до кучи изрядная имеется. Кроме того, сам дядя Ивер рядом будет.

Реш-кери не люди. С виду вроде похожи: две руки, две ноги, голова. Симпатичнее даже, чем у большинства хомо сапиенс. Разве что глаза и волосы более широкого цветового спектра. Но внутри другая начинка. Замечается не сразу. Вот, к примеру, в замках реш-кери нигде нет часов. Вообще. Почему? Потому что нет в них необходимости. Они чувствуют время и пространство, свое место в нем, куда четче, чем люди. Потому достаточно было назначить знаковое мероприятие в полдень, чтобы больше о времени и необходимости следить за ним никто не думал. Часы будто встроены в организм реш-кери изначально производителем. Удобно!
И после всех приготовлений нам оставалось только дождаться приближения положенного срока и пройти коридором-порталом из Киградеса в Нейссар. Первыми шагнули тени, я приготовилась следовать за ними. Замыкал Чейр.
Но шагнуть не успела, сильные пальцы с серебристым маникюром поймали мое запястье. Не поцарапали, но прижали крепко.
«На удачу, моя княгиня!» – шепнул охотник, и сорвал с губ жаркий поцелуй, после чего буквально втолкнул меня в переход между здесь и там. Прямо в объятия дядюшки Ивера, заставив растерявшуюся меня повторять, как мантру долбаного йога: «Не мой торт!»
Дядюшка Ивер в красном, серебре (цвета княгини) и черном – уже его цвет, цвет хранителя Киградеса, ждал нас у коридора-портала и искренне улыбался, радуясь встрече.
Хорошо, что косметикой реш-кери не пользуются. Такой, которая мажет и пачкает других при тесном общении. А шеро-кри не мнется. Так что я с удовольствием пообнималась с дядюшкой.
– Светлого полдня и закатного пожара, Алира, – прижал меня к себе Ивер. – Идем к портальной площадке?
– Да, дядюшка, – я подхватила некроманта под локоть. От него пахло не только хвоей, но и чем-то с нотками морозной свежести. Приятный запах. Раньше не улавливала, то ли не принюхивалась, то ли это у него такие мужские духи.
В землях реш-кери нет резкой смены времен года, климат мягкий. Обжигающей жары, долгой непогоды или мороза на долю местных жителей не выпадает. Так что портал на мосту перед замком – не символ идиотизма, а следствие разумной предосторожности. Быстрые дороги – часть магии мира, обновленные Кругом Князей, связывают все уголки Киградеса. Но свобода передвижения не должна обходиться без контроля над ситуацией.
По этой сети дорог, используя порталы, попасть можно куда угодно. Но в ряде мест надо, чтобы доступ был открыт и изнутри. Нейссар, считай вторая резиденция княгини Киградеса, – такой край. Границы владений стерегут камни некроманта, дядя рассказывал, а быстрый путь оканчивается мостом. Горы… Они такие горы. В них есть удобные глубокие пропасти. Хоронить врагов не надо, сами упадут, разобьются, сами сгниют. Правда, если о призвании дядюшки вспомнить, то тут выйдет перевод стоящего ресурса, если сразу в пропасть и гнить. Надо же из кого-то и парк слуг возобновлять и стражей.
Арку врат на портальном круге из серо-стального камня посреди моста можно легко разрушить, закрывая доступ нежелательным элементам. Можно даже обрушить ее или даже сам мост. Нейссар не Киградес, сюда можно попытаться войти силой, правда, не факт, что получится, и уж тем более, если угораздит войти, выпадет шанс выйти.
Но сегодня вроде как праздник и потому охранные контуры менялись волей Архета. Не знаю, как он это вытворял, подцепляя энергию или магию прямо из пространства, но стоило нам выйти во двор замка, как началось. Волна радужного света отделилась от меня и через распахнутые ворота помчалась к мосту, к подковообразной перевернутой арке в каменном круге. Столкнувшись с ней, охватила сетью весь круг и, будто теннисный мячик, получивший удар ракеткой, помчала обратно. И во дворе на свободном пространстве вспышка света развернулась проекцией портальной арки, уже правильной, упирающейся сводом в небо, с круга под ней. Правильной, но полупрозрачной, искрящейся родовыми цветами Киградеса, наверное, в качестве жирного намека для прибывающих гостей.
Тени ушли в тень, вроде только что были тут, и вот уже присутствие их я ощущаю, но отследить и поймать взглядом не могу. Только Чейр слева остался, так как по правую руку дядя Ивер встал. По знатности рода рядом с ригаль-эш положено быть лишь чистокровным реш-кери. Аст остался на своем месте слева, но незримым.
Откуда-то издалека послышалась до боли знакомая музыка – вариация вступления к вархалле. А, нет, успокоила я свою паранойю, просто похожая. Создавался фон для прибытия почетных и не очень гостей. Ну что, неплохо. Музыка приятная, а гимна национального у Киградеса нет и не было.
Портал начал наливаться ярким светом. Хлынул поток гостей. Тропы открывались, соединяя на несколько мгновений пути-порталы княжеств с двором Нейссара. Проходили князья со спутницами, порой еще и с наследниками. Болтать языком было некогда, да и не знала я их всех поименно, для именования у меня дядюшка имелся. Он приветствовал очередного гостя, а я лишь чуть склоняла голову и улыбалась. Оставалось только радоваться, что князей у нас не сотни, а лишь несколько десятков.
Впрочем, совсем уж крайней степенью физиогномического кретинизма я не страдала. Внешне князей из Круга узнавала, кое-кого даже по имени знала. Того же старика Тезангона. А Зару даже улыбнулась вполне искренне. Запоминать же имена и лица прочих спутников и спутниц специально даже не пыталась. Получится чье-то в голове оставить, хорошо, нет – и не надо. Да, это теперь мой мир, но в один миг дружеской приязни и уз с незнакомцами не возникнет. Хорошо, что тут никто меня лишний раз трогать не будет. Даже с танцами так вопрос удачно решили! Только свои касаться будут.
Я еще разок улыбнулась, радуясь не явлению некоего наследника Шенгдена креша Ушгерда с матерью – криш Гравиалой, а именно этому факту. И вскользь подумала, что странно выглядит эта парочка. Женщина будто чахоточная, с бледной кожей, но румянцем во всю щеку и лихорадочно сверкающими черными глазами. В платье без особых изысков, просто зеленом. Но зато какой-то очень дорогой крупной подвеской, переливающейся слишком ярко, чтобы быть обычным драгоценным камнем. А этот наследник Ушгерд вообще на умалишенного похож: взгляд будто стеклянный, не здесь и не там. Шенгден, Шенгден… А-а-а, вспомнила, это то самое княжество, что по дури без князя на Круге осталось, и теперь тут наследник всем явлен. Странный парень.
Волосы у него почему-то сальными прядями висят. У них в княжестве это модно нынче? Может, с горячей водой проблема? Или так радовался свалившимся на голову браздам правления, что помыться забыл? Чужой дом – чужие правила. А что выглядят оба гостя, как нанюхавшиеся или на грудь принявшие, не мое дело.
Ладно, лицо не выбирают, какое от родителей досталось, то и носить приходится. И с характером та же петрушка. Правда, тут сделать можно больше, чем пластический хирург с мордой лица, но тяжело. Теперь-то я понимаю, от кого мне достался тот самый пофигизм и желание поскорее избавиться от любой обременяющей работы. Если бы не Ленька с его обратными установками, я бы себя переделать не смогла. А так почти за два десятка лет с лишком получилось. Теперь работу действительно хочу поскорее сбросить, но не в смысле забить и не трогать, а сделать быстро и так, чтобы не пришлось переделывать или доделывать.
В общем, генетическое наследие родителей пох… пофигистов и авантюристов частично можно считать преодоленным. Насчет внешних данных у меня к ним претензий нет. От матери я разве что разрез глаз взяла и фигуру, все остальное женский вариант Гвенда, а он мужчиной был видным. Хотя все реш-кери на свой манер притягательны. Ни разу не зайки-лапочки, но красивы вариантом хищной, властной или загадочной красоты. Даже эти двое странных красивы.

Глава 42. Ба-да-бум!

Выйдя из арки и круга, наследник Шенгдена потерянно огляделся, нашарил меня взглядом и зашагал вперед, зачем-то сунув руку за борт камзола. Сделав два шага, на третьем странный парень споткнулся на ровном месте и упал ничком. Случился беззвучный взрыв.
«Вот это я понимаю, спешил. Одна нога здесь, другая там, а все остальное по периметру», – в прострации уставилась я на то, что осталось от Ушгерда, наследника княжества Шенгден. Разум отказывался воспринимать это как реальность: кровь, кишки, стойкий запах, повисший в воздухе. Останавливать живой ток и пытаться лечить тут был нечего.
Как отреагировала на происходящее женщина в зеленом, я отследить не успела. Следом за взрывом, который не взрыв, потому что был бесшумным, представление продолжилось. Полыхнул серый свет на том месте, где упал Ушгерд, и кругом, как от камня, брошенного в воду, стал расходиться по площадке портала.
– Портал на крови! Кто-то рвется! – отрывисто бросил Чейр.
– Дальше портального круга не пройдут, – уверенно объявил Ивер, стремительно темнея глазами. Зелень сменялась чернотой. – Жаль, путь рыцарям перекрыт.
– Но мы вроде как в нем. В круге? – уточнила я, прикидывая личное расположение. Странно работает разум: до свежего покойника мне уже не было дела, если речь шла о возможных проблемах, которые он принес.
– Мы не выйдем, и к нам не войдут, такова защита замка, – почти извинился некромант.
А Гравиала, стоявшая в нескольких метрах от нас, то ли впечатленная расчлененкой, то ли и в самом деле пьяная, вдруг принялась безумно хохотать.
«Отметили начало моего княжения с размахом!» – констатировала я для себя и снова сильно захотела в лес к брату, даже если придется сидеть не в креслах, а на пеньках-тронах.
– Серая стая, – шепот едва слышный сорвался с губ Чейра, когда в сером мареве, затянувшем портал и портальный круг, проступили семь мерцающих фигур. – Полный ксет.
Что этим загадочным словом Чейр назвал не почетный караул, вызванный для прославления меня бесценной, я уяснила. Между тем семь серых контуров стали окончательно видны в круге. Они не замерли на месте, а с ходу атаковали. Только почему-то не меня, а даму в зеленом.
Ну что сказать, удивилась не только я, веселая дама в зеленом – любительница крупных украшений, тоже удивилась. Она даже рот раскрыла и успела начать:
– Не ме…
И все. Что-то чуть слышно щелкнуло, вжикнуло, свистнуло, блямкнуло, и дама в зеленом осела на портальную площадку с выражением глубочайшего изумления на лице.
– Защиту снимите, цель мертва, мы уходим, – равнодушно известила всех одна из безликих серых фигур под маревом, из-за которого совершенно невозможно было различить лиц и четких контуров.
– Моя княгиня! – сдавленно вскрикнул откуда-то слева сзади Айдэс или Диэс. Тембр голоса у эльфов был сходен, а брюнет или блондин подавали голос, моя спина опознать не могла.
– Княгиня? – кто-то из серых явно удивился отчаянному зову. – Она ж все…
– Баба с радужным камнем исполнена, – подтвердил другой голос.
– Э… эта тоже теперь с радужным, – последовал еще один задумчивый комментарий в ответ на нежные переливы Архета у меня на груди.
Наверное, в сравнении с яркой хренью Гравиалы подлинный Архет не производил внушительного впечатления. Вот серенькие зайки и ошиблись… слегка. Ровно на одну княгиню.
Вот только что дальше? Серые продолжат охоту? Вопрос решили не мои тени или случай, а тихий, почти миролюбивый голос дядюшки Ивера, ввинчивающийся, минуя уши, прямо в мозг.
– Только дернетесь к ригаль-эш Алире, Зов Мертвых уже звучит. Объясните, кто нанял, и сможете прожить дольше. Нет – будете служить мне вечно. Души оставлю в телах, чтобы все понимали, но ничего не могли изменить.
«Дядя – ты крут!» – успела подумать я, потому как даже если Ивер блефовал, звучало внушительно. Я бы спорить и проверять точно не стала, если бы на кону моя шкура стояла. А тут даже не столько шкура материальная, сколько посмертие.
Серенькие замерли, как в старой детской игре «Море волнуется, раз!» Но стоило всем застыть, как от того места, где валялась по оплошке убитая Гравиала, снова бумкнуло, пронесся ледяной, пробирающий до костей ветер, и начался ливень. Увы и ах, не просто холодный дождь, а громадные сосульки, толстые и острые. От таких под зонтиком не спрячешься. Хана будет зонтику. Даже, боюсь, не всякая крыша выдержит. Сосулек было чертовски много.
«Выжить вряд ли получится даже с родовыми реликвиями», – мелькнула печальная мысль.
А потом меня придавило тяжелым, горячим, живым щитом, закрывая от смертоносного ливня. Закрыли единственным, чем могли, – собой. Но и под этим грузом я чувствовала и слышала, как трещат раскалывающиеся ледяные пики и содрогаются прикрывавшие меня тела. Дроу и эльфы были в доспехах теней, которые им подобрал Чейр. Но насколько они были прочными, я могла только гадать. Надеяться себе запретила, чтобы разочарование не помешало думать и действовать после. Пусть только выживут, а приказать боли уйти, крови не течь и залечить раны я теперь смогу. Лишь бы было кому приказывать. С мертвой плотью никто из целителей ничего сделать не сможет, это к дядюшке.
Жаркий шепот Чейра над ухом с легким укусом мочки уха частично привел меня в чувство.
– Еще несколько мгновений, и не выдержат даже мои защиты и латы дро-су, Алира. Аст уже ранен. Очень скоро мы все сольемся воедино, если не фаршем, то отбитыми кусками. Поторопись, вели Архету защитить носительницу!
«А что, так можно?» – сверхновой вспыхнула мысль, и я мысленно заорала артефакту:
– Давай полную защиту на меня, всех теней, дядюшку, а не то будешь нового дорожного мастера веками ждать! Меня убивают!!!
Орала не зря! До бесценного, хоть и заточенного совершенно на другие функции артефакта дошло, как до жирафа суть анекдота на третьи сутки, что дело швах. Он в панике ожег грудь почти невыносимым жаром, заодно простреливая голову тысячью игл дичайшей боли, и вспыхнул. Радужный свет я ощутила даже через собственные зажмуренные веки и плотный слой своих спасателей.
Не знаю, что и как сотворил Архет, но убийственный ливень, сопровождаемый чудовищной музыкой грохота и вскриками мучительной боли, прекратился мгновенно. Все стихло, и тишина показалась мне еще более смертоносной, чем ужасающий грохот-звон. Дышать было трудно, едва-едва пахло кожей, металлом и какими-то специями. И почти сразу раздался встревоженный голос Ивера:
– Алира, девочка моя, цела? Архет укрыл тебя от беды?
– В качестве цыпленка табака, но цела, – просипела я, пытаясь сморгнуть выступившие слезы – следствие головной боли и вспышки света. – Вылезти бы! Как ты, дядя, как остальные?
– Призрачные латы всегда на мне, – откликнулся Ивер, наверное, пытаясь уверить меня в своем полном здравии. Ну да… некроманта убить сложно, вернее, очень сложно. Но если получится, останется только посочувствовать незадачливому убийце. Проблем от мертвого он получит куда больше, чем мог бы от живого.
– Доспехи теней надежны, моя княгиня, как я тебе и говорил, но даже их прочности есть предел. Мы успели! Хватит того, что живы, остальное не существенно, – голос Чейра, звучащий сверху с привычной развязностью, почти вернул мне спокойствие.
Следом полегчало и физически. Живой щит с меня частью расползался сам, частью стаскивался теми, кто находился в лучшей форме. Наверное, на мне остались синяки. Или на реш-кери от такой малости, как падение и прикрытие тяжелыми мужскими телами, их не бывает в принципе?
Кстати, о спасителях. Тени стояли на ногах все, пусть и выглядели, несмотря на защитное обмундирование, чей цвет не только смазывал контуры фигур, но и большей частью скрывал кровь, потрепанными. Запах в воздухе витал стойкий. Особенно сильно специями пах изодранный рукав с погнутым наручем у Аста. Кровь. Так пахла кровь дро-су. Именно потому аромат показался мне знакомым. Они же резали руки в моем присутствии. И Чейр говорил, что дроу ранен.

Глава 43. Разборки

Потрепанные смертоносным ливнем тени в первую очередь шарили беспокойными взглядами не по себе и товарищам, по мне. Буквально ощупывали глазами, чтобы убедиться, что я цела и невредима.
В свою очередь обследовать ощупью и обнюхивать всех я не стала, чувствовала, что живы. Деталям же сейчас не время и не место. Пусть Архет и прекратил смертоносный ливень, но моя охрана дееспособна лишь частично, что с серенькими, не ясно. Портал для гостей в любую минуту может заработать, и непонятно, что уже для себя решили и что увидели за завесой, оградившей портальный круг, прочие гости.
Но тот «залп» в голову, который выдал мне артефакт, не прошел даром. Перепуганный Архет в лихорадочной спешке полностью раскрыл мне суть унаследованного и пробужденного дара реш-кери. Касался он не только боли и власти над кровью. Радиус и мощность воздействия таланта были куда шире. И именно сейчас как никогда кстати!
Я положила пальцы на Архет и отдала приказ так, как казалось правильным при взаимодействии с артефактом и даром реш-кери, унаследованным от предков:
– Пусть кровь, текущая неверными руслами, затворяется, боль уходит, тела исцеляются.
Почему-то сказала именно так и была совершенно уверена, что смогу и подействует.
– Переборщила, моя княгиня, этих-то зачем лечила? – ворчливо среагировал Чейр, когда то, что казалось мне мусором, раскиданным по площадке, начало вяло подергиваться, а потом осмысленно шевелиться. Марево, окутавшее фигуры, большей частью развеялось. Стало понятно, что это люди, или гуманоиды, не знаю, как вернее сформулировать, обряженные в серые латы и плащи и столь же серые маски, прикрывающие лица.
Неподвижными остались камни площадки перед замком, лед и те, кто были безвозвратно мертвы: Гравиала и Ушгерд. Вот уж катастрофически не везет княжеству Шенгден с правителями! Что-то мрут быстро, едва мне на глаза попадутся.
Если говорить точнее насчет мертвых, то тело женщины в зеленом я точно видела компактной кучей, а второго по площадке еще было пойди собери. Желающих поиграть с этим жутким пазлом прямо сейчас не находилось.
– Убить, моя княгиня? – невозмутимо уточнил у меня Аст, кивая на подергивающийся ксет. М-да, с радиусом воздействия я действительно не рассчитала. Но убивать тех, кого сама же случайно вылечила, как-то это выглядело неправильно.
– Нам ревизоры при личе-аудиторе нужны для визитов в княжества, живые тут больше сгодятся, если присягу служения дадут, – деловито вставил Ивер. В первую очередь практичный реш-кери был озабочен не местью, а нашим общим благосостоянием. Однако чернота из глаз некроманта до конца не ушла, скорее затаилась.
И пояснил для меня дядюшка, почему с угроз смерти перешел к предложению работы:
– На них теперь долг жизни, он крепкой опорой клятве станет.
– У нас был оплаченный контракт на устранение княгини Киградеса. Особая примета – радужный камень на груди, – начал говорить один из кучки уцелевших членов ксета, то ли неуверенно, то ли раздумчиво. Его мысль тут же подхватил второй, задав вопрос:
– Та, в зеленом, была княгиней?
– Княгиня всего Киградеса, ригаль-эш – я, а эта Гравиала, она была вдовой-княгиней княжества Шенгден, – с легкой опаской, а ну как решат прямо тут контракт закрывать, отметила я.
– Княгиня, – постановил довольно третий.
– Камень радужный на ней был, – отметил четкую примету четвертый.
И только сейчас до меня стало доходить, что изначально показалось странным – они мыслили и рассуждали вслух как один человек.
– Заказ исполнен, – подвел итог пятый.
– Свободны для нового контракта, – озвучил общую мысль шестой.
– Каковы условия для ксета? – поинтересовался седьмой.
Пока говорили, из неопрятных кучек эти создания в сером поднимались и к окончанию странного диалога стояли, выстроившись шеренгой передо мной и Ивером.
– Коржики-пирожки, – пробормотала я себе под нос. – Быстро порешили и порешали.
– Не тревожься, я умею составлять контракты, Алира, – ласково подбодрил меня дядюшка, похлопав по плечу.
– Артефакты портала и взрыва ваши были? – вмешался Чейр. Еще до начала диалога они с Астом сместились так, чтобы суметь мгновенно закрыть меня от любого из ксета.
– Только портальный – наш. Чтобы заказ был исполнен, он был дан нами заказчику с наказом положить камень там, где должен открыться путь. Затем следовало нажать на острие кристалла, даровав ему каплю крови, – ответил один из серых, справедливо полагая, что сейчас он отрабатывает жизнь всего ксета.
– А он споткнулся, укололся и открыл, – нервно хихикнула я.
– Подними Гравиалу, Ивер, нам надо знать детали, – настойчиво рекомендовал хвостатый, хмуро покосившись на избитый ледяным «дождем» труп – источник неприятностей.
Дядюшка спорить с профессионалом не стал. Покивал, задумчиво покрутил свой короткий серый с черными вставками посох. Затем, велев семерым претендентам на должность команды при аудиторе: «Ждите!», шагнул к трупу.
– Гравиала, во имя принесенной клятвы княжества Шенгден, явись и ответствуй ригаль-эш Киградеса! – коротко, без всяких вычерчиваний на теле непонятных знаков, жертвоприношений и прочих атрибутов пугающего и пугательного ритуала потребовал Ивер. Он опять голоса не повышал, но говорил таким тоном, что, будь я Гравиалой, живой или мертвой, точно явилась бы и ответила.
Вот и она, так сказать, явилась. Тело мертвое живым не стало, но дернулось, как марионетка на ниточках, и встало, покачиваясь перед некромантом-посредником, хранителем Киградеса. Начался допрос в телеграфном стиле.
– Отвечай, Гравиала, желала ли ты смерти Алире, княгине Киградеса? – вопросил дядюшка.
– Да, – изрекли равнодушно мертвые губы.
– Пытались ли ты устроить ее гибель?
И снова был ответ утвердительным.
– Одна ли ты действовала или с сообщниками?
– Я наняла ксет в мире наймитов Корта, – сообщил труп.
– Ушгерд ведал о твоих планах?
– Нет.
– Как к нему попал портал ксета?
– Подсунула в камзол.
– Эй, а зачем она вообще меня убить собиралась? – попыталась уточнить я актуальный момент, вмешиваясь в допрос.
– Ты убила на Круге моего супруга. Отняла власть. Пасынок Ушгерд не стал бы править совместно, – раскрыла мотивы призванная в труп душа, которой уже было совершенно плевать на все властолюбивые замыслы, обуревавшие ее при жизни. Дело-то было не в потере близкого и любимого (такая мотивация позволила бы сохранить значимые чувства и за последним порогом), а в банальной жажде власти.
– Как ты вызвала ледяной дождь?
– Старый артефакт, его князь Шенгдена на свадьбу купил у стихийников. На мою жизнь зачарован был. Если насильственной смертью погибну, всем убийцам гибель придет, – с прежним равнодушием проинформировала нас Гравиала.
«Хорошо, что никто из нас не успел подойти к телу и проверить, труп ли валяется или отдающая концы заговорщица», – задним числом испытала я облегчение. Удар стихии пришелся по всему периметру портальной площадки, но центром стало место смерти княгини. Нам всем и без того неслабо досталось. Очень кстати Чейр дал совет – просить помощи у Архета.
– Заканчивайте, защитный купол ксета сейчас падет, – очень своевременно предупредил нас, увлекшихся мистическим допросом, Аст. И первым делом дро-су принялся поправлять мои волосы. Откуда он вытащил расческу, ума не приложу. Не из воздуха же? Прочие грубые предположения даже выдвигать не хотелось, все-таки в порядок приводили не копну сена, а мою шевелюру. Потому будем считать, что, даже выдвигаясь на миссию охраны, дро-су трепетно хранил щетку у самого сердца.
«Ой, наверное, правда хранил!» – сообразила я, когда заметила в обмундировании Аста замаскированную дыру, а в щетке лишнюю деталь – глубокую вмятину, хорошо, что не сквозную дыру.
Пока глухая серая пелена исчезала, мой личный парикмахер успел придать волосам ухоженный вид. Артефакты на мне были неубиваемые, да и ткань шеро-кри могла, готова спорить, выдержать даже ядерный взрыв. Так что, если не приглядываться с лупой, смотрелись мы почти образцово. А уж для компании, пережившей покушение, словечко «почти» можно было смело вычеркивать.
Пелена истаяла, открывая наши пополнившиеся ряды и совсем не живописные украшения окрестностей. Успевшая настроить гипотез о происходящем толпа подалась вперед, пытаясь разглядеть подробности.
– Надо бы убрать, – неодобрительно цокнул языком Ивер и повел посохом. Ошметки незадачливого наследника княжества собрались в мясной колобок и укатились прочь. Тело Гравиалы ушло вслед на «пасынком». За ними с большей грациозностью отправился живой ксет, условия найма которого дядюшка обещал выставить позже.
Видать, у реш-кери совсем туго с развлечениями, щекочущими нервы! Надо попросить Чейра в свободное время организовать им ночной досуг с просмотром кошмаров! Пока «колобок» и Гравиала удалялись с площадки, среди гостей тишина царила звенящая, завороженная, шокирующая. И становилось понятно, почему это так легко дядюшка держал Круг Князей за яй…, ну пусть будет горло, пока сам ригаль-эш бог знает чем занимался. Некромант – это не только ходячий ужас, это еще и жуть как круто, и страх как интересно!
Я запугивать не умею, только немножко убиваю. Примерками ценных артефактов. Зато с какими последствиями! А совесть? Нет, не мучает! Сам попросил, не дите неразумное, чтобы всякое странное в игрушки тянуть, не просчитывая последствий.
Произведя нужное впечатление на публику, мой драгоценный дядюшка заговорил мирно и буднично, без грана патетики:
– Креши и криши, на ригаль-эш Киградеса, Алиру сейчас было совершено покушение. Виновная – княгиня Шенгдена Гравиала, ставшая причиной гибели наследника Ушгерда, погибла от своей же руки. В этот раз мне удалось сдержать в узде свою силу, поднимающуюся на защиту ригаль-эш. Так же, как и ей повезло обуздать Архет, жаждущий защитить носительницу и покарать всех виновных. Случись такому повториться, я сдерживаться не стану. Не захочу! Ибо лишь властителю Киградеса надлежит проявлять заботу о подданных и мире, мне же достаточно забот хранителя ригаль-эш. Надеюсь, вы меня услышали. Сейчас же продолжим праздник!
Снова заработал портал, принимающий припозднившихся гостей, а успевшие явиться и наслушаться милых речей дядюшки кинулись к закускам и напиткам, снимать стресс. Чтобы потом с наслаждением пересказать все подробности вновь прибывшим гостям.
Люди, даже если они реш-кери, так порой одинаковы в разных мирах. Надеюсь, никто не накушается так, чтобы новые конфликты спровоцировать. А то да, расстроенный некромант – это не есть хорошо. Будем честны, это п… полная катастрофа!
«Фрикадельку»-макси дядюшка собрал качественную. Когда портал заработал снова, площадка если и отличалась от изначальной, то лишь не успевшими растаять особо крупными осколками льда. Плиты портальной площадки то ли не пострадали, то ли успели восстановиться.
И потянулись нудные секунды, минуты, часы. Пока меня пытались убить, все так быстро мелькало перед глазами, а как начались «танцы с бубнами» на приеме, так сразу подумалось, что лучше бы снова убивали. Князья и их немногочисленная свита вились вокруг, как мошки, осторожно заискивали, ощупывали глазами теней из дро-су и лоэ-диэль, чуть заметно вздрагивали от мигания Архета на груди и постукивания посоха Ивера. Счастье, что откровенно навязываться не решались. Никто добровольно выдвигать себя в новые заговорщики не желал. Все князья разом стали поразительно, даже, я бы сказала, патриотично любезны.
Почему-то примерка Архета и аннигиляция дерзкого претендента не произвела на них столь сильное впечатление, как некромантская уборка лишнего на территории. Дисциплина в рядах князей Киградеса и преданность правящему дому воцарилась абсолютная. Может, временно, но результат, сказать по правде, был поразителен.
Может, мне сразу надо было показательно кого-нибудь зарезать, чтобы кровищи побольше, и сплясать в луже, или начать этой жидкостью всех метить? Увы, не только не сообразила, просто не смогла бы настолько запросто порезать живых. Я ж не дро-су и не воспитанная с колыбели в родных пенатах реш-кери. Придется за меня другим отдуваться.
Словно приняв искупительную жертву, реальность смилостивилась, и далее все шло именно так, как планировалось изначально. Даже вархаллу с дядюшкой я исполнила, ни на кого не налетев и ничьи ноги не оттоптав.
Домой в замок Киградеса удалось уйти вовсе не сразу после приема. Для начала пришлось принять клятву бессрочного найма у ксета, ожидавшего под присмотром стражей-рыцарей. Этими красавцами в латах, увы, не пригодившимися из-за блокировки зоны портала, дядя Ивер, не таясь, напичкал весь Нейссар. А что? Внушительно, торжественно и, если не заглядывать за забрало, импозантно и внушает. Впрочем, если заглядывать, тоже внушает. Но что – пусть каждый определится для себя лично.
Хорошо хоть, эти из ксета свою кровь пускать не стали. Но их клятва оказалась на совершенно не воспринимаемом реш-кери (а ведь нашей расе должна быть понятна любая речь!) языке, вдобавок длилась она не меньше двадцати минут. Спустя пару-тройку минут я догадалась: ксет говорил не на своем родном языке, а тоже на каком-то ином, смысл которого не понимал, потому и у меня, как реш-кери, автопереводчик сбоил. Но цитировали заученное семеро четко и дружным хором, долго-долго.
Ей-богу, я едва не уснула в кресле, куда меня заботливый дядюшка усадил. А то ведь могла бы и стоя задремать, и ловили бы тогда меня тени наперегонки, чтобы на свидание с полом не пустить. Благо что все тени в комнате были, кто-нибудь бы и успел поймать, или бы все разом столкнулись.
Зато, когда непонятная клятва подошла к концу, ксет снял серые маски, напоминающие неокрашенные заготовки для венецианского карнавала. А под ними оказались… Нет, не морды чудовищ или уродов. Серокожие лица подростков.
– Дети? – неприятно удивилась я. – Нас чуть не прибили детишки?
– Сеи-ра-й, они со вступления в ксет выглядят так. Обряд проводится с подростками, с другим материалом работать невыгодно, много сбоев. Но в работу пускают лишь зрелый ксет, детей тут нет, – дал справку всезнающий Чейр, оглядывая семерку вполне себе одобрительно.
Да, чуть не убили, но чуть не считается, а в хозяйстве ксет будет полезной штукой. Так что охотник остался доволен. Вдобавок удалось проверить слаженность действий теней не на тренировках, а в реальных боевых условиях.
– Все так, княгиня, – согласился один из семи, хотя почему-то показалось, что говорили все семеро через один рот. – Для маскировки мы можем менять цвет кожи, но не внешность. Одежды и маски удобны тем, что не позволяют нас разглядеть случайным свидетелям, а им – точно сказать, кого из нас видели, если видели.
– Для ксета лича-аудитора тоже неплохое свойство, – одобрил Ивер.
– Кто видел, тот ничего не скажет… Прямо мафия, – со смешком констатировала я.
– Тэдра Номус? – явно польщенно уточнили серокожие вечные мальчики из ксета, аж приосанившись. – Благодарим, княгиня, за столь высокую оценку, но наши силы и возможности куда скромнее, да и стоим мы дешевле.
А я только язык прикусила, понимая, что сказала на их наречии что-то не то, что сказалось бы на реш-кери или русском. И это «не то» не предназначалось для широкого круга ушей. Выходит, лингвистические заморочки полного понимания, как и йогурты, не всегда полезны.
Хорошо еще, болтала я лишь в присутствии тех, дальше кого мои слова не пойдут. А то почему-то кажется, эти, случайно названные, могут кого-нибудь прислать и проверить, чтобы болтливый рот закрылся навсегда.
М-да, и ведь не поделишься ни с кем. Местные не поймут, а братишку Лёна подставлять не хочу даже случайно. Эти незаконные структуры, от одного названия которых мурашки по спине бегут, опасны. Лучше забыть и не отсвечивать. И вообще мне домой в Киградес пора. Устала и вайса хочу в тишине попить.

Глава 44. Забота бывает разной

Поскольку я ничего в должности живых сопровождающих при личе-аудиторе не смыслила, не видела и необходимости торчать на переговорах дальше. Потому с чистой совестью свалила их на Ивера.
И вообще, если бы хвостатый счел важным и нужным, он бы остался мои интересы блюсти, а не отправился бы в Киградес следом за всей компанией. Так что иду отдыхать и точка!
Но остаться одной мне, как обычно, не получилось. В личные покои как привязанные на веревочке проследовали все четыре черно-белые тени и один хвостатый охотник.
– А нам тут не тесновато будет? – язвительно уточнила я у гостей.
Просторная комната, нечто вроде личной гостиной-будуара, тут же стала казаться маленькой для такой кучи народа.
– Уход за твоими волосами – мое поручение, – тут же покорно склонил голову Аст, слишком довольно для вопиющей покорности поблескивая глазами. И даже продемонстрировал покоцанную в боях щетку.
Дескать, чего остальные приперлись, моя драгоценная княгиня, в душе ни … понимаю, а у меня самого важнейшая миссия!
– Моя княгиня, твои артефакты – регалии защиты прекрасны, но прошу… дозволь, – черноволосый лоэ-диэль опустился на одно колено, – дозволь мне вышить на изнанке твоих одежд вьюнок защиты.
– Дозволь мне расписать у вьюнка плетение скрытых трав, – поддержал Диэса светлокосый Айдэс.
– Чейр, давай переводи, – потребовала я у своего хвостатого справочника на ножках, потому что уяснить, что, зачем и почему, не смогла.
– Это варианты призыва сферической защиты силами лоэ-диэль. Работает вне зависимости от удаленности от Леса. Вышивка и рисунок, если мастер вкладывает силы и правильно обучен, сами по себе становятся образом Леса, призванного для охраны. Но я не знал о таких талантах твоих приобретений. Удачно!
Я тряхнула головой и уточнила у трепетно ожидающей моего вердикта парочки эльфов:
– Вы хотите вышить и нарисовать на ткани шеро-кри нечто, способное меня защитить, случись очередная катастрофа?
Они согласно и синхронно склонили головы.
– А чего на своих вещах не нарисовали? – потребовала я ответа.
– На наших есть вязь защитного рисунка и стежка, – возразил Диэс, покосившись на относительно целую после столь насыщенного дня одежду. – Сегодня, моя княгиня, мы испытали его на прочность.
Темная и светлая головы снова согласно склонились в жесте покорного подтверждения своей просьбы.
– Хорошо, выберете себе что-нибудь для работы в гардеробной сами или как? – сдалась я. Сильно утешало уже то, что шить и рисовать полагалось не на живую лично по моей коже, а всего лишь по ткани. А что стоит она как чугунный мост, так и ладно. У меня такого добра изрядно, даже если эльфийские «белошвейки» чего напортачат, легко переживу.
– Твой парадный наряд, княгиня, надо начать с него, – вмешался Аст, подключаясь к разговору.
Ну да, чего я сомневалась в их выборе исходного материала для опытов? Шеро-кри – ткань универсальная. Приняв заданную владельцем форму, не мнется и не пачкается. Насчет способности поддаться вышивке и рисунку я уверена не была, но если они тоже магия, то пусть пробуют. Может, это занятие отвлечет от наковерной борьбы в моих покоях? Хотя… вряд ли. Яйца, так сказать, отдельно. Особо у мужчин, какими бы невинными зайчиками с косами они ни выглядели. Телохранителями будущей эльфийской королевы за красивые косы и милые глазки не назначают. Но, готова согласиться, у лоэ-диэль внешняя эстетика – тоже один из критериев отбора, пусть и не основной.
О-ой, опять, кажется, у меня приступ начинается, раз начала взглядом облизывать теней и Чейра. Вспышка силы у дядюшки, потрудившегося сегодня с допросом трупа и со сдерживанием дара некроманта, рвущегося на мою защиту, даром не прошла. Снова. И запоздалое понимание, какого черта лысого хвостатый пришел следом за всеми, а не остался где-то там, приняло новый смысл.
Только я ведь не кофейный автомат, опусти монетку – получишь результат. И я не только реш-кери, я русская. Пусть не по крови, только душой, а потому аршины для мерки отсутствуют как класс. Там, где есть дороги направо, налево и прямо, русский пойдет по целине, просто потому, что собирается там пройти, вопреки всему.
Распределять энергию тоже можно по-разному. Слишком уж сильно избыток не давил, потом, я понадеялась, что за ночь Архет и сам факт присутствия теней в Киградесе лишнее откачают.
В общем, я зевнула и всех послала… переодеваться, мыться и спать ложиться. Даже дождалась, пока меня причешут и за последним из компании закроется дверь. Только потом пошла делать все то же самое, что другие. Только в одиночестве. А платье мое отправила с призрачными слугами эльфам для творческого создания защиты. Правда, велела отдавать утром, чтобы мальчики-зайчики тоже смогли выспаться, а не как Золушка у мачехи всю ночь глаза ломали.
Утро настало традиционное. То есть при взгляде на ковер я тут же поняла, что оно именно такое. Потому что снова на ковре имелись незваные «гости» – полный комплект двое на двое – беленьких «зайчиков» и их коллег цвета негатива. Все, утомленные вчерашними «танцами», дрыхли вповалку. Правда, не знаю уж как дро-су, а лоэ-диэль явно снились не цветочки и игривые радужные пони. Учащенное дыхание, нетипичный для эльфов слишком яркий румянец – все это отчетливо говорило о том, что гипотеза об удаленном рассеивании излишков энергии, сброшенной Ивером по связи со мной-якорем, сработала. Связанные узами служения, клятвами и силой Архета, тени частично забрали ее на себя. Все равно каждое утро тренируются, вот и сбросят пар. Им, в общем-то, не очень много досталось, судя по тому, как сыто и довольно, почти лениво реяли туманно-радужные вихри в кристалле у меня на груди. Камень изрядно накачался энергией. Может, потому и хранителем князя Киградеса назначили некроманта? Не только за силу устрашения, но и потому, что эта самая сила почему-то отлично подходила для зарядки артефакта? Возможно. Но опять же, спрашивать не спешу, мне моя голова еще дорога как память, чтобы ее столь сложными материями с утра пораньше грузить, вместо завтрака.
Хорошо, что я проснулась первой. Орать, будить и выталкивать никого из комнаты прочь не стала. Смысл? Они вели себя так, как считали правильным, и с моим «правильно» соглашаться не стремились. Все доводы и логические связки уже были озвучены не раз, а значит, тени выбрали свою линию поведения и приняли риски. Я встала и в ванную ушла сама. Дала возможность всем спящим по-тихому слинять, не нарываясь.
Начни я скандалить, уже знаю, чем может кончиться: полной готовностью снести наказание и столь же полным убеждением в собственной правоте. Или если не правоте, то необходимости.
По итогам моим щедрым предложением воспользовались на три четвертых. То есть эльфы (две штуки) и один дроу слиняли, а Аст остался, с плохо скрываемым вожделением поглядывая на мои встрепанные со сна волосы и поигрывая расческой. А что поза – одно колено преклонено, голова опущена, «карай, моя княгиня, готового исполнить твою волю раба» – это все фикция, маска, выработанная в пещерах. Удобно, выгодно, надежно. Стоящего в такой позе ни словами, ни тем паче руками бить не станешь.
Вот как эта беловолосая зараза умудряется выглядеть принцем с картинки, с прической волосок к волоску, если спал на ковре? Запахнув поплотнее халат, я с обреченным вздохом приземлилась на пуфик. Пусть причесывает! Все равно на голове шалман, самой убирать его лень, да и не отдаст Аст без боя расческу.
И смысл трепыхаться, если дроу расчесывает меня лучше меня самой и я сама же ему это категорически поручила?

Глава 45. Хвостатый коэффициент

В дверь, точнее в косяк, легонько стукнув для проформы, ворвался Чейр. Ощупал меня и дроу взглядом, только что на куски не порезал, и почему-то перестал сверкать глазами. Прикусил губу и задумчиво цокнул языком, что-то для себя решив.
– Чего ты такой недовольный? На Киградес идут враги? Или недовольный, что не идут? – буркнула я. Разбираться в движениях души хвостатого с утра пораньше было банально влом.
– Плохо спал, моя княгиня, – коротко ответил Чейр. – Спокоен был ли твой сон?
– Совершенно, – коротко отозвалась я. – Никто над ухом не храпел и не толкался. А тебе кто мешал? Вроде как это ты плохие сны насылаешь, а не тебя ими мучают?
Кстати, да, я вспомнила об особом питании причудливой сути реш-кери и задним числом согласилась сама с собой: вчерашнее покушение обернулось для меня недурственной выгодой – дядюшке семерка работников, мне возросшее почитание от князей, а бонусом от лечения всех пострадавших при взрыве – полное, так сказать, заполнение шкалы сытости для меня. С Архетом, конечно, особой нужды в этом не было, но раз само получилось, то и отлично.
– Моя власть над кошмарами ни при чем, княгиня. Речь о другом, – поморщился охотник и впился в меня взглядом, словно подозревая в подвохе.
– Ну, давай, жарь, чего у нас плохого? – кисло спросила я.
Особо сердиться не получалось, потому что Аст расчесывал волосы так нежно и бережно, что хотелось мурлыкать, а не материться, как случалось, когда за дело бралась дома я.
Чейр промолчал. Острый на язык, не упускающий шанса поддеть меня, охотник промолчал. И промолчал с мрачной задумчивостью.
– Спасибо, Аст, заколи волосы, – попросила я, дождалась, пока артефакты заняли свое место, и подошла к реш-кери.
– Я совершенно уверена, что ты знаешь какую-то гадость и молчишь, и что эта гадость мне не понравится, но говори, – велела я, встав напротив хвостатого и скрестив руки на груди.
– Обмен силой, который мы совершили, моя княгиня, раскрывая твою связь якоря с Ивером, – заговорил Чейр, упрямо вздернув подбородок и глядя мне в глаза почти со злостью. – Эти узы между вами укрепились, но откатом ударили по другим.
– А можно конкретнее? Я мысли читать не умею, – насторожилась уже серьезнее я.
– Ты намертво завязала пути проводников на меня и дроу, – выплюнул Чейр.
– И чего? Надо развязывать? Какие негативные последствия?
– Мне с этого пути не шагнуть по своей воле. Твои узы не дают.
– И? Шаг влево, шаг вправо – расстрел, прыжок на месте расценивается как попытка улететь? – прибалдела я, пытаясь сообразить, что хочет донести до меня то ли разозленный, то ли растерянный реш-кери.
– Воистину, – подвел итог Чейр. – Эти узы лишили меня и дроу выбора.
– Говори за себя, охотник, мне иного не надо, – надменно объявил Аст. – Я с гордостью приму выбор моей княгини.
О чем говорили мужчины, я до конца уяснить не смогла. То ли еще толком не проснулась, то ли данных не хватало. Но обстановка в комнате начала накаляться.
«Блин, что вообще происходит?» – мысленно почесала я затылок, машинально положив руку на Архет. Ответ охотно ринувшегося на помощь артефакта долбанул по затылку с прицельной точностью. Объяснение получилось четкое и странное, пусть довольно болезненное: вмешательство Чейра и Аста, способствующее отладке силы якоря между мной и Ивером, случившееся однажды, закрепило за мужчинами статус постоянного коэффициента в этом загадочном уравнении. И закрепило так, что насчет попытки улететь хвостатый не врал. Чтобы якорь для некроманта успешно направлял и перерабатывал силу, поддерживая самого Ивера и бесценный Архет, коэффициенты менять категорически не рекомендовалось.
Дроу и реш-кери решили назначить, не тратя времени на такие пустяки, как согласование сторон (особый акцент на «добровольность»), моими постоянными постельными партнерами в деле экстренного перераспределения избыточной силы. Когда надо быстро, а не ждать сутки-другие. Причем наиболее категорично это самое свойство постоянства прописывалось как раз у мужчин.
По итогу, проблема вскрылась сегодня. Чейр, надумавший отдохнуть после тяжелого денька в компании веселых девочек, банально не смог включиться в процесс отдыха. Не по причине физиологической (проблеме с подъемом), а из-за отсутствия интереса. Перебор девочек как развлечение больше не интересовал блудливого реш-кери от слова совсем. Словно тумблером щелкнули. И всю вину за это охотник возложил на меня. Дураком Чейр не был и сопоставил все четко. Помощь княгине, странные силы, узы и так далее…
«Не мой торт» явно остался недоволен проведенной коррекцией поведения. И что теперь? Что я могу сделать? Хм, а что если в самом деле представить проблему как уравнение. Я и Ивер – это неудаляемые из формулы величины, но можно ли заменить коэффициенты? Пусть будет не «Ч», а кто там в пределах досягаемости и на все готов? Два эльфа и еще один дроу. С этим можно работать? Можно перебросить эти нити-узы с одного на другого? Можно или нельзя?
Архет под ладонью потеплел, спирали в кристалле взвихрились. Артефакт анализировал мой вопрос и дал ответ. Я медленно выдохнула и констатировала:
– Тебя можно заменить, Чейр, Архет перекинет связи на одного из теней. Только это будет билет в один конец. Калибровка уз и якоря – это сложно. Тогда совпало идеально, если менять, то пазл из узора удалять безвозвратно, иначе будут проблемы с контролем у всех. Прости, Аст, тебя вместе с Чейром из уравнения убрать нельзя.
– Я уже сказал свое слово, моя княгиня, я с наслаждением готов служить тебе так, как ты повелишь. Эту честь и славу я не уступлю без боя! – отметил дроу с непередаваемым умиротворением от моего «нельзя». – И, если будешь выбирать второго, Эрд подойдет, моя княгиня. Но скажи, нельзя ли заменить двух одним?
– Сейчас проверю, – я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на артефакте и странной процедуре просчета. Два было точно можно. Если бы речь шла о человеке, я бы вызвала его и спрашивала о согласии. Но дро-су, встающий против воли той, кого приравнял к матроне, – нонсенс, уже уяснила. Подчинение вбито на уровне инстинкта. И даже если я, в силу земных установок, думаю иначе, дроу есть дроу. А дядюшке так или иначе помощь нужна. Но можно ли оставить в формуле только один коэффициент, усилив его?
– Нет, – резкий голос Чейра разорвал сосредоточенность, недовольно мигнул Архет.
– Теперь что опять не так, хвостатый? – я нехотя приоткрыла один глаз. Поданный не ко времени звук сбил начало настройки.
– Все, – отрезал раздраженный реш-кери. – Я не люблю принуждения, но то, что собираешься сделать сейчас ты, княгиня, снова оно.
– Те же яйца, только в профиль, – согласилась я. – И чего? Какие варианты? У меня их нет. Или насильственно образованные узы, или узы насильно разорванные.
Как там статус был в сети – «все сложно»? Вот в точку – оно!
Чейр замолчал, недобро хмурясь, и выдавил:
– Мне нужно подумать.
– Аст, на тебя двойную связь перебросить можно, только эти узы разорвать будет невозможно вообще. Никак, – обратилась я к дро-су.
– Благодарю за честь, моя княгиня, – темные глаза дроу воссияли восторгом, как прожекторы с синей подсветкой.
Что ж, выбор одного из двух больше не выглядел как проблема. Он даже сложной формулой не выглядел. Один коэффициент удалялся, а ко второму добавлялся множитель. Очень нехороший множитель, который в случае отказа от включения «в формулу» легко мог помножить дро-су на ноль. Но его это не пугало, не заставляло сомневаться и раздумывать. Значит, и мне незачем множить сущности.
Сожалеть о том, что могло быть, что хотелось и не сбылось – глупо. Чейр отличный охотник, интриган, блюдущий интересы Киградеса. Но партнер из того, кто, прежде чем решиться последовать зову, пусть не души и сердца, а плоти, начинает расчет – совершенно негодящий. Потому я закрыла глаза и дала разрешение Архету на переброску связей. Хватит крутить в голове мысль о торте. Не мой, и точка!
То, что в мысленном поле казалось вечностью, за которую бесценный артефакт с ювелирной точностью изменял плетение, в реале заняло не более минуты.
– Почему? – прошипел хвостатый, ощутивший ослабление общей связи, исчезновение пут якоря и дискомфорт от таких изменений. Сколько ни ерепенься, а тянуть-то его нитями Архета ко мне совсем не перестало.
– Потому что искал выгоду и подсчитывал варианты, – честно ответила я, не без скрытого сожаления покосившись на красноглазого охотника. Все, теперь уже окончательно не мой торт! – Прости, Чейр, но когда есть выбор: «начинают ли подсчитывать проценты выгоды и убытков» или «вверяют всего себя без условий», – выбора, по сути, нет.
– Тебе нравится рабская покорность, – цинично согласился охотник.
– Не знаю, может, и нравится, не пробовала, – постаралась сыграть невозмутимость я. – А если ты про Аста, то где тут покорность? Я в упор не вижу. Хитрозавернутые дроувские мозги и вбитые на подкорку привычки поведения имеются, а покорности – не-а. Он же все делает так, как считает нужным.
– Честь и радость служить тебе, моя княгиня, – очень довольно подтвердил дроу и склонил голову, помня, как не нравятся мне эти позы «на коленях». Он действительно получил то, что желал: место за левым плечом и на ложе у той, что стоит выше матрон из пещер Дро-сувара и поднимает его до себя, а не сбивает с ног четким ударом. Ригаль-эш не была мягкой, но и постоянно-злобной, как матроны, готовой терзать и причинять боль, тоже не была. Она была его княгиней!
– Всё, разговоры о главном и не очень окончены. Можешь пойти пообижаться, Чейр, но ни подстилкой, ни удобной постельной девочкой для тебя я не буду. Работать с тобой вечное раздражение, но и несомненная польза для Киградеса. Однако ничего личного.
Чейр ничего не ответил, лишь полыхнул алым взглядом, мотнул хвостом и вымелся из комнаты. Ушел и дроу, оставляя меня с завтраком и кабинетной работой.

Глава 46. О психологии дро-су и угрозе зомби-апокалипсиса

Архет спокойно висел на цепочке и неярко вспыхивал, лишь когда я ставила печати на документы. После нервического разговора это успокаивало, почти вгоняло в медитацию. Ничем иным того, что дальше случилось, я объяснить не смогла бы.
Потому что в ушах сначала слегка зазвенело, а потом я поняла, что звенит не в ушах, а снова где-то на тренировочной площадке, где танцевали с клинками Чейр и Аст.
– Доволен, дроу? – выплюнул из себя вопрос реш-кери.
– Да, охотник. Я живу, чтобы служить моей княгине так, как она сочтет нужным, – гордо признался дро-су.
– А нужда в тебе отпадет, сдохнешь довольным, – продолжил за дроу Чейр, переходя в наступление.
– Да, – невозмутимо согласился Аст, ведя поединок с той же внешней легкостью, как и Чейр. – Паутина моей судьбы в воле богини, к ней в итоге вернется и душа. Мне дано выбирать лишь узор нити. Тем, как он плетется сейчас, я удовлетворен.
– Жалеешь, что не имеешь права и силы меня убить? – ухмыльнулся реш-кери.
– Сейчас нет, – проронил дроу, гордо вскинув голову. – Зачем? Ты выбрал и сполна расплатишься за свое небрежение к княгине. Видеть, вести беседы, защищать, касаться, но никогда не иметь возможности быть с ней как мужчина.
– Я ценю свою свободу, – процедил в ответ хвостатый с каким-то злым ожесточением.
– У тебя своя паутина, – совершенно равнодушно к чужим заморочкам рассудил Аст. – Но я доволен, что ее нити не прилипли к моей.
– Будь так, убил бы? – почти весело уточнил хвостатый.
– Постарался, – прежним тоном согласился дро-су. – Если бы ты стал доставлять неудобство моей княгине, непременно.
Кажется, Чейр, несмотря на свое практическое знание психологии дроу, ожидал другого ответа. Не услышал, еще больше взбесился, но головы не потерял, лишь чуть ли не с лязгом сдвинул челюсть и снова принялся орудовать клинком.
Я так увлеклась «прямым включением», что даже документы чуть в сторону сдвинула. Вот так живешь-живешь, а потом бац – и труп находишь, и не происки это врагов, а всего ли потому, что расчетливый дроу решил, что так для меня будет удобнее, а ему выгоднее. М-да, что-то я упустила из виду, что тени и сам охотник ни разу не мальчики-зайчики из детсада и от этого могут быть проблемы.
В дверь стукнули один раз, и на согласный хмык просочился Эрд с кувшином вайса и бокалом.
– Моя княгиня, испей, – заботливо предложил дроу, внешне бесстрастно-любезный, но скрытой опаской быть изгнанным и наказанным от него веяло ощутимо.
– Спасибо, очень кстати, – поспешила уверить я того, кто за свою заботу был готов принять кару, однако сделал то, что считал верным.
Вайс был горячим и вкусным, он словно растворял часть забот, навалившихся от подслушивания странного разговора тренирующихся мужчин.
Я благодарно пригубила, ощущая исходящую от связи с Эрдом искреннюю заботу. Потому не стала сразу погружаться в бумаги, а спросила, задумчиво отслеживая по связи увлекшихся защитным рисованием вместе с вышивкой эльфов:
– Скажи, у тебя тоже есть любимое развлечение?
– Есть, моя княгиня, – с неожиданно нежной легкой улыбкой ответил мужчина. – Мы все любим оружие, я люблю творить клинки из живого металла. Раньше… – на его темное чело набежала тучка, – пока Аст был подле матроны, мне дозволяли работать с этим материалом. Его друзы изредка встречаются в наших пещерах. Я отличный мастер…
– Не сомневаюсь, – согласилась я.
Самоуверенность дроу – это неотъемлемое качество, но открытая ложь о своих дарованиях работодателю – точно нет. Сверившись с мысленным каталогом запасов Киградеса, перепавших мне вместе с картой и головной болью, я порадовала мастера:
– В замке есть небольшие запасы этого материала. Если будет желание, незримые слуги проводят в мастерские.
– Благодарю, – прозвучала истовая радость в голосе. Кажется, у творца уже чесались руки.
– Моя княгиня, – Аст возник на пороге беззвучно, как призрак, и при виде Эрда полыхнул такой огненной яростью, что я едва не подавилась. – Ты все же решила, что две нити надежнее?
«А-а-а, коржики-пирожки, так вот в чем дело! Дроу решил, что ему, руководствуясь утренним советом, все-таки подобрали напарника там, где он уже счел себя свободным от конкурентов».
– Нет, княгиня пьет вайс и разбирает документы, с распределением энергии все решили утром. А что, у тебя назрел самоотвод? – буркнула я, пытаясь вчитаться в очередной хитровывернутый пассаж о сотрудничестве. Шлепнуть печать недолго, но хотелось хоть малость понимать, что ратифицирую.
Бум! Аст рухнул на оба колена у кресла и повинно склонил голову. Только что волосы не успел в полете распустить, чтобы позавлекательнее вину продемонстрировать. Нет, не лукавил нарочито, но и вроде как особой вины за собой не чуял, просто демонстрировал абсолютную покорность. Ножей, плетей и прочих инструментов из арсенала не доставал и не предлагал. Он сознавал, что ошибся, и если эта ошибка по моему разумению будет стоить кары – был готов ее принять.
Вчувствовавшись в связь с дроу, я поняла точнее. Причем вопиющее спокойствие дро-су объяснялось еще более интересно. Он уже для себя все решил: простят значит, ничего не изменится, если же вину за ним признают, то она будет стоить полной отставки. А это для себя Аст приравнял к смерти. Он больше не желал быть отвергнутым. Никогда. Потому в самоотвод играть не собирался. Сказал просто и честно, без попытки увильнуть, свойственной дро-су, не поднимая головы:
– Моя княгиня, за эту честь я готов биться на смерть с любым.
Для Аста предложенные узы, пусть и выбранные мной поневоле, действительно было честью и высочайшим статусом, не говоря уж о вполне откровенном мужском желании, нуждающемся в утолении. Отоспался, отъелся чуток и вперед!
– Мы говорили об увлечениях, – спокойно объяснила я. – Эрд будет работать с живым металлом. Мне интересно будет взглянуть на его творения. Скажи, у тебя есть что-то подобное?
– Эрд – мастер, я с честью бы носил клинок его работы. Но это было слишком дорого для меня даже в пору моего возвышения в пещерах, – серьезно ответил Аст. – Такого дара – металл поет под его руками – я лишен. Я воин, но не творец.
– Не верь, моя княгиня, – вмешался Эрд вроде бы серьезно, но я чувствовала странное веселое лукавство, не свойственное обыкновенно мрачным, как похороны, дро-су. – Аст плетет из драгоценной проволоки поистине чудесные вещи.
Разоблачение Аст снес молча, лишь зыркнул на разговорившегося собрата, будто клинок метнул.
– С удовольствием полюбуюсь на ваши творения, – заключила я. – Будет время и желание, пробуйте. Только учтите, я не приказываю, лишь предлагаю. То, что делается по принуждению и в силу необходимости, из удовольствия слишком быстро становится неприятной обязанностью. А дел у нас и так слишком много.
И двое воинов, буквально заискрившись радостью, отвесили мне синхронный поклон. Почему? А я, оказывается, своими словами только что признала их личностями настолько высокого положения, чтобы принять изготовленное в дар, а не требовать сделать, как требуют у слуг и рабов.
– Моя княгиня, охотник ожидает нас в зале занятий на нижнем уровне. Даже внедренное при помощи магических артефактов мастерство нуждается в тренировке. Расположена ли ты проследовать со мной?
– Не особо, но есть такое пакостное слово – «надо», – я поднялась из рабочего кресла. – Пошли. Буду утешаться мудрой сентенцией о необходимости чередования умственной и физической нагрузки, как залога гармоничного развития, и любоваться на две классные прически из белых волос.
– Тебе стоило лишь пожелать, моя княгиня, – восторженно выдохнул Аст. – Я сделаю любую прическу.
Вот что-то мне интуиция шептала, что беседа съехала куда-то совсем не в парикмахерское русло. И зашла вовсе не о прическах. Слишком многое было завязано на вид и длину волос у молчаливых дро-су: от статуса до признаний или объявления войны.
Переодевшись, чтобы не запутаться в юбке, тут уж, когда лежишь носом в пол, статус и дороговизна материи особого значения не имеют, они ж не подушка безопасности, я спустилась в зал. Спустилась и тут же об этом пожалела. Когда тебе в лицо без предупреждения опять летит какая-то мелкая колючая штуковина, сразу начинаешь по-другому смотреть на гармоничность развития, как необходимое условие.
Каким чудом я эту штуку снова, как в первую проверку, ухитрилась поймать пальцами и отправить в обратный полет – разумом не отследила, но смогла. Тело действительно продолжало реагировать быстрее головы, которая все еще никак не способна была прикрутить возмущенный вопль внутри: «Зачем в нас этим швырнули? Я так не играю!!!»
Ответить самой себе мне опять не дали, в лицо снова летело что-то смертоносно-блестящее. Тренировка началась. Я уворачивалась, ловила «подарки» от охотника и дроу, кидала сама, даже размялась с Чейром и Астом на кинжалах. Чейр, уже опустивший свои обиды отверженного героя или отодвинувший их, чтобы отомстить в более подходящих условиях, не вредящих управлению Киградесом, работал на совесть. Поразительное умение отделять мух от котлет не уставало удивлять меня! Клинки, выкованные так, чтобы признавать лишь единственного владельца, слушались на загляденье. Нет, как в иных сказках, на ухо не суфлировали и мною в качестве голема не управляли, но повиновались, не столько даже движению руки, движению мысли. И с ними было очень удобно.
По итогам тренировки охотник выдал циничное заключение:
– Как я и думал, пока ты не сможешь убить в ближнем бою не задумываясь, моя княгиня. Что ж, лучше метай клинки. Мы будем тебе защитой на ближних дистанциях.
Я спорить не стала. Быть убийцей меня, в отличие от некоторых беловолосых, не учили с детства. И профи по этой части, даже с чудо-инстинктами умений, подаренных артефактом и щедро оплаченных болью, из меня не получится. Я не умею и не хочу убивать. Понимаю, что, если хотят разделаться со мной и теми, кто мне дорог, убивать придется, но «хотеть делать» и «делать» – две большие разницы. Так что прав Чейр, им придется меня защищать, как недавно. Только очень надеюсь, что наглядный урок, преподанный любимым дядюшкой Ивером, пойдет впрок, и подобные попытки не войдут у князей в привычку. Лично я бы, послушав речь некроманта, тысячу раз подумала, прежде чем на что-то подобное решиться. Дядюшка может быть убийственно убедительным. Он же только для меня лапочка, что не может не радовать, и молоко с пенками есть кому сплавить.
Вот только миссия якоря некроманта, сводившаяся к роли по сути живого симбионта Архета, меня не сказать чтобы радовала. И вовсе не потому, что придется делить постель с Астом. Вот как раз это, чего уж себе самой врать, радовало. Страшило несколько другое. Если мы с дроу не успеем или не сможем уравновесить океан некромантской силы, пока контролируемый и не чрезмерно обильный, но способный подниматься приливной волной, полярный зверек придет в гости не только в Киградес. Он навестит и все сопредельные миры.
По окончании «легкой» разминки я вернула все колюще-режущие инструменты в арсенал. Принявшие руку уникальные клинки не требовалось таскать с собой. Они, как мне объяснил давеча Чейр, материализовались в руке по зову хозяина.
Закончив уборку, я поняла сразу три вещи: что пропотела как мышь – раз, подустала – два и снова голодна, будто не завтракала и не пила вайс, – три. И еще меня снова познабливало, от макушки до пяток проходили волны жара и холода.
Отчетливо скрипнули зубы хвостатого, но голос остался совершенно равнодушным, когда он сухо проронил:
– Некромант всю ночь создавал личей-аудиторов для ксета. Слишком много силы пустил в ход, творя истинные шедевры.
«Упс! Так вот что это я опять чувствую!» – пришла запоздалая мысль и вместе с ней приступ легкого стеснения. Все-таки психику мне официальный переход в новую расу крепко сдвинул. В свое прошлое бытие я бы уже умирала от смущения, а сейчас так, лишь по косой затронуло. Основная тревога шла о том, чтобы успеть избыток силы перераспределить. Как-то личная неловкость меркла в сравнении с возможными неприятностями в случае игнорирования функций якоря. А тут прям индульгенцию всучили: я не такая, дело не в трамвае, это просто так карты легли!
– Я поняла тебя, Чейр, – старательно держа покерфейс, ответила я и вышла из зала. Спину сверлил недовольный взгляд. Хотя, готова спорить, порцию «любящих» взоров, доставшихся Асту, можно было сравнить с напалмом против моих «пейнтбольных» красящих шариков.
– Моя княгиня? – выдохнул пристроившийся за левым плечом Аст, и голос его был полон скрытого предвкушения.
– Ем, принимаю душ, и нам придется регулировать потоки энергии для дяди Ивера, – телеграфно изложила я план.
– Если мне дозволено просить… – интонации дроу стали низкими и мурлыкающими.
Я приостановилась и глянула на Аста в упор, не понимая, чего он хочет.
– Прошу, не принимай душ!
«Ему что, настолько все спешно надо? Или боится, что рванет?» – озадачилась я, вполне справедливо подозревая, что живущим в здешних краях дольше моего может быть что-то особое ведомо. Но тогда почему не предупредил о состоянии надвигающейся катастрофы Архет?
– Твой восхитительный запах, моя княгиня, дурманит сильнее приворотных притираний матрон, я жажду слизать его с твоей кожи, – интимным шепотом поведал мне Аст, с нарочитой покорностью склоняя голову.
Вспоминая, на что способен искусный язык дро-су, я и сама тут же всем либидо проголосовала за отмену водных процедур. А лучше перераспределение очередности и дополнение к ванным процедурам. Почему-то меня, не выносящую лишних чужих касаний, а лишними я всегда считала почти каждое, не от Лёна или младшенького братишки, не тяготила такая перспектива.
Почему? И дело было вовсе не в лекции Чейра о проявлении дара реш-кери. А потому что этого мужчину я хотела касаться, трогать сама и много чего еще хотела, о чем вслух не говорят. Только делают за закрытыми дверями.
Чем именно я перекусывала, в памяти почти не отложилось, кажется, это была какая-то мясная похлебка и пряные булочки, возможно, салат. А потом волосы Аста снова накрыли нас пологом, словно закрывая щитом от всего внешнего мира. Странные волосы, они сейчас не были жесткими, но и не путались, как людские. Красивый белый водопад, искрящийся на свету. Страстный шепот: «Моя княгиня!» И удивительно нежные, сильные руки с крепкими когтями, которые ни разу меня не царапнули даже случайно. Зато все мои отметины дроу будто норовил получить в полном ассортименте, подставляясь и провоцируя.
Мы сплетались телами и укрощали поток силы, той, что, если не приручить, способна была утопить в некромантских тенях весь Киградес. Не струйки, капельки или ручейки, но поток пронизывал обоих, сплетая и очищаясь. Он проходил через нашу новую связь, как через фильтр, насыщал чистой силой, покалывающей плоть легкими иголочками и жадно впитываемой сияющим на груди Архетом. Тот лучился, словно двухсотваттная лампочка причудливого дизайна. Радужные зайчики скакали по стенам и потоку, цветные волны открашивали спальню.
Не знаю, сам ли мой дроу был так талантлив, или его учили в пещерах, как учат, скажем, петь или сражаться, да и знать, честно говоря, не хочу. Мне хватало того, что я чувствовала через нашу связь: все его действия искренни, как и чувства. Нет, конечно, не любовь, но яркая страсть и желание быть подле меня, как мужчина, защитник, как часть силы. От того, насколько могущественен Архет и, соответственно, я, его носительница, Асту натурально рвало крышу. И мои волосы. Да, у дроу они точно стали фетишем!
– Твои волосы, – в миг краткого отдыха я задумчиво любовалась живым белым пологом. – Как они ухитряются не путаться и не мешаться? И быть такими длинными.
– Мы привыкаем, – ответил Аст. – Волосы – гордость дроу, часть его силы. А с любой силой надо уметь обращаться. Обрезать волосы дроу – значит унизить его…
– У тебя длинные, – я провела рукой по мягкому, искрящемуся на свету, как снег в солнечный день, водопаду.
– Когда меня низвели из стоящего за плечом до простого стража, волосы укоротили по плечи. Но у меня они всегда росли очень быстро, неизменное свойство дроу знатного рода. Обрезать заново их не успели. Паукам должно подавать пищу на всем возможном пике силы, – помрачнев, поведал Аст.
– Если тебе неприятно, зачем говоришь? – упрекнула я мужчину.
– Ты велела, – с легким недоумением пояснил тот и процитировал мои же речи, импровизацию, сляпанную для приведения воина в чувство: – Твое слово – истина. Твое желание – закон. Твой приказ – моя воля.
– Одно дело приказ, другое – просто разговор. Неприятно – смени тему, – поправила я.
– Прости, моя княгиня, я снова ошибся, – тонко улыбнулся дро-су. – У матрон любое слово, вне зависимости от того, где изречено, равнозначно приказу. И ослушание жестоко карается.
– Ладно, давай, я тебя покараю, – улыбнулась я, – могу покусать, – рука прошла по груди, – могу поцарапать, – я наклонилась и шутливо клацнула зубами над ухом Аста. – С чего начнем?
– На твое усмотрение, моя княгиня, – лицо дроу озарилось жадной улыбкой. – Все, что ни пожелаешь! И до тех пор, пока будет во мне нужда!
– Исходя из твоей миссии составного узора якорения некроманта, временные рамки определить сложно. Говорят, они практически бессмертны, – деловито проинформировала я любовника.
– Я счастлив быть полезен, моя княгиня, – шепнул мужчина, и мы вернулись к стабилизации и переформатированию огромного объема льющейся от дядюшки Ивера силы.
Архет довольно и почти сыто помигивал, свивая изумительные по красоте туманные спирали. А когда мы вроде как завершили, вообще остался светиться лампочкой ватт на сто пятьдесят, а то и больше.
Что ж, угрозу зомби-апокалипсиса мы успешно предотвратили, да еще и таким приятным способом. Довольны остались все, кроме Чейра. Даже рисующим и вышивающим эльфам по нашей связи, кажется, что-то перепало. Нет, не чувство удовлетворения определенного толка, а чистой силы и энергии, снимающей усталость и стимулирующей полет творческой мысли. Хвостатому тоже досталось «заряда из розетки», но, думаю, способ и исток ее получения норовистого реш-кери изрядно выбесил.

Глава 47. Спасения

Свет Архета омыл и меня, погружая в сон. Какие бы дела ни ждали впереди, сейчас можно было остановиться и передохнуть. Я спала и видела братишку. Не того парня, с которым наперегонки лопала гренки на маленькой кухоньке, а нынешнего Лёна, серьезного, даже величественного, со странной живой короной на голове. Только он не сидел на любимом пеньке-троне-пульте, а куда-то быстро шёл. Или… да, так было бы сказать более правильно, его быстро куда-то перемещало по тропе, стелящейся под ногами, как эскалатор. Движение происходило не вверх или вниз, а четко по горизонтали извилистой тропинки. Повосхищаться всласть методом передвижения – это ж круче, чем телепорт – раз, и в дамках, можно насладиться променадом и не утомить ноги – мне не дали.
Мирные заросли в какой-то миг перестали быть таковыми. Лиственные деревья вдруг отрастили кинжально-острые ветви-пики и нацелились проткнуть ими Лёна. Еще секунда, и Ленька будет ежиком! Расширившиеся глаза брата и его поднятая в попытке защититься или к чему-то воззвать рука отпечатались на сетчатке стоп-кадром.
«Эй, мы так не договаривались! Братишку нельзя обижать даже во сне!» – от всего сердца возмутилась я и, потянувшись сквозь пространство, дернула эльфийского брата к себе.
Вопреки всяким теориям сна, тот действительно дернулся и свалился на меня всей своей костистой тяжестью. Всегда удивлялась, как он такой тонкий, звонкий и легкий может быть таким угловато-неудобным.
Когда до пробуждающегося сознания поспешно дошел факт реальности происходящего, поспешно объявила:
– Аст, это мой брат!
– Он эльф, моя княгиня, – не поверил дроу.
– Ага, повезло! – согласилась я. – Мог бы ведь и дварфом оказаться или оборотнем. И тогда бы точно раздавил!
– Я легкий, как пушинка, – проворчал Ленька, все-таки переставая месить меня своими мослами и поднимаясь с кровати. – И что в твоей постели делает дроу, Лирка?
– Тонна пуха и тонна свинца весят одинаково и раздавить могут, как нефиг делать. А дроу тут, как видишь, лежит. И для этого его, в отличие от некоторых пеньковладельцев, Владыка Дивнолесья Леонид, не пришлось неизвестно как перемещать сквозь пространство из-под обстрела. Ты куда вляпался, братец?
– Я шел осмотреть северный край владений, – нахмурился брат, неодобрительно косясь на дроу, который при упоминании эльфийского титула сподобился на легкий, но уважительный поклон. Правда, вежливый дроу при этом был одет лишь в волосы. Но в чужую спальню с претензиями лезть не след! Потому Лён разборок устраивать не стал, почуял, не ко времени, и вернулся к рассказу. – Уже давно шли жалобы на исчезновение жителей из тех краев. И в дороге я был не один, с десятком блюдущих честь.
– Их сейчас прибьют? – уточнила я.
– Нет, если я сошел с тропы без предупреждения, они в тот же миг будут возвращены Лесом в точку исхода.
– Умно, – я аж зауважала предусмотрительно братишку, подостлавшего соломку под форс-мажор, и, накинув поданный Астом халат, слезла с кровати. – Мне показалось или тебя пытались убить деревья?
– Это не было деревьями, хоть и казались ими, – посмурнел брат.
– Пойдем проверять? – тут же предложила я.
– Я – аэр Лоэ-диэлин, это мое дело и мой долг, Лирка. Если понадобится, я официально обращусь за помощью к княгине Киградеса Алире, хранительнице Архета, – ответил Лён.
И, даже запросто сидя на кровати, среди разворошенного белья, братишка показался мне восседающим на древесном троне с причудливой короной на челе. Коржики-пирожки, а Лёнька-то и в самом деле видит и принимает себя как Владыку Лоэ-диэлин, вне зависимости от ситуации и обстановки. Меня, по-родственному, так сказать, сейчас мягко послал не братишка, а эльфийский король, то бишь аэр. Ну, с другой стороны, я и сама не девочка с улицы, а целая княгиня, или, как это по реш-керийский, ригаль-эш. Только выходит, я до сих пор сама для себя Лирка с Земли вне зависимости от того, как ко мне обращаются и что делаю. Надолго ли? Или я тоже уже в шаге от того, чтобы таскать на себе не только Архет, а и все княжеские регалии даже тогда, когда их на мне нет? Ой, не знаю! И не знаю, что лучше и как правильнее. Я даже самой себе четко сказать, какая я настоящая, не могу. Может быть, хватит пытаться что-то искать и анализировать? Буду просто жить. И если братишке, аэр он там или Лёнька из старой трешки, нужна будет помощь, помогу. А пока хочет сам – пускай сам.
– Хорошо, брат, иди, понадоблюсь, позови, – согласилась я с правом Лёна решать и выбирать. – Если будешь разбираться сам, расскажи потом, что к чему.
Тот кивнул, на миг-другой крепко прижал меня к себе, сграбастав в родные объятия, и исчез из замка. Он просто позвал Лес, и тот забрал себе своего аэра, не видя границ миров и презрев расстояния.
Оки, не надо Архет на перемещение напрягать, энергию тратить, или дядю с порталами из Нейссара эксплуатировать. Он и так с поставками мяса в подземелья дро-су завязался помимо основной горы работы. Не возмущался, конечно. Дураков отказаться от усовершенствованной разновидности шеро-кри по такому выгодному курсу нет.
Гармонизация сил и энергия неплохо так прибавила Иверу работоспособности. И мой оригинальный дядюшка на полную катушку стал использовать весь излишек сил.
Вот и сейчас, не успела я плюхнуться в рабочее кресло, как запульсировал шар связи с Ивером. Странно, почему не пришел, а так говорить собрался? Мучиться вопросами не стала, просто положила руку на подставку.
– Жаркого полудня, дядюшка, – приветствовала собеседника.
Тот на расшаркивания тоже времени не тратил.
– Алира, из подземелий дро-су при очередном открытии портала для поставки мяса мне передала для тебя личный кристалл зова и просила о разговоре Деваара, паучья пастушка, как ты ее именовала.
– Это что-то из ряда вон? – я оглянулась на стоящего у левого плеча Аста. Теперь он всегда вставал там и, полагаю, вздумай кто претендовать на место, убил без раздумий.
– Да, моя княгиня, – подтвердил дроу. – В Дро-суваре искать беседы с кем-то, кто не дро-су, – редкость. Тем более передавать кристалл, назначенный ко многим беседам, а не обсидиановое зеркало, распадающееся после однократной беседы.
– Раз так, сейчас приду, дядюшка! – любопытство защекотало в груди.
Интересно, что там такого случилось, что канон правил нарушается. Пока от дро-су, вопреки их нехорошей репутации, у меня лишь прибыль, так что схожу, побеседую. Вдруг снова какие-нибудь плюшки свалятся? Главное, чтобы не оплеухи. Этого я совсем не люблю, а необходимую норму доберу на тренировках в Киградесе просто потому, что надо.
Дядюшка торжественно вручил мне нечто черно-серое, поблескивающее в переплетении не то серебра, не то того самого универсального паучьего материала. Кстати, надо будет его моему дроу – знатоку металла подбросить. Может, сваяет шедевр?
Стоило мне взять теплый камень в руки, как в сознании зазвучал голос Деваары, совмещенный с видением. Я увидела ее все в той же величественной пещере. Наверное, должность намертво привязывала красавицу дроу к точке обитания. Пауки все так же висели под потолком каменной громады. Но кое-что изменилось. От очень полезных арахнидов больше не шибало едва контролируемым, чудовищным голодом. До состояния полной сытости пока еще было далековато, но перекармливать их после длительного воздержания тоже не стоило. Вряд ли дро-су держат в подземельях гигантские дозы ферментов или залежи мезима для обожравшихся компаньонов о восьми лапах.
И еще в пещере снова была не только дама-пастушка – одна штука. Там, где раньше стояли на коленях смертники-воины, снова было «дровно». Семерка, почти толпа по меркам чернокожих обитателей подземелий, явно пришла сюда не на экскурсию.
– Носительница Архета, ригаль-эш Киградеса, мое приветствие! – начала первой беседу дро-су.
– И тебе, смотрительница Деваара! – поздоровалась я. – Есть проблемы с соблюдением договора о поставках пищи?
– Нет, вы блюдете слово и букву договора, – чуть ниже, чем на пару миллиметров, склонила голову дроу. – Но меня просили выступить в качестве посредника.
Судя по оттенку интонации, миссия эта Девааре по вкусу не пришлась, но отказать она не могла или не посчитала выгодным.
– В пещерах было распущено очередное плетение, связанное за спиной одной из наших матрон. Ее Дом желали ослабить, устранив самых сильных защитников.
Я молча ждала продолжения, и оно последовало.
– Матрона Шеешдрау рассекла эти ядовитые нити. И в качестве компенсации за возвращение верных членов своего Дома предлагает три ларца живой стали. Я выступала гарантом первой сделки, потому Великая Матрона дозволила мне длить нить слов и далее.
– Речь о тех, предназначенных паукам воинах, которые были выкуплены живым скотом? – уточнила я, уже спиной чувствуя свою правоту. Уж больно напрягся Аст.
– Таково было плетение Ллоос, – согласилась Деваара.
– То, что сплетено, не распустить, – прохладно повела я плечами, входя в роль отмороженной княгини, которая и с дроу выгодные контакты готова наладить во благо княжества. – Выкупленное возвращено быть не может, ибо стало частью иного плетения. А это, – я небрежным кивнула на кучку дроу, – ошметки того ядовитого плетения, пришедшего в негодность?
Деваара только повела раскрытой ладонью в знак согласия.
– Лишние дро-су лишними не будут, – одними губами шепнул некромант, участвуя в переговорах.
– Их я могу тоже выкупить в соотношении один к трем, – задумчиво, хотя про себя натурально хохотала, предложила я, не представляя, зачем дядюшке дроу, но раз надо, они у него будут. Будет всё и все, что ему захочется. – Твоим подопечным надо регулярно питаться ради стабильности наших миров!
– Сделка, – невозмутимо согласилась пастушка, отбрасывая тему возврата воинов дроу в родные пещеры с отменно скрытой радостью. Правильно! Нечего тем, кто считался жертвами великих пауков, возвращаться и маячить перед глазами дро-су. Этак разброд и шатание в народе начнется. И вообще, связь дроу с пещерами нерушима и тэ дэ и тэ пэ. Короче, умерла так умерла!
Дядюшка отправился к стационарным портальным вратам, где пауки должны были активировать свитый проход между мирами. Там же он собирался забрать купленных оптом заговорщиков-дроу. Хотя какие они заговорщики? Тоже, как и моя троица, жертвы интриг Домов и матрон. Ничего, в хозяйстве пригодятся. Секрет адаптации чернокожих оказался элементарным. Он еще с первой партией был подсказан Архетом. Клятва служения, заверенная артефактом. Она перенастраивала связи, в любом ином случае срабатывающие на дро-су как удавка. Ну а если кто окажется слишком верен продавшему его Дро-сувару, не беда. Качественные зомби дядюшке тоже лишними не будут.
Изгнанников Ивер, как он наскоро объяснил, планировал использовать для заселения свободных территорий в Нейссаре. Тех, где климат был слишком суров для реш-кери, не жалующих разреженную атмосферу и мороз. Но именно в таких краях не просто выживали, а процветали всем погодам назло дивные звери, больше всего напоминающие внешне некрупных яков. Но шерсть у них была пепельно-серая с серебряной искрой, очень густая. Потому дро-су собирались приставить к животноводству, а прочие умения чернокожие изгнанники вольны были проявлять в свободное от основной работы время.
– Хороший выбор, моя княгиня, трое из выживших – мастера-резчики, мастер-укротитель тварей, один повар, два разведчика, лекарь. Все воины, – тоном знатока, отбиравшего быков производителей на ярмарке, прокомментировал мое приобретение Аст. Очевидно, дроу знал все и всех в Дро-суваре, как Чейру была известная каждая собака и блоха на собаке в Киградесе.
– Вы, дроу, все воины, вне зависимости от пола и специализации. И, Аст, если ты хотел вернуться в пещеры, не отпущу, – проронила я.
Бесшумно опустился мужчина у моего кресла и прижался лбом к руке.
– Моя княгиня, я принес клятву. Освободить от нее может лишь смерть. Но даже если ты измыслишь способ отослать меня, разорвав узы, не уйду. Я почувствовал вкус жизни, когда долг, честь и душа находятся в согласии. Отказаться от этой роскоши добровольно не пожелаю.
Да, дро-су не ведут бесед о любви, нежности и трепете сердца. У них по-другому. Воспитание, обычаи, нормы и правила. О слабостях откровенничать нельзя. Это брешь в броне. Но какими бы ни были внешние условия, чувства никто отменить не может.
Я слишком хорошо через Архет и узы клятвы вижу. Потому приняла Аста, у которого должное и желаемое совпало по траектории, и потому так невольно бесит меня Чейр. Из двух вводных: то, что желается, и то, что выгодно, неизменно выбирающий второе. И бесит, что, даже внешне выбирая первое, он ищет свой профит.
Пальцы сами легли на голову дроу и зарылись в мягкие волосы. Аст с некоторых пор перестал прятать в них убийственные предметы, начиная от корней, чтобы не доставлять неудобств княгине. Сместил защитный декор чуть ниже, чтобы я могла насладиться прикосновениями, и он тоже ловил кайф от моих касаний, как большой черно-белый кот.
А я… Мне нужны разве серенады под луной и пылкие признания, как в старину, или дурацкие стикеры и наворованные из сети гифки с сердечками, как практикуют сейчас? На кой, если я чувствую нить связи с Астом? И пусть это, наверное, не любовь, но очень прочные узы.
И вообще, кто может гарантированно сказать, ткнув пальцем, что «вот это, она, любовь истинная, священная, вечная!», а вот это «точно нет, фу, бяка, фальшивка!» Я, и будучи с Мишкой, не могла ручаться наверняка, что то между нами было настоящим. И, наверное, в этих сомнениях тоже есть своя прелесть. Стопроцентная гарантия чувств – глупость. Лишь вечная толика неуверенности отличает чувства живых от механизмов.
С принесением клятвы новой партией дро-су у дядюшки затруднений не возникло. Архет успешно функционировал и на расстоянии. Расстановка по профессиям, данная Астом, тоже пригодится в перспективе.
Стало быть, до следующего Круга можно было относительно спокойно заниматься обязанностями княгини по части канцелярии ведомства «Архет-одобрямс или не одобрямс». Я даже начала немножко надеяться, что успею разгрести основные бумажные завалы.

Глава 48. Охотник Охотников

Касательно «дорожных работ», прикидывая их объем, оттранслированный легендарным артефактом, как обычно, прямым ударом в мозг, я даже не рвалась брать лишнее. Банально надорвусь, и не будет больше у Киградеса живой княгини. Ни хорошей, ни плохой, вообще никакой. Только очередная нарядная мумия в красивом склепе. Настоящего и необходимого в планах хватало. Из-за безалаберности и банального запускания процесса ситуация с дорогами и порталами продолжала, как у нас на Земле любили заявлять политики, «оставаться сложной». Катастрофической, правда, уже не была, и то радость. Но резкое ее выправление по какому-нибудь одному, даже киградесскому фронту, тоже могло обернуться бедой. Я вспоминала тот сложный узор и начинала постигать необходимость осторожной корректировки плетения. Это как с весами, где не одна, две, а больше дюжины чаш, и уравновесить надо все!
Как раз сейчас, в перерыве работы бумажно-механической, я пыталась проанализировать очередной узор Архета и то, что артефакт мне желал сообщить на настоящий момент. Вроде как назревала очередная необходимость регулировки плетения где-то южнее Киградеса. В том смысле, что не дать кому-то стимулирующего пинка, а явиться и поучаствовать в поправке лично.
Интересно, эльфы успеют дорисовать-дошить апгрейд к моему наряду, а то как-то стрёмно на голое тело отправляться. После шоу, устроенного Гравиалой, внезапно хочется больше гарантий личной безопасности. То ли я осторожнее стала, то ли более запуганной, то ли мозги, как иголки у Страшилы, вылезли в голове. А может, и это вернее, я слишком близко поглядела на внезапную кровавую смерть. Смерть по дурости. И копировать такую не желаю.
Додумать не успела, полыхнул чернильно-синей вспышкой шар на подставке рядом ниже «телефонов» прочих княжеств. Теперь до кучи я еще и камень дварфов, и артефакт паучьей пастушки положила, когда Архет подтвердил, что ловушек и мин в подношении не обнаружено.
Эта полка в шкафу-нише была отведена под шары связи с организациями или кланами, называй любым словом, не ошибешься. Одно дело, все друг с другом повязаны, и узы родственные имеются, особенно на верхушке, как вскользь упоминал дядюшка. Шар полыхнул и продолжил ровно светиться, свидетельствуя о запросе беседы, а не экстренном «хватай вокзал, багаж отходит», вызове, предвещающем катастрофу.
Разговора желал тот, кто стоял у руля Клана Охотников. Раньше я на этот густо-синий шар только мельком поглядывала, но контачить со всеми подряд не рвалась. Имидж «дружелюбный сосед» – не мой конек.
Маркировка шариков мне стала доступна, понятное дело, не путем изучения глазками и ручками. Она в комплекте к карте замка Киградес проявилась.
Я перенесла шарик к столу, разместила на поставке, села в кресло и погладила пальцами нужные знаки, подавая сигнал готовности к диалогу.
Изображение проявилось незамедлительно. У стены стоял, положив руку на точно такой же синий шар, мужчина. Беловолосый, в копейку оттенок Чейра, но стриженный коротко, волосы были отпущены едва ли на ладонь. Только глаза у него были зеленущие, как яд, а не оттенка темной-темной вишни, и ногти не серебряные, а темно-лиловые, почти черные. Возраст? А кто ж его знает, не мальчик, не старик, не сопляк, а все остальное – поди угадай. У реш-кери на морде лица возраст не написан. А Архет каждый раз спрашивать, без мозгов остаться можно! Это больно!
– Ригаль-эш, – невозмутимо-вежливый голос и легкий кивок головы достались мне вслед за ритуальной речевкой про закаты и рассветы.
– Охотник Охотников, – спокойно отозвалась я, именуя главного в той богадельне, к которой принадлежал хвостатый. Отозвалась и замолчала. Ты вызывал, тебе, дядя, и болтать.
– Довольна ли ты членом клана, подле тебя пребывающим, и тем, как тени несут службу? – уточнил зеленоглазый.
– Чейр – превосходный охотник, – дипломатичный ответ подобрался легко и даже был правдив на сто процентов. Охотник-то хвостатый элитной квалификации, а что столь же великолепный потаскун, то это не мои проблемы.
– Тогда позволь уточнить, намерена ли ты заключать найм ксета, помимо уже совершенного?
«Я и этот не собиралась, но дяде захотелось», – ответ я благоразумно проглотила. Кажется, никто не любит конкуренции и подозрений в непрофессионализме. А именно этим на охотников повеяло после моего, можно сказать, демарша – найма сторонних бойцов. Или тут, как меня хвостатый пугал, с негодными охотниками-тенями разговор короткий? Вызовут на ковер и вернут после сдирания кожи одну голову в ларчике? Не желаю!
– Необходимости пока не вижу, – честно, чуть торопливее, чем следовало бы, ответила мужчине. – Чейр в лабиринтах отлично выдрессировал теней. Он великолепно справляется со своей работой.
– Ты довольна Чейром, но отвергла узы связи с ним? – эдак небрежно уточнил Охотник Охотников.
«Это чего, хвостатый уже успел папочке нажаловаться, или у них постоянный канал доступа?» – я аж обалдела.
Но ругаться не стала. Хочет правду, получит. Пусть кушает, не обляпается. Только надо в уме держать рассказ про ларчик, и палку не перегибать.
– Его несдержанность в отношении женщин мне претит. Прочная связь, как основа баланса якоря некроманта, шедшая против искреннего желания, мной была сочтена вредной. Чейр – отличный помощник и защитник, именно в этом качестве он одобрен Архетом. Я спокойна, когда охотник стоит рядом и готов дать совет.
– Даже так… – Охотник Охотников что-то быстро соображал, ядовитая зелень глаз чуть попритухла.
– Узы тоже бывают разными, креш. Нрав Чейра не предполагает развития иных.
Охотник Охотников примолк, обдумывая мои слова, а деятельный Архет, посверкивающий на груди, как-то очень ретиво замигал, будто сам потянулся к зеленоглазому. Я едва успела уловить череду образов артефакта и прихлопнуть ладонью кристалл.
– Нет, не надо! Охотник Охотников на своем месте! – рыкнула я и интуитивно добавила: – Ты его Чейром не заменишь, таланты разные.
Архет помигал мне, пытаясь сообщить, что тип с короткой стрижкой вовсе не потаскун, как его мальчонка (они и правда связаны родством). Я согласилась, но постаралась мысленно убедить артефакт, что новых уз творить не надо, пусть зеленоглазый в качестве моей охраны и советчика и будет эффективен, но поставить на опустевшее место некого. А на этой важной должности тоже должен быть правильный реш-кери. Архет не очень довольно помигал, будто ворчал, но смирился с тем, как резко обломали его творческую игру. Сдается мне, в начале нашего знакомства артефакт таким деятельным и эмоциональным не был. Я на него дурно влияю или переел энергии, в избытке поступающей по связи от щедрот некроманта? Эйфория наступила и чего-то отдавила? Например, предусмотрительность.
– Поправь меня, если ошибаюсь, моя княгиня, – начал Охотник Охотников, приметивший все мои манипуляции и услыхавший злобный шепот. Я малость насторожилась. О как, уже не просто «ригаль-эш», а «моя княгиня». Чего это меня решил так поименовать? Не к добру! – Архет предлагал мне пост подле тебя?
– Архет вообще коллекционер-маньяк, как кого ценного увидит, норовит присвоить. И чем ценнее в его понимании, тем прочнее присвоить, – сварливо отозвалась я, вспоминая эльфов, дроу, дядю…
– А ты не считаешь меня достойным?
– Я бы махнулась не глядя, – честно отозвалась я, имея в виду проблемные выверты Чейра. – Но обезглавить клан, играющий одну из ведущих ролей в Киградесе, – не самый верный ход. Твоя сила – видеть талант охотника и максимально проявлять его, убирая слабости.
– Я вызвал столь сильную симпатию? – удивился собеседник, чуть приподняв бровь. Глаза, о, теперь сообразила, почему они казались мне ядовитыми, цвет имели один в один – зелье яда в одной игрушке. У людей я такого цвета глаз не встречала, да и у реш-кери увидела впервые.
– Не без того, но деловые отношения, мне кажется, с тобой строить было бы проще, чем с Чейром, – как на духу ответила я. – Твой сын слишком привык иметь все, что шевелится. Порой это напрягает.
А что? Хвостатому можно на меня жаловаться, а мне на него нельзя? Не-е, я за равенство! Никогда плаксой-ябедой не была. Если во дворе дрались, то не Лён меня прикрывал, а мы спина к спине вместе с братцем действовали. Но сейчас именно так и показалось правильным.
– Эта досадная манера поведения будет скорректирована, моя княгиня. Чейр останется подле тебя именно в том качестве, в каком ты пожелаешь его видеть. Если же нет, я всегда готов буду уступить ему свой пост, – обдумав мою декларацию, решил коварный Охотник Охотников.
И я не выдержала, расхохоталась, представляя кислую мину хвостатого от предъявления такого ультиматума.
Одними глазами улыбнулся и собеседник, завершая диалог вместе с погодной информацией, он проронил:
– Мое имя Крезан, моя княгиня.
«Хорошо, что не трикрезан», – со смешком прокомментировала я уже потухшему шарику.
– Моя княгиня? – вкрадчивый шепот за левым плечом дал знать о близости Аста. А я ведь вела беседу с Крезаном так, словно рядом никого не было постороннего. Почти флиртовала. Умение дро-су быть незаметным оказалось самим совершенством. Его не чувствовал, не замечал за все время конфиденциального разговора даже глава Клана Охотников. А это дорогого стоит!
– Твоя, – машинально согласилась я.
– Ты желаешь сменить стоящего за правым плечом? – осторожно уточнил Аст. Не пустого любопытства или ревности ради. Спросил потому, что считал такой вопрос правильным и нужным для моей охраны. Хоть и допускал высокую вероятность наказания за неуместное «любопытство». Но боль уже давно перестала для дро-су много значить. Еще одна метка на теле, исчерченном выцветающими со временем узорами. Пустяк.
– Не особо, Чейр отлично знаком с реалиями Киградеса, что не знает, разнюхает в сновидениях. Его советы и справки уместны, – отмахнулась я и пошутила: – Надеюсь, папочка выпорет сынишку-наследничка, и тот возьмётся за ум.
– Чейр – средний сын, плетение его волос таково. Но является ли он наследником клана… – Дроу задумался. – Есть вероятность. У вас, реш-кери, наследование по мужской линии и смещение по оси прав возможно. Что до порки, хм, вряд ли это поможет.
«А того гляди еще и понравится. Хватит Киградесу в целом и мне персонально одного Зара», – цинично закончила я про себя и, отослав Аста бдить у дверей (хрен его выпрешь дальше, маньяка черного!), вернулась к работе.
Прерывалась лишь на беседу с эльфами-рисовальщиками и вышивальщиками, сияющими, будто их вместо фонарей включили в неведомую сеть. Парочка походила на отсидевших на жесткой диете панд (ох уж эти круги под глазами), но работы по приведению моего парадно-выходного платья в броню выполнили. Внешне ткань никак на первый взгляд не поменялась, но когда Айдэс показал мне изнанку… Я моментально пожалела, что парадный наряд нельзя носить шиворот-навыворот. Там цвели сплетенные в немыслимо тонкий прекрасный растительный узор эльфийские травы, цветы, знаки силы.
– Дивно, – восхищенно выдохнула я, не в силах оторваться от любования работой настоящих мастеров, кончики пальцев осторожно тронули шедевр. Забывшие как дышать эльфы, все это время дожидавшиеся моего вердикта, радостно заулыбались. Мой искренний восторг погладил через связь теней, а искры энергии, переданные вдогонку Архетом, заставили длинные ресницы лоэ-диэль томно задрожать. Все-таки этим для полного кайфа понадобилось немногое: одобрение княгини и немного физического удовольствия.
Медлить с переодеванием я не стала. Сразу отдалась в ловкие руки незримой прислуги и уже через пяток минут щеголяла в надежной, как сейф, броне, лишь выглядевшей, как торжественное платье.
А эльфам еще одно платье по их же просьбе отдала на растерзание (то есть вышивание). Только приказала больше так не гнаться за скоростью.

Глава 49. Неладно что-то в «Датском королевстве»

Неспокойно было на душе, и вовсе не из-за хвостатого. Жил он как-то до меня, девок портил, кошмары насылал, проживет и впредь. Переживала я о брате. Решать самому – его право, только мне невыносимо хотелось помочь. Но именно сейчас моя помощь и была заключена в неучастии. Владыка Леса шел своим путем, и не реш-кери без официального зова заступать ему тропу.
Ночь я ждала с нетерпением, и вовсе не из-за возросших аппетитов, требующих утоления. Я надеялась, что наши с Лёнькой сны снова смогут синхронизироваться. Лезть нарочно и встретиться на дорогах сновидений – это ведь две большие разницы. Когда случайно, это не считается. Вот! И вообще, должен же Архет подыграть своей носительнице.
Архет тоже посчитал, что должен. Поэтому в переплетении лесных троп-дорог мы повстречались с братом. Ленька выглядел умотанным в край, жесткая линия губ и взлохмаченные больше обычного волосы говорили о том, что братец все это время не перебродивший ягодный сок в обществе длинноногих эльфиек облегченного поведения хлестал.
– Разобрался, – не спросила, констатировала я.
Брат шагнул и молча стиснул меня в объятиях. Постоял не меньше пары минут, просто дыша, обмениваясь родным теплом, и тихо обронил:
– Лирка, знала бы ты, как я задолбался. Всем что-то надо, всем я что-то должен. Я бы все эти лесные красоты отдал, чтобы вернуться с тобой назад и жить так, словно все это дурным сном оказалось.
– Понимаю, Лён, – тоже шепотом согласилась я. – Только желай, не желай, не выйдет, фарш невозможно провернуть назад. Нас не отпустят, пока мы нужны в Лоэ-диэлин и Киградесе. Заменить некем. Что с твоей, что с моей стороны – одни трупы, а от них, как правителей, пользы не будет, даже если дядюшка некромант расстарается.
Я промолчала об амбициозных планах Архета на мою не только тушку, но и душку. Раз такое идеальной сочетание, то ходу от артефакта мне нет даже после смерти, пока не попадется ему более удачная жертва.
– Твоя правда, Лирка, – стиснул еще крепче меня братишка и наконец начал рассказывать.
Клубочек вышел крайне запутанным, но при роспуске всех нитей «вязания» реальность оказалась проще пареной репы, или, как говорят лоэ-диэль, проще листа. На пограничные земли эльфов, под шумок, пользуясь усобицами и неразберихой, польстились – та-дам! – соседи метаморфы. Им легко принять облик эльфа, и если знакомых, способных опознать чужака, поблизости нет, то и проблем нет. Один амбициозный типчик со товарищи решил устранить излишне любопытных. Но не учел, что Лён явится сам, а не пришлет кого-нибудь по принципу «на отвали». Когда весть о пропаже некоего не в меру любопытного эльфа, а потом еще одного упрямца, отправившегося на его поиски, дошла до нового Владыки Леса, все заверте…
Теперь на границе назревал натуральный конфликт рас и миров. Еще бы, покушение на Владыку – это вам не комар чихнул.
– Зачем им? – первым делом попыталась уточнить я. – Земель у них хватает. Что в том куске такого?
– Дело в айсиле, – грустно хмыкнул Лён. – Кто бы мог подумать, что невзрачный голубой цветок, который лоэ-диэль порой добавляют в ягодное вино для нежности аромата, запирает дар к изменениям тела у метаморфов. Чем больше доза, тем длительнее эффект. Возможно, на каком-то этапе он может стать необратимым. Только знаешь, Лирка, все потуги этих деятелей отхватить участок с полянами айсиль были бы в итоге напрасны. Цветок растет лишь там, где лоэ-диэль живет в счастливой гармонии с Лесом. И вино годно лишь свежее, его не запасешь впрок.
– Что будешь делать?
– Цепь Мет-а-мофи, это их совет, сам разберется с ними. Под полную клятву молчания пойдут все причастные. Отрава, искажающая саму суть метаморфа, не должна существовать. Я попросил Лес изменить свойство айсиля, отныне он безвреден для наших соседей. И нет, Лирка, не смотри на меня, как на прекраснодушного идиота. Такой яд легко может стать палкой о двух концах. Я легко отличу застрявшего в чужом облике метаморфа от эльфа, но не каждый мой подданный способен на такое. Месть же должна свершиться. Те, кто напал, притворившись деревьями, навсегда останутся частью Леса, силой без разума. Так обещал я себе, когда прощался с теми лоэ-диэль, что нашли свой конец до срока из-за чужих амбиций. Прочие метаморфы не виновны прямо… Войны не будет, но доверие меж нами утрачено.
– У них тоже больше нет достойных правителей? – предположила я.
– Цепь Мет-а-мофи существует. Но в какой степени это сейчас реальная сила и власть мира Метафа-а, а в какой лишь декорация… – Лён нахмурился и повел плечами.
– Скверно, если декорация, – цокнула я языком, сверившись с данными от Архета. – Чтобы отладить дороги и порталы у меняющихся, Цепь должна быть не номинально существующей, а реально действующей.
– Прости, я упустил из виду это ее значение и то, что если не они, то все придется вывозить на своем горбу тебе, – подосадовал брат.
– У тебя и без того дел выше ушей, – пожала я плечами, ничуть не сердясь на Лёньку. – Но к Цепи Мет-а-мофи меня отведи. С виноватыми проще вести дела. А Архет уже давно семафорит, «неладно что-то в Датском королевстве» или даже вовсе по другому источнику-переводу – «прогнило».
– Пойдем сейчас или завтра официально прибудешь? – лишь уточнил Лён.
– Официально, – скривилась я. – Благотворительность – не мой профиль. Пусть просят и участвуют сами, как могут. Нечего было на моего брата покушаться! Метаморфов во Вселенной куча, а старший брат у меня один-разъединый!
– Да. Я такой, я уникальный, хвали меня, хвали! – приосанился братец.
Похоже, его чуток отпустило после всей нервотрепки. И вообще хотелось сбросить маску грозного Владыки Леса в короне из веток и побыть, как прежде, беззаботным студентом, на плечи которого если что и давит, то лишь сессия с особо зверствующим суровым преподавателем.
Так что прощались мы почти весело, совсем бы веселилась, если бы не «предвкушение» завтрашних трудов и реакции Чейра на объявление о необходимом визите. Какого бы обиженного из себя моим небрежением хвостатый ни строил, к своим обязанностям относился крайне добросовестно. Даже чересчур. А значит, снова мне будет мозг компостировать охраной и недопустимыми рисками.
Как оказалось, я не угадала. Церебральный интим меня ожидал вот прям сейчас. Потому что сон, который не сон, организованный Архетом, по каким-то признакам отличался от обычного и здорово встревожил Аста.
Дроу замер статуей имени себя в ногах кровати и не то что не шевелился, кажется, даже не дышал, пока я сама не проснулась.
– Моя княгиня, ты пребывала не здесь, – тихий голос звучал так, будто мужчина ступает по тонкому льду. Дескать, то, что случилось, норма или надо насторожиться, а может, даже поднять тревогу? Или сейчас он ведет разговор вовсе не со своей княгиней, а монстром, занявшим ее место?
– Да, ходила поговорить с братом, – не стала врать я. – Завтра или уже, точнее, сегодня отправимся в Метафа-а. Лён проводит.
– Охотник поведал, почему ты считаешь родичем крови эльфа, с которым росла в ином мире, – согласился Аст с видимым напряжением. Ему, слишком привыкшему к постоянному недоверию в отношениях, было сложно принять мою реальность.
Погладив мужчину по скуле, я попыталась провести аналогию, способную унять его маниакальную подозрительность:
– Лён мне близок так, как тебе близки твои побратимы. Подлости от него я не жду. Будь иначе, Архет не смог бы протянуть между нами нить связи.
– Как скажешь, моя княгиня, – принял мое слово как приказ дроу. Ну хоть так. Спорить и доказывать смысла не видела. Лён ведь мой брат, а не его. Значит, кому, как не мне, в него верить, не постороннему же чернокожему маньяку?
И вообще у Аста были трудные младенчество, детство, юность, отрочество и далее по хронологический шкале без перерыва на отпуск и релакс. А сейчас вообще работа такая: никому не верить во имя мое и ради моей безопасности. Шутки шутками, но все действительно так. Белая сетка шрамов, исчертившая кожу, – тому документальное подтверждение.
Дядюшка, уведомленный прямо с утра о высшей необходимости посещения мира метаморфов, даже ворчать не стал, только посмотрел обеспокоенно и уточнил, какая помощь потребуется от него.
– Пока ничего, дядюшка. Архет только показывает срочную потребность навести порядок с тамошними путями-дорогами, чтобы вся система нашего региона наперекосяк не пошла.
– Только? – кажется, дядюшка, так же, как и Аст поутру, мне не мог до конца поверить.
– Я чего-то не понимаю? Где истоки недоверия, дядюшка? – прямо, экономя время и нервы, спросила у некроманта.
– Ты не только реш-кери, но и мет-а-мофи, – ответил Ивер, будто эта констатация факта и была причиной его сумрачности. Темно-зеленые глаза продолжали обеспокоенно мерцать.
– Да, родителей не выбирают, – согласилась я. – Мне с моими не очень свезло. Или… Эй, дядя, ты опасаешься, что я захочу остаться в Метафа-а?
И когда дядюшка не стал возражать, я и в самом деле удивилась. Чего я потеряла в незнакомом мире, о котором даже Архет мне ничего толком не подскажет, не покажет, потому что предки реш-кери там не обитали?
– Дядя Ивер, ты не прав. Метафа-а – чужой для меня мир. Может, не будь у меня обязанностей здесь, я бы и польстилась. Иной раз хочется снова стать безалаберной балбеской. Но Архет мне уже четко дал понять, что отпускать не собирается, а раз так, то какой смысл менять шило на мыло?
Кажется, с плеч дядюшки упало тонн пять-семь, не меньше. Он даже улыбнулся и, оправдываясь, сказал:
– Я рад. За тот недолгий срок, что ты носишь титул ригаль-эш, случилось слишком много неприятного, такое непросто принять.
– Да я вообще живу как в дурдоме, а там сложно определить, кто пациент, кто врач, если бейджа и униформы нет, – рассмеялась я. – Ладно, дядюшка, не переживай, я не собираюсь делать ноги из Киградеса. Теперь это мой мир, хочу я того или не очень, но так карты легли.
В косяк двери кабинета стукнули в качестве небрежного предупреждения, и возник Чейр. Выглядел хвостатый как обычно невозмутимым красноглазым совершенством, но почему-то его волосы мне показались чуть взъерошенными, а физиономия недовольной. Кажется, по связи шел такой настрой, что поневоле до меня докатывался. Это папа «Трикрезан» сыночку устроил головомойку? А похоже! Папе респект и уважуха!
– Моя княгиня, тени готовы следовать за тобой, – доложился охотник.
Вот как у них так получается? Ни Чейр к Асту, ни Аст к Чейру лишней симпатии не испытывают, но координировать свои действия и делиться информацией успевают быстрее, чем я соображу, что оно вообще требуется! Наверное, ответ один – квалификация. Ну и здоровый эгоизм до кучи. Если что со мной по их недосмотру случится, пихаться локтями будет уже не с кем и незачем.

Глава 50. Визит в Метафа-а

Я глянула на живописные завихрения – гимн Гринпису – в недрах Архета. Там уже за время беседы с дядей все искры и туманные спирали отчетливо стали проблескивать зелеными тонами – явный сигнал, переданный братцем из Дивнолесья. И согласилась: пора.
– Отправляемся! Сначала в Лоэ-диэлин, оттуда в Метафа-а.
Все, что лесные, что темнокожие тени, беспрекословно приняли вводную. Положив ладонь на артефакт, подала сигнал: «Лён, мы идем, встречай!»
А портал и легальная связь между двумя союзными мирами – это уже не мое дело, а работа двух синхронизировавшихся артефактов – кристалла с дивным именем Архет и древесной короны, имени которой я не знаю. Может, его и вовсе нет, или оно такое, в три-четыре строки, что не знать его за благо для желающих сохранить мозг и язык несломанными.
Портал сработал штатно, то есть забрал всех – меня, Чейра, четыре тени оптом – и перенес на знакомую поляну, то бишь исторически и магически значимое место Дивнолесья – Лесные Чертоги.
Лён в ипостаси аэра Лоэ-диэлин, то есть в короне с веточками-цветочками и парадно-выходных зеленых (а каких еще-то?) одеждах встречал нас в обществе свиты с самой торжественной мордой лица. Не знала бы своего братишку с пеленок, точно купилась бы. Уж больно пафосную мину он состроил. А так ничего, скопировала его выражение и даже не рассмеялась, когда Лёнька речь толкнул о том, как рад приветствовать высокую союзницу – ригаль-эш Киградеса в Лоэ-диэлин, сопровождаемую тенями. Дескать, тут, в Дивнолесье, в охране его гостьи нет нужды, но поскольку путь лежит на территории иные, его сердце будет спокойно за безопасность княгини.
Это таким образом мой братец, почти кролик, если мерить по ушам, давал понять сородичам, что рядом с его названой сестрой не стрёмные чужаки, особо чернокожие подозрительные со всех сторон дро-су, а всего лишь надежная охрана.
Между прочим, Айдэса и Диэса эльфы не признали. Ну а что? Во-первых, один теперь темненький, во-вторых, универсальная форма теней на всех, в-третьих, у пары братьев изменилась даже моторика. Так что они прибыли на родину практически инкогнито. И то ненадолго.
Ответила я братцу пафосной хренью о вечных связях держав и дружеских узах владык, а потом мы все, прихватив Лёна, по тропе, проложенной Лесом, перенеслись – почти порталом (по зеленому живому тоннелю пришлось сделать пяток шагов) в иную сферу бытия.
Нет, не шучу, правда сферу. Это у Лёна все вокруг разно-зеленое, у меня, если парк при замке брать, – зелено-коричневое в массе своей с оттенками инфернального безумства на отдельных, особо ценных для Кайриль, читай смертельно-ядовитых для всех прочих, растений. А если виды Нейссара брать, то серый добавляется, поскольку камень и скалы.
Здешняя сфера, свитая вкруг огромной, лишь чуть меньше тронной эльфийской поляны, была малиново-голубая, с переливами цветов радуги, но не чисто-небесных, а, скорее, бензина в луже. И там были не камни, как в пещерах дварфов, не круглый стол реш-кери, не паутина под потолком дро-су, а травянисто-каменистый круг того же безумного перелива посередине. Это чего, трон, без спинки, сиденья и ножек? Так вроде у мет-а-мофи вообще нет правителя единоличного, только Цепь Мет-а-мофи, что бы это ни значило.
Ответ мы получили скоро. Не успели оглядеться, как из растительно-каменной стены выступил, становясь двуногим прямоходящим, а не камнем и листиками, человек. Нет, мет-а-мофи. Человеком я его не назвала бы не только теперь, а и тогда, когда ничего истинного о других мирах и расах не ведала. Потому что этот «человек» непрерывно менялся. Он будто тек по контурам. Менялись черты лица, даже одежда и та трансформировалась. Будто и не была одеждой, а частью тела создания. Ну… может, так и было на самом деле.
– Аэр Лоэ-диэлин, ригаль-эш Киградеса, Цепь Мет-а-мофи в Метафа-а приветствует вас и готова исполнить свою часть Уговора Баланса.
Вот прямо так и сказал с больших букв. А что голос по-старчески дребезжал, не важно, я слышала то, что слышала.
«Каком таком уговоре?» – едва не спросила я вслух, но не успела. Архет – артефакт, замечательный во всех смыслах этого слова (порой в весьма неуместных и скоропалительных), дал справку. Как молоточком по темечку врезал. Оказывается, Уговором Баланса именовалась обязанность Цепи Мет-а-мофи помогать князю Киградеса в отладке баланса своего мира и перенаправлении нужных токов энергий путей в сопредельные миры при проведении ритуала.
– Аэр Лоэ-диэлин, признательны тебе, не затаил злобы, благо общее миров выше личных обид поставил, – продолжил метаморф.
Ага, это он так вежливо выпроваживал Лёна. Но братец чуть заметно качнул головой, когда только таких царских замашек успел нахвататься, и промолвил:
– Ценю я Алиру, сестру свою названую, ригаль-эш Киградеса, более благополучия множества миров. Свидетелем и щитом ей буду, вместе с тенями, покуда не придет пора возвращаться в Киградес.
М-да, слова Лёна дядечке явно не понравились, но он их проглотил, спорить не стал. И дело не в том, что нас больше или правда на нашей стороне, а в том, что я лично и союз с эльфами мет-а-мофи нужен больше, чем поглаживание самолюбия.
Меняющийся дядя или дедуля (голос-то точно был мужским, пусть и дребезжащим) склонил голову набок в жест согласия и занял место по центру радужного круга-безобразия. Там он хлопнул в ладоши. Вроде как в колокол прозвонил. Неслышный уху, но явно резонирующий с костями звук пронесся по поляне.
Они стали появляться. Не как эльфы, притянутые Лесом, когда Лёнька принимал пост аэра, а словно создавались из ничего прямо в пестром круге. Хотя, готова спорить, это были в большей степени понты. Мет-а-мофи в совершенстве владели искусством маскировки. А чего проще, если ты в любой миг можешь не только стать один в один цветом с окружающим пространством, а сам себя способен преобразовать в кусок этой самой реальности.
Интересно, мамаша моя блудная так же могла? И передались ли мне какие-нибудь гены, отвечающие за изменения? Не то чтобы очень хотелось, если только чуть-чуть с внешностью поиграться. Но знать точно, не надо ли опасаться стихийной активации наследия, пожалуй, стоит. В один прекрасный день проснуться на кровати и ощутить себя частью этой самой кровати совершенно не улыбалось. Закончим работу, спрошу, если останутся силы и желание. Или потом спрошу, не последний день живу на свете, надеюсь.
Метаморфы явились общим числом более десятка. Точно посчитать кучу этих мерцающих типов я с первого раза не смогла, а со второго решила не мучиться, чтобы глаза на конус не сошлись. У меня тени есть и охотник. Пусть они считают, если для моего телохранительства так надо, а если не надо, тоже могут не считать. Эти пестрые ведь не цыплята по осени.
Мет-а-мофи занимали свои места в каменно-травяном круге, будто хоровод на пятачке водить собрались. На нас внимания то ли демонстративно, то ли ритуально не обращали. Они действительно образовывали живую цепь какого-то прихотливого извива и плетения. И спустя несколько секунд живая цепь действительно стала цепью. Руки этих созданий переплелись и будто спаялись между собой.
Ой, коржики-пирожки, вот это реально Цепь Мет-а-мофи. Не убавить, не прибавить, правильно назвали! Я во все глаза смотрела за разворачивающимся действом. А оно действительно разворачивалось, даже воздух стал потрескивать от напряжения, кажется, я видела десяток-другой искр. Причем не стандартно-электрических, а разноцветных, как и все вокруг. И в какой-то момент времени меня толкнуло в эту цепь, замыкая ее. Я даже не успела озадачиться: как же так, у меня же ничего не вырастет, чтобы контакты замкнулись, но контакты уже сработали сами по себе. Волей Архета. Теплые, у одного в мозолях, у второго мягкие по-женски, руки метаморфов обхватили мои, и все началось.
В общем-то процедура оказалась стандартной. Благодаря артефакту они видели, что и как им требуется сделать для родного мира и окрестностей, энергия щедро поступала через живую цепь, умножая общую силу, непременно забирая частицу от меня и артефакта, как направляющую. Это длилось, длилось и длилось, потому что слишком долго не утруждал себя ни один из князей Киградеса визитами на землю Метафа-а. Я и сама-то знала, что надо, а утрудилась, лишь когда жареный петух в облике Лёна клюнул в мягкое место. Тут уж отлынивать стало стыдно.
Когда все завершилось и цепь распалась, я устояла на ногах лишь каким-то чудом. Чудом и цепкой жесткой рукой того самого плывущего контурами метаморфа, осуществившего общий сбор. Может, и старик, а держал он крепко.
– Княгиня, я чувствовал тебя в цепи, ты не только реш-кери, ты наша по крови! – в лоб объявил он.
– Мама была из ваших, – согласилась я. А чего отпираться-то? Я секрета из своего происхождения не делаю.
– О да, спит в тебе ее дар. Глупая девочка, испугалась первых проявлений сути, сбежала до круга пробуждения, не позволила своей силе проснуться толком и ступить на Пути! – почти презрительно, с толикой сожаления объявил метаморф.
– Так она что, не была смертельно больна? – удивилась я неожиданной вести.
– Наша суть – изменчивость, потому болезнь не может закрепиться в теле, – с пафосом опроверг версию беглянки собеседник, наглядно демонстрируя свое переменчивое обличье так, что у меня в глазах стало чуть рябить.
– Надеюсь, глупость и склонность к скоропалительным решениям не наследуются, моя княгиня, – не упустил шанса поддеть меня Чейр, успевший уже переварить нахлобучку от отца и собственный статус. Привычная язвительность к хвостатому вернулась в полной мере.
– А уж я-то как надеюсь, – согласилась я, наверняка вопреки его ожиданиям. – Дурак – это горе в семье, а правитель дурак – горе стране. А самое страшное знаешь что? Дурак собственной дурости в упор не заметит, он себя самым умным мнит. А если ты спросишь, уверена ли я, что не дура, отвечу: решать вам, но я точно уверена, что я – не самая умная, а это уже повод для оптимизма!
– Ты достойна! – вдруг возопил неожиданным фальцетом старикан, кажется, поехавший крышей или перенапрягшийся, и с неожиданной силой толкнул меня от себя лицом в разноцветный траво-каменный круг. Тот раскрылся под ногами, словно состоял из очень-очень зыбучего песка. В доли секунды он засосал меня и отправил вперед, вверх или вообще непонятно куда по какой-то громадной трубе.
– Пройди Путями Пробуждения! – услышала напутствие уже моя спина, так же как часть последующих речей.
– Димшайн, зачем?! – кажется, это отчаянно вскричал кто-то из метаморфов.
– Стойте, безумцы, лишь мет-а-мофи может пройти этим путем и сохранить разум! – вторил ему другой местный.
– Она моя сестра! – яростно проорал Лён, остальные (если сказали, что «безумцы», значит, их было больше одного) что-то делали молча.
– Нам нужна своя ведущая Цепи! Пробудившись, она останется с нами! – гордый своей выходкой, оповестил всех старый клоун. – Настала пора Метафа-а обрести владычицу!
– Ее спутники не выйдут живыми из Путей Пробуждения. Носительница артефакта не простит!
– Она изменится! – уверенно, будто это все объясняло, оправдывало и списывало грехи, объявил упрямый старикан, и звук резко стал глуше, и буквально через пару-тройку мгновений вовсе исчез.

Глава 51. Пути пробуждения

Наступила тишина и падение-парение в никуда. Если бы не абсолютное непонимание, что, как и зачем происходит и страх за своих, я бы даже получила удовольствие от нежданного аттракциона. Чем-то это напомнило парение в аэродинамической трубе. Только больше летел мозг, нежели само тело. Его словно обволакивало и щекотало перышками.
– Эй, – когда мне немного надоело приятное состояние и тревога стала слишком сильна, я не выдержала и спросила у «ничего и никого», подкрепляя посыл силой Архета: – Сколько еще? Заканчивайте, я хочу домой, я не желаю быть мет-а-мофи, я реш-кери!
И меня услышали, или так совпало? Падение-парение прекратилось. Я снова оказалась на странной поляне, заключенной в шар. Вот только трава и камень под ногами у меня почему-то пружинили, как хороший жесткий матрац. Нет, в болото место встречи не превратилось, это вообще было не оно. То есть не место изначальной встречи. То ли Архет подсказал, то ли сама додумалась, мне явили искусственную реальность, смоделированную теми самыми Путями Пробуждения.
И на полянке-модели мне ждал тот самый (у-у-у!!! зла не хватает) мастер подлянок! – старикан. Хотя… Присмотревшись к ряби, я сообразила, это не тот идейный козел-толкатель, а лишь его модель. Тот, кто пытается выглядеть, как вероломный Димшайн.
– Верни меня и тех, кто следом провалился, назад! – потребовала я у местного обитателя, почему-то уверенная, что если кто-то знает об этом месте и как-то в нем ориентируется, так это «старик».
– Ты не хочешь меняться… – голос у «старика» оказался не фальцетом и скрипом, а тягучей патокой, будто он одновременно был или думал еще о сотне вещей разом, потому слегка подтормаживал на поворотах речи.
– Быть метаморфом – неплохо, но я уже реш-кери и от своих обязанностей ригаль-эш отказываться не хочу и не имею права. Потому спасибо, но нет. Меня ждут свои пути!
– Пути Пробуждения никогда не меняют против воли наследующего мет-а-мофи, – чуть разочарованно, но не став настаивать на своем, согласился собеседник. – Выходи.
Круг в центре поляны стал мерцать, показывая, куда именно мне стоит пройти на выход.
– А мой брат, мои тени? – спохватившись, притормозила я у самой границы круга.
– Они блуждают в безумных кошмарах. Пути – лишь для мет-а-мофи, прочим гибель, – небрежно пояснил присматривающий за «каруселями» специалист.
«Я так не играю!» – возмутилась я и объявила:
– Они мне нужны, как их достать из кошмаров?
– Отправиться следом и, если они тебе поверят больше, чем видениям вокруг, сможешь забрать. Если успеешь, – снова тягучим голосом, будто уже больше, чем наполовину был не тут, ответил собеседник. Да и края поляны стали мерцать, намекая «а не пора ли вам пора».
– Я иду! Куда? – потребовала я ответа. А как иначе-то? Оставить тех, кто ринулся спасать меня по долгу ли службы или из родственных чувств, я не считала себя вправе. Это предательство!
На краю поляны появилось то ли черное пятно, то ли дверь из черно-лилового света. Понимая, что это именно туда мне надо, я зашагала по «матрасу» вперед. Шаг в лиловую грязь обернулся шагом в нашу квартиру на Земле. По коридору метался Лён, барабанил в закрытые двери, прямо в стены, хрипло звал:
– Лирка?! Лирка?! Ты где?
Кажется, этим увлекательным делом брат занимался уже давно, куда дольше, чем я разговаривала с местным информатором, потому что голос брата был почти сорван.
– Я тут, Лён, пойдем со мной! – позвала я с порога, стараясь не присматриваться к деталям обстановки, чтоб не затянуло в чужой кошмар.
Лёнька подскочил, облапил меня, сжал до хруста и сипло выдохнул в макушку:
– Я уж думал, все, что было и есть – все кошмар, а ты, как пропала тогда, так и не нашлась…
– Это точно кошмар, а мы были, есть и будем, братец лесной аэр! – скрупулезно поправила я и снова позвала, помня небрежно озвученное условие выхода «мне должны поверить больше, чем глюку»: – Пойдем скорее, нам пора наводить порядок!
Сработало! Брат мне поверил, как верил всегда! Сжал ладонь, чуть ли не до боли, и мы шагнули с порога старой квартиры вовсе не на площадку. Причем пусть я только держала руку Лёна, а казалось, через порог несла его на закорках и еще килограмм семьдесят в нагрузку.
Стоило пересечь незримую черту, Лён замерцал и исчез, а я снова оказалась перед черно-лиловой дырой-дверью в новый кошмар. Почему-то зная, что с братом теперь все в полном порядке, я отправилась на поиски следующего участника «баек из склепа».
Вышла я на людную улицу, полную симпатичных, кого-то мне подозрительно напоминающих брюнеток, наряженных в платья красных и золотых оттенков. Девушки галдели, смеялись, гуляли, делали покупки, пели. Да что они только не творили, а среди этой дамской толпы метался хвостатый с совершенно обезумевшим и потерянным видом. Даже великолепный хвост растрепался. Он подбегал к очередной девице, разворачивал ее к себе лицом, вглядывался в черты и, досадливо мотнув головой, мчался к следующей, и к следующей. Время от времени он тоже, как Лён, звал без тени надежды в голосе:
– Алира, моя княгиня?! Алира, где ты? Алира!
– Я тут и жду тебя! – откликнулась я, прерывая бег Чейра по кругу. – Хватит по бабам шляться!
Чейр застыл, не закончив очередной идентификации куклы из кошмара. Он медленно, будто опасался, что ему послышалось, обернулся ко мне.
– Пойдем, хвостатый, мне еще остальных по видениям искать, – позвала я, уже нетерпеливо. – Или, если желаешь, можешь оставаться и развлекаться с куклами дальше!
Охотник оказался рядом мгновенно, будто замерцал в воздухе, потянул носом. (Запах на соответствие проверял?) Ага, проверил! И поверил, прижал к себе, а потом нагло впился в губы жадным поцелуем. Ну вообще охамел! Я его укусила до крови, а показалось, что как борец через себя перебросила неподъемный вес охотника. Это сработало как ключ наружу. Чейр тоже исчез, а я рухнула в темные и отлично знакомые гипнолабиринты пещер Дро-сувара.
Там шел бой. Моих темнокожих защитников окружил отряд под предводительством матроны дро-су. А кем еще могла быть баба с длинными, до лодыжек волосами и надменной мордой, просящей кирпича? Тем не менее Эрд и Аст стояли с клинками в руках прямо, и перед ними уже высилась изрядная куча тел. Они сражались, а не рухнули на колени в жесте покорности.
А где-то дальше в тенях и выше ворочались громадные туши пауков, щелкая жвалами и нетерпеливо сверкая багровыми глазами. По версии «телезрителей», наверное, сверкали потому, что очень хотели есть.
– Вложите клинки в ножны и примите милость Ллоос! – жестко потребовала баба, с какой-то хищной жадностью облизывая губы.
– Нет, матрона Шеешдрау, я принес иную клятву и ей не изменю, – подняв взгляд прямо к лицу требовавшей покорности женщины, нагло отказался Аст, выказывая неслыханное неповиновение.
Эрд молча встал плечом к плечу с побратимом.
– Эй, Аст, Эрд, долго еще будете кошмары на двоих смотреть? Нам пора! – позвала я и сердито потребовала, чтобы сломать образ кошмара: – Вы нужны ригаль-эш Киградеса!
Загнанные в угол дро-су резко повернули головы, я нетерпеливо прищелкнула пальцами. Аст и Эрд моргнули, будто просыпаясь. Первыми истаяли осадившие парочку воины, следом Шеешдрау с прихлебательницами, затем здоровущие пауки, последними пошли волнами и испарились сами стены пещер.
Я подошла к дроу, все еще стоящим плечом к плечу для последнего боя, и притянула к себе. Оба буквально вцепились в меня, выдыхая почти невесомо, но с невероятным облегчением:
– Ригаль-эш! Ты пришла за нами!
– Я пришла! А теперь уходим, и побыстрее! – приказала я, мотнув головой, и декорации со скрипом заевшего механизма и титаническим усилием снова сменились, оставив дроу где-то в общей коллекции спасенных потеряшек.
Новой сценой был лес. Вроде похожий на эльфийский. На травке, привалившись спинами к величественному дереву-исполину, сидели Айдэс и Диэс. И скорбными, вместо умиротворённой радости от созерцания живой красоты родины, были их лица. Скорбно-упрямыми и почти пустыми. Но парни не бездельничали, хоть и не сражались. Они что-то лихорадочно плели из травы. Не знаю уж, что из веток, палок из г…, то есть листьев, они хотели получить.
– Эй, мальчики, – позвала я лоэ-диэль. – А чем это вы таким занимаетесь?
– Плетем путь поиска, княгиня! – дружным дуэтом отозвались мои длиннокосые потеряшки, буквально подлетели над травой и мгновенно очутились подле меня.
– Уже нашли! Хватит гулять, время возвращаться в Киградес!
– Ты примешь нас вновь на службу?
– Вы с нее не уходили и уволены не были, должность тени ригаль-эш – дорога в один конец: вместе до порога. А сейчас вы в кошмаре. Пора из него выходить, засиделись! Пойдем!
Двое засияли солнышками и так, сияя, приникли губами к моим пальцам и исчезли.
Они пропали, пропала из леса и я, снова оказавшись на смоделированной полянке. Старик-имитация был там же. И больше никого.
– Ты истинная мет-а-мофи, подчинила себе Пути Пробуждения так, чтобы вывести из них разумных, затерявшихся в кошмарах! Жаль, ты не хочешь выбрать себе судьбу мет-а-мофи! Ступай!
Я пожала плечами: трепаться непонятно где, непонятно с кем мне тоже не очень-то хотелось. Во всяком случае, раньше, чем я удостоверюсь, что с моими тенями, охотником, братом все благополучно.
Потому я шагнула в разноцветно-засасывающий круг и теперь-то уж точно вернулась на поляну материального мира Метафа-а.
Затискать меня до смерти Лёну помешало лишь присутствие посторонних. А для Чейра, дро-су и эльфов оно же стало препятствием к немедленной расправе над прытким дедком. Если раньше они его не убили только потому, что выжимали информацию, то теперь, убедившись, что я жива и невредима, притормозили, чтобы расчленять «благодетеля» уже под моим взором.
Я же глянула на виновника и процедила:
– Уйди с глаз долой, старый хрыч, пока я ваши Пути Пробуждения не превратила в вечный кошмар для всех мет-а-мофи.
– Не пробудилась, – горько прошептал злоумышленник, поник и буквально смазался с контуров поляны. Разбитые надежды они такие, бьют больнее кулака или клинка, и раны от них заживают с большим трудом или не заживают вовсе.
– Какую виру назначишь ты нам за проступок ведшего Цепь? – обратился ко мне один из метаморфов с темно-русыми, иных четких примет установить не смогла, волосами. Но по крайней мере у этого с дикцией все было в порядке.
– Выберете до следующего ритуала Цепи Мет-а-мофи в Метафа-а достойного правителя, способного по совместительству эту Цепь вести. Такого, чтобы его признал подходящим Архет, – коварно потребовала я. В первую очередь рассчитывая облегчить дальнейшую работу себе и минимизировать риски.
– Достойная вира истинной обладательницы Архета! – прочувствованно подтвердил один, а его коллеги повели руками, синхронно выражая согласие. – Прошу, ригаль-эш, носительница артефакта, помоги! Пусть Архет укажет достойного по его разумению!
«Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде?» – удивилась я наглости метаморфа. Но разумному артефакту это предложение показалось очень даже подходящим. Он воссиял на поляне так, что я невольно прижмурилась, а когда глаза открыла, обнаружила, что свет Архета уперся лучом, как лазерной указкой в грудь, ну хоть не в лоб, того самого делового просителя. И при всей невозможности уловить черты его лица, я явственно почуяла, что рад он такому выбору был не больше человека, угодившего в кучу навоза. Ха! Есть во Вселенной справедливость! Просите – и огребете!
– Поздравляю! Принимай пост! – по-быстрому объявила я и, продолжая тему справедливости, задала еще вопрос: – Кстати, тот, с кем я общалась там, куда меня ваш старикан отправил. Может, вам у него совета впредь спрашивать? Он мне более-менее адекватным показался, хоть и не без странностей.
– Увы, это безымянное воплощение Путей Пробуждения, княгиня, в силах дать лишь тот совет, что касается сути Путей и тех мет-а-мофи, кто в них ступает.
– Тогда мне повезло, что он подсказал, как из Путей вывести всех остальных, – согласилась я, мельком глянув на спасенных.
Лён уже пришел в себя, он вообще у меня стрессоустойчивый. Брат был просто не слишком доволен очередной неприятностью, устроенной вроде как союзниками. Юные эльфы выглядели так, будто попали под каток, но чудом выбрались и уцелели, Чейр почему-то все продолжал ко мне украдкой принюхиваться, а дро-су подобрались поближе. То ли чтобы защитить меня в случае чего, то ли чтобы успеть схватить, если соберусь исчезать.
– Из путей случайно оказавшуюся там жертву, погруженную в кошмары, может спасти лишь истинная мет-а-мофи, и вывести можно лишь родича или возлюбленного, того, с кем связь крепче безумия Путей Пробуждения, – осторожно заметил свежеиспеченный кандидат в правители.
– Хорошо, что в этом правиле есть еще одно исключение – узы Архета, позволившие мне проделать тот же трюк, – выдохнула я.
– Воистину, – метаморфа, кажется, передернуло, во всяком случае, иначе вид его пошедшего мелкой рябью тела я истолковать не смогла.
Ну да, случись чего гадостного с аэром Дивнолесья и тенями ригаль-эш Киградеса в пределах Мета-фа-а – это был бы однозначный повод к войне. А они и так по краю со своими растительно-алкогольными интригами на чужой территории прошлись.

Глава 52. Признание

Как-то от всех этих дум мне резко захотелось домой в Киградес, где даже самые страшные монстры (я про незримых тварей) будут защищать, а не толкнут подло в спину. Это что, замок уже успел стать мне домом? И когда успел? А и ладно, отлично, что стал!
Иногда я не просто изумляюсь масштабности возможностей и могуществу Архета, а прямо восхищаюсь его уместной самостоятельностью. Особенно когда она меня по голове кувалдой знаний не лупит. Архет пошел переливами туманов и перенес нас всех и Лёна до кучи по местам. Брата в Лоэ-диэлин, а остальных в Киградес. Ну и правильно, нечего с метаморфами дискутировать. Пусть сначала стабильность политическую и безопасность нам гарантируют, а потом, может быть, мы к ним зайдем, но не раньше, чем через пару-тройку лет. Когда я чуть позабуду, как металась по кошмарам и искала своих. Это ведь только со стороны могло показаться легким: пришла, нашла, увела. Я ведь тяжесть их личных кошмаров через себя пропустила во всей полноте впечатлений, чтобы найти и пройти. И вытягивала наружу, будто на своем горбу волокла. Ладно, хватит, все получилось, я не буду больше об этом думать. Не хочу!
Я покосилась на зеркало в комнате, подмигнула себе, и отвисшую челюсть поймать не успела. Вроде как я хоть и русская по воспитанию, но не работяга, который не матерится, а матом разговаривает. Но захотелось мне сказать много чего на родном языке. Почему? Потому что мои глаза стали прозрачно-серыми, а волосы почти прекратили виться. Нет, если присмотреться внимательно, красиво, но… Но откуда, как, почему?
– Все-таки ты не только реш-кери, но и мет-а-мофи, моя княгиня, – промурлыкал над ухом Чейр, привычно распуская руки и привычно по ним получая шлепок. – Пути дали тебе толику дара.
– Если толику, то ладно, но больше не хочу! – категорично объявила я, припоминая слова тамошнего смотрителя. Против воли Пути Пробуждения ничего не дадут, так не я ли мимолетно думала о возможности смены цвета радужки? И про волосы тоже, уже скорее всего подсознательно, желание загадала. Ну и ладно, захочу, поиграю. Должна же у меня остаться хоть какая-то плюшка за все потраченные километры нервов.
Я посмотрела на своих теней и охотника, на темень за окнами, подсвеченную экзотикой иллюминации лун, и категоричным тоном приказала:
– Всем мыться, ужинать и спать! Все разговоры – завтра! Если кто думает, что уснуть без кошмаров не сможет, места на ковре хватит.
Места в постели никому предлагать не стала, чтобы не провоцировать. Сегодня только отдых, и точка! И вообще, воспользуемся крылатым советом одной юной упрямой южанки и «подумаем об этом завтра», а пока пойду-ка я тоже отмокать и релаксировать.
Тени испарились из комнаты, а вот Чейр задержался.
– Чего тебе, хвостатый? – утомленно уточнила я. Сил скандалить не было.
– Я ошибался в своем выборе, моя княгиня. Чтобы узреть это, мне стоило угодить в кошмар метаморфов, – с горькой усмешкой констатировал охотник.
Он опустился не на колени, просто сел на пол подле меня и обхватил мои ноги руками. Не пытаясь лапать, держал бережно и аккуратно, словно хотел ощутить тепло, снова почувствовать, что я не мираж из чокнутого видения, а настоящая.
Моя рука против воли легла на белую жесткую шевелюру. Чейр запрокинул голову и поймал мои пальцы нежным поцелуем.
– Я хитроумный глупец, моя княгиня. Отказался сам от своих желаний и уз ради призрака гордости и свободы. Дро-су прав, я выбрал и сполна расплачусь за свое небрежение. Как жаль, что Повелители Времени бесплотны, непостижимы, недостижимы и никогда не внемлют мольбам живых. Прошлое неизменно.
Чейр склонил голову, а Архет на моей груди полыхнул так, что я едва не ослепла. Из глаз лились слезы. Когда я смогла снова видеть, то увидела не только мир материальный, а еще и натянутые инфернальные нити.
– Ты что творишь? – зашипела я на артефакт, пытаясь проморгаться и одновременно сообразить, что вообще происходит.
А этот кристалл на букву «с», и не подумайте, что своеобразный или славный (я слово «сволочь» имею в виду), уже показывал мне ловко увязанные трансформированные нити связи.
Если человек дурак – это, возможно, надолго. Если он прекраснодушный идиот – это уже навсегда. И я о себе. Когда я ринулась в овеществлённый кошмар спасать Чейра, не имеющего клятвы и уз тени, лишь нити связи через Архет, я тем самым лично подтвердила наши узы и свое намерение их заключить, упрочить, сделать явью. В общем, кто мне доктор? Сама виновата! Полезла, спасла, и что теперь? Жалею? Нет, конечно, пользы от хвостатого воз и маленькая тележка, а что характер – гуано, так реш-кери это не только раса, а еще и почти диагноз.
Бесценный артефакт переплел мою связь с Чейром по своему разумению. Нет, вторым вместе с дро-су в формуле отведения лишней энергии некроманта он его не втиснул. Над временем никто не властен. Но связь Архет нам организовал своеобразную, воспользовавшись правилом выведения из кошмаров мет-а-мофи. Родственником Чейр мне стать никак не мог. У меня только с дядюшкой отдаленное родство прослеживается. Зато в партнеры эту заразу хвостатую записали по обратному принципу. Если такого из кошмаров выводить принято, а именно это я сделала, значит, партнер. Все-таки крутись, не крутись, а «мой торт» оказался. И явил коварный Архет сии откровения не только почти привычной к потрясениям мне, но и самому охотнику. Темно-вишневые глаза того расширились в недоверчивом ликовании. У него практически получилось открутить назад то, что не откручивается в принципе никем и никогда! Чейр даже не обратил внимания на струйку крови, потекшую из носа – ничтожную плату за напряжение.
Я приложила пальцы и уже привычно велела мысленно: «Не теки мимо русла».
А следом вслух пообещала хвостатому:
– Узнаю, что шляешься по бабам, кастрирую.
– Не узнаешь, моя княгиня, – жарко пообещал охотник, теперь и в самом деле поверив в откровения артефакта.
Снова его горячие руки с когтистым маникюром прошлись по моим ногам в ласке не заигрывающей, а безотчетной, словно тот, кто касался, не касаться не мог и физически не способен был отказать себе в этой потребности.
Вот и толкуй его обещание как хочешь: то ли скрываться лучше будет, то ли еще чего. Ни обидеться, ни начать анализировать детально хитровывернутую логику Чейра я не успела. Тот, порешав о личном-насущном, вот уж точно СБ, снова вернулся к мыслям служебным и задумчиво уточнил:
– Что теперь будет, моя княгиня?
– Что, что… – проворчала я, дернув его за прядь волос. – Не в сказке живем. Потому будет все то же, что и раньше. Дорожные работы в масштабах окрестных миров. А вы мне дадены мудрой вселенной, чтобы не свихнулась, или уж чтобы свихнулась с концами в приятной компании.

Эпилог из высших сфер

Это снова был сон, вмещающий в себя иное пространство. Где-то в похожем я встречалась с Лёном и другими ответственными за дороги и порталы миров типами, на которых свалилось их бремя.
Только брата и «собратьев по каторге» в пределах видимости не нашлось. Впрочем, как и самой видимости. Это был то ли туман, то ли завеса, почти прозрачная на вид и совершенно непроницаемая на самом деле. И эта самая завеса заговорила сочным баритоном, но не со мной, а еще с кем-то, пожелавшим остаться совсем невидимым.
– Ну… лады, хвастайте! Территорию под эксперимент вам когда еще Силы Абсолютного Равновесия отдали, а Силы Равновесия?
– Только пятьдесят тысяч лет назад, – доложились незримые тенором и пожаловались: – Срок мизерный, сам понимаешь, Связист! Мы едва начали получать результаты! Нашли ключевую линию с нужным наследуемым даром, активировали его, создали под потребный дар артефакт с внедренной частицей собственно сути. Задали ему контур развития.
– Да, – согласился тот, кого назвали Связистом, – занятная игрушечка вышла. И артефакт, и практически Сила в миниатюре с собственным развивающимся сознанием, назначенным к работе в тандеме с живым разумом. Только вижу, с подходящим разумом, способным гармонично сливаться с артефактом, проблема нарисовалась.
– Эти живые создания плоти… Они такие интересные, но крайне непредсказуемые и внезапно смертные, их так сложно держать живыми, так и норовят умереть, – пожаловались Связисту незримые, с досадой присовокупив: – А воскрешать нам запретили, чтобы не нарушать чистоты эксперимента.
Связист угукнул и хохотнул, наверное, вспомнил что-то свое.
– Но последняя носительница Архета подходит под все параметры идеально, и баланс в мирах восстановлен без вмешательства высших Служителей и Сил.
– Да, вижу, не без помарок, но неплохо, неплохо. Вот только помрет ваша носительница внезапно, где замену искать станете? Размножаются такие, как и Служители Равновесия, из рук вон плохо. Пока приплода добьетесь, все проклянете!
– Мы посоветовались с коллегами и нашли ей подходящих спутников. Много! Из них пару лучших отобрали! – похвастались в ответ и тут же сникли: – Только у них в триаде должны яркие сочетания душ проявиться, а дроу бесплоден. Его милостью Паучихи наградили по велению матроны. Мы проглядели!
– Ну-ка? А, пустяк, убрал уже, – отмахнулся Связист. – Ладно, посмотрим, что у вас дальше получится. Эксперимент не закрываю. Расширять зону на другие миры не буду, но за этими послежу. Ха, забавная девочка, это ж надо так миссию баланса обозвать: «дорожные работы»! Надо будет нашим рассказать, пусть тоже посмеются!
Кажется, беседа, к которой меня подключили вовсе не случайным слушателем, завершилась. Глаза открыть я смогла, чтобы напороться на пару острых, внимательных взглядов.
– Вы чего, тоже все слышали? – задумчиво уточнила, все еще переваривая подтвержденную где-то на высшем уровне информацию о том, что я – результат масштабного эксперимента. С одной стороны, приятно, что масштабного, с другой – обидно, что результат и что эксперимента.
– Да, моя княгиня, – в унисон согласились реш-кери и дроу, как-то очень довольно посверкивая темно-вишневыми и сине-черными очами. – Тебе нужно озаботиться наследниками!
– А? – теперь и я сообразила, что именно слышали и посчитали самым главным мужчины. И на что уже пару-тройку-десяток раз намекал дядюшка, блюдущий интересы Киградеса.
– О да! – прозвучало в ответ.

Детский эпилог

Меня взяли измором и психологическими атаками! Они все объединились, даже дядюшку и Лёна перетянули на свою сторону. Мне осталось только горько вздохнуть почти по примеру бедолаги Цезаря: «И ты, брат!»
Они почему-то решили, что для личного душевного благополучия и гармонии миров княгине Алире требуется наследник, а лучше наследница. Вроде говорят, что мужчины всегда мечтают о сыновьях. Это точно не про моих близких. Они с самого начала слаженным хором мечтали о дочери, племяннице, юной княгине (нужное подчеркнуть). Да еще и подводили под мечту логическое обоснование. Дескать, лучше княгини, выбивающейся из традиции мужской линии наследования, с Кругом Князей никто не справится. Мало того, они каким-то образом умудрились договориться со Вселенной или с Архетом, потому что в положенный срок на свет появилась девочка.
Но самым занятным стало другое: внезапно, без предварительных личных согласований с реальностью (закон бумеранга сработал, не иначе!) потомство мужского пола заполучили Кайриль с Лабрэсом, братишка, крутивший роман с дро-су из изгнанников Дро-сувара, и дядюшка Ивер.
Если с парочкой садоводов при моем диковинном саде все было вполне предсказуемо и нормально, то остальные, хм, влипли! Особенно дядюшка! Его «бурный роман» со служанкой длился всего несколько минут. Стал он папашей внезапно. Это притом, что некроманты вообще считаются условно бесплодными. То есть завести ребенка могут, но для этого придется провести ряд ритуалов, найти и подготовить подходящий сосуд для вынашивания чада и соблюсти кучу прочих условий.
Хотя брачными веригами по итогам ни один из отцов не озаботился. Папе-Лёну дама дро-су разочарованно всучила сверток с некондиционным ребенком (мальчик!) и разорвала все отношения. А дядюшка вдруг оказался многодетным родителем. Он обзавелся сыновьями. Условно бесплодная служанка принесла Иверу тройню и пропала из замка. Не знаю уж, чего перепугалась: то ли того, что ее некромант при себе оставит, то ли того, что прикопает. Словом, папашам повозиться с мелкими наследниками пришлось изрядно. Я почувствовала себя отомщенной!
У Риалы же, такое имя, означающее «надежда миров», получила моя беловолосая, синеглазая дочь, появилась компания. Поначалу друзей для игр, в перспективе помощников и защитников для работы.
А еще я так до конца и не усвоила все хитросделанные законы и обычаи реш-кери (берегла мозги от запекания), потому тоже получила сюрприз. Оказывается, фаворит, обеспечивший княгине продолжение рода, повышается в должности до супруга. Так я и обзавелась сразу двумя легитимными спутниками, ибо любой ритуал крови показывал сдвоенное отцовство.
С малышкой, как с родной, возились дядя некромант, дядя эльфийский аэр и все мои тени. Парочка длиннокосых, кстати, ретивее всех. Даже Архет прозрачно намекнул на возможность передачи уз от ригаль-эш к дочери в очень отдаленной перспективе. Ну а пока подрастающую Риалу баловали все, и это было правильно. Детей надо любить и баловать, чтобы из них, вспомним Шварца, вырастали настоящие разбойники!
И вот еще мне подумалось. Заказав девочку наследницу княгини, все члены моего окружения получили ответкой от мироздания ворох пацанов. Что будет, если сынишку заведу я? Откликнется ли мудрая Вселенная, одаряя всех стайкой девчонок? Захотелось проверить.
Довольно мигал Архет. Вот уж у кого бытие точно удалось! А у меня? Думаю, тоже. Когда я смотрю через кристалл на пути-дороги необъятной Вселенной, когда я вижу, что уже сделано, а что еще только предстоит, и особенно тогда, когда я гляжу в глаза своих любимых, родных, друзей, тогда я это точно знаю!